Перелетные птицы

И Надя рассказала ей. Спокойно и неторопливо. Марина ошеломленно молчала, пока мать не закончила. Потом встала и начала расхаживать по комнате.

— Значит, я внебрачный ребенок. Сестра была настоящая Разумова, а я... Слава Богу, что об этом никто не знает. Неудивительно, что дядя Сережа Катю любил больше, чем меня! Да и можно ли его за это винить? Она была дочерью его друга, а я — ребенок человека, который обесчестил его сестру. Дядя, наверное, ненавидит его! — воскликнула Марина.

Надя отвела взгляд в сторону.

— У них не было возможности подружиться, — тихо произнесла она. — Сергей затаил на него обиду задолго до того, как родилась ты.

— А ты, мама? Как же ты страдала все эти годы из-за этого человека, моего биологического отца! Он причинил тебе столько боли!

— Я любила его всю жизнь, Марина, и простила. Но как же странно! Выходит, что сейчас я поступаю с ним также, как когда-то он со мной.

— Око за око, значит, да? Какое поэтическое правосудие! — язвительно обронила Марина.

— Вовсе нет. Я не собиралась ему мстить. Просто сейчас Сережа нуждается во мне больше, чем Алексей. — Надя посмотрела на дочь. — Твой отец решил не ехать в тайгу, пока не закончится ваш медовый месяц. Он ждет в гостинице. Я хочу, чтобы ты встретилась с ним.

— О, прошу тебя, не нужно этого! Не прошло и двадцати лет, как ему вдруг захотелось меня увидеть! А все это время он где был? Если уж на то пошло — дядя Сережа мой настоящий отец, а не этот непонятно кто!

— Не говори так, Марина! Это получилось не по его воле. Так сложились обстоятельства.

— А мне все равно! Я отказываюсь встречаться с ним!

— Почему ты так злишься, Марина? Почему сразу вот так, в штыки? Это ведь я пострадала больше всех, но я не держу на него зла.

— Вот именно поэтому, мама! Мне неприятно думать, что этот человек постоянно отодвигал тебя на второе место! Я бы никогда такого не допустила! Где твоя гордость?

— Дело не в гордости, Марина. Ты считаешь, мне нужно было отказаться от встреч с ним и лишить себя счастливых минут, которые у меня были и будут?

Марина обожгла мать сердитым взглядом.

— Странно, мама, что ты готова поступиться своей гордостью и простить ему все, но при этом почему-то не можешь преодолеть свои предрассудки насчет Рольфа. Делай, как велю я, но не поступай так, как поступаю я, — так у нас получается?

— Это совсем другое, — возразила Надя.

— Ах, неужели? А ты подумай. Ты была против того, чтобы я выходила за Рольфа, из-за своих предрассудков, хотя сама пострадала от предрассудков своего Алексея, отчего и лишилась счастья!

— Твой отец был жертвой обстоятельств, а я против Рольфа только из-за его политических убеждений.

— И как это понимать? Твоя неприязнь ко всем немцам сразу — несправедлива!

— Давай не будем спорить, Марина. Все, чего я прошу, — прости своего отца, как я простила его.

Марина резко обернулась.

— Ты любишь его, а я нет.

— Я прошу об этом ради меня. Ведь и ты теперь любишь мужчину, поэтому должна понимать, насколько это важно для меня. Сходи к нему!

Марина задумалась.

— Мне нужно поразмыслить, — уклончиво ответила она. — Все это слишком неожиданно. А что думает дядя Сережа?

Из горла Нади вырвался сдавленный вздох.

— Он не знает, что Алексей в городе. Я решила оставаться пока с Сережей и не хочу, чтобы он чувствовал, что это из-за него я снова отодвигаю личное счастье. Ему