Страница 3 из 76
«По мне, это было бы прекрасно», ответил я. «Я был бы признателен вам за помощь.»
«Олл райт. Так как офицер связи – вы, то, вероятно, самое лучшее, когда мы там появимся, чтобы командовали вы.» «Окей.»
«Не нужно меня представлять, или ссылаться на меня любым способом. Даже не глядите в мою сторону.»
«Окей.»
«Я – никто. Вы командуете самостоятельно.»
«Окей, прекрасно.»
«Лучше, если вы станете держаться официально. Стойте прямо и все время держите пиджак застегнутым на все пуговицы. Если вам кланяются, в ответ не кланяйтесь – просто коротко кивните головой. Иностранец никогда не станет мастером в этикете поклонов. Даже не пытайтесь.» «Окей», сказал я.
«Когда начнете говорить с японцами, помните, что им не нравится вести переговоры. Они считают их слишком конфронтационными. В своем обществе они, насколько возможно, их избегают.»
«Окей.»
«Следите за своими жестами. Держите руки по бокам. Широкие жесты руками японцам кажутся угрожающими. Говорите медленно. Сохраняйте голос спокойным и ровным.»
«Окей.»
«Если сможете.»
«Окей.»
«Последнее может оказаться трудным. Японцы могут вызывать раздражение. Вероятно, сегодня вы найдете их весьма раздражающими. Постарайтесь справиться как можно лучше. Но что бы ни происходило, не выходите из себя.» «Олл райт.»
«Иначе будет исключительно плохо.»
«Олл райт», сказал я.
Коннор улыбнулся. «Уверен, что вы справитесь хорошо», сказал он. «Может быть, вас совсем не потребуется моя помощь. Но если вас достанут, вы услышите, как я скажу „наверное, я могу оказать помощь“. Это будет сигналом, что вступаю я. С этого момента позвольте говорить мне. Я предпочитаю, чтобы вы больше не говорили, даже если они станут обращаться прямо к вам. Окей?» «Окей.»
«Вам захочется заговорить, однако даже не пытайтесь.»
«Понятно.»
«И далее, что бы я не делал, не показывайте никакого удивления. Что бы я ни делал.»
«Окей.»
«Как только вступлю я, передвигайтесь так, чтобы стоять слегка позади меня справа. Никогда не садитесь. Не оглядывайтесь. Не показывайте раздражения. Помните, что вы произошли от видео-культуры MTV, а они – нет. Они – японцы. Все, что вы делаете, будет иметь для них значение. Каждая мелочь вашей внешности и поведения отразится на вас, на департаменте полиции и на мне, как вашем руководителе и семпее.»
«Окей, капитан.»
«Есть вопросы?»
«Что такое семпей?»
Коннор улыбнулся.
Мы проехали мимо прожекторов и вниз по рампе в подземный гараж. «В Японии», сказал он, «семпей – это старший человек, направляющий младшего, которого называют кохай. Отношения семпей-кохай вполне обычны. Они часто подразумеваются, когда молодой и старый работают вместе. Наверняка они станут подразумевать это про нас.»
Я спросил: «Что-то вроде мастера и подмастерья?» «Не совсем», ответил Коннор. «В Японии отношения семпей-кохай обладают иным качеством. Больше напоминает любящего родителя: семпей предполагается снисходительным к своему кохаю и он снимает с младшего все виды юношеских эксцессов и ошибок.» Он улыбнулся. «Но я уверен, вы не захотите делать их ради меня.»
Мы спустились до конца рампы и увидели впереди плоское пространство гаража. Коннор посмотрел в переднее окно и нахмурился: «А где же все?» Гараж Башни Накамото был полон лимузинов; водители, опершись на свои машины, курили и разговаривали. Но я не видел никаких полицейских машин.
Обычно там, где произошло убийство, место освещено как рождественская елка: мигалки крутятся на полудюжине черно-белых машин полиции, на машинах медэкспертизы, скорой помощи и всех остальных. Однако сегодня ничего не было. Это был просто гараж, где у кого-то шла вечеринка, элегантные люди стояли группами, ожидая свои машины. «Интересно», сказал я.
Мы остановились. Парковщик отворил дверцу и я ступил на плюшевый ковер и услышал мягкую музыку. Мы с Коннором отправились к лифту. Хорошо одетые люди двигались в обратном направлении: мужчины в такседо, женщины в дорогих платьях. А возле лифта в запятнанном вельветовом спортивном пиджаке стоял и яростно курил сигарету Том Грэм.
Когда Грэм играл полузащитником в Ю-Эс-Си, он никогда не был на первых ролях. Этот кусочек юношеской истории прилип к нему, став характерной чертой: всю свою жизнь, он, казалось, пропускал критический момент продвижения по службе, следующий шаг в карьере детектива. Он перемещался из одного подразделения в другое, никогда не находя себе подходящего участка или партнера, который хорошо сработался бы с ним. Всегда чересчур откровенный, Грэм нажил врагов в офисе шефа, и к тридцати девяти дальнейшее его продвижение по службе было проблематичным. Ныне он был озлоблен, грубоват и набирал вес – громадный мужик, ставший тяжеловесной занозой в заднице, ибо всегда гладил людей против шерсти. Его представления о личной честности были явно ошибочными и он проявлял недружелюбный сарказм ко всякому, кто не разделял его взгляды.
«Милый костюмчик», сказал он мне, когда я подошел. «Ты выглядишь отпадным красавчиком, Питер.» И смахнул с моего лацкана мнимую пылинку. Я не обратил внимания: «Как дела, Том?»
«Вам бы, ребята, веселиться на приеме, а не работать.» Он повернулся к Коннору и пожал ему руку. «Хелло, Джон. Кто надумал выволочь тебя из постели?»
«Я только наблюдатель», мягко ответил Коннор.
Я вмешался: «Его попросил привезти Фред Хофман.» «Черт», сказал Грэм. «По мне, так хорошо, что вы здесь. Мне помощь нужна. Там наверху довольно круто.»
Мы пошли за ним к лифту. Я все не замечал других полицейских и спросил:
«А где все?»
«Хороший вопрос», сказал Грэм. «Они ухитрились держать всех наших сзади у грузового входа. Говорят, что по служебному лифту доступ быстрее. И твердят, что так важно это большое открытие здания, что ничто не должно его сорвать.»
Возле лифтов на нас озабоченно глянул японский частный охранник в форме. «Эти двое со мной», сказал Грэм. Охранник кивнул, но искоса бросил подозрительный взгляд.
Мы вошли в лифт.
«Трахнутый джеп», сказал Грэм, когда двери закрылись. «Здесь все еще наша страна. А мы – все еще трахнутые полицейские в собственной стране.» У лифта были стеклянные стены и мы смотрели вниз на даунтаун Лос-Анджелеса, поднимаясь в светящемся тумане. Прямо напротив возвышалось здание компании Арко, все залитое светом.
«Знаете, такие лифты незаконны», сказал Грэм. «По правилам не допускаются стеклянные лифты выше девяностого этажа, а в этом здании девяносто семь этажей, самое высокое в ЛА. И вообще, все это здание – одно большое исключение из правил. И поставили его они всего за шесть месяцев. Знаете, как? Привозили собранные на заводе части из Нагасаки и здесь свинчивали вместе. Не нанимая американских строителей. Получив специальное разрешение обойти наши профсоюзы из-за так называемых технических проблем, с которыми могут справиться только японские рабочие. Вы сможете поверить такому дерьму?»
Я пожал плечами: «Они получили разрешение от американских профсоюзов.» «Чепуха, они получили его от городского совета», сказал Грэм. «И, конечно, это просто деньги. И если мы что-то и знаем о японцах, так это то, что деньги у них есть. Вот так они и добились изменений в зональных правилах сейсмостроительства. Они получают все, что захотят.» Я снова пожал плечами: «Политики.»
«Пердуны. Знаете, они даже не платят налоги. Да-да: получили от города восьмилетнюю отсрочку по налогам на собственность. Дерьмо: мы сами отдаем страну.»
Некоторое время мы поднимались молча. Грэм глядел в стекло. Лифты были высокоскоростные, фирмы Хитачи, сделанные по новейшей технологии. Самые быстрые и мягкие лифты в мире. Мы поднимались все выше в туман. Я сказал Грэму: «Ты расскажешь нам об убийстве или хочешь, чтобы это было сюрпризом?»
«Перемать», сказал Грэм и полистал записную книжку. "Ну, поехали. Первый звонок поступил в восемь тридцать две. Кто-то сказал, что «имеется проблема в расположении тела». Мужчина с сильным азиатским акцентом, плохо говорит по-английски. Оператор не смог много из него вытянуть, ничего, кроме адреса. Башня Накамото. Черно-белые выехали, прибыли в восемь тридцать девять вечера и обнаружили, что это убийство. Сорок шестой этаж, это офисный этаж здания. Жертва – европейская женщина, примерно двадцати пяти лет. Чертовски симпатичная. Сами увидите.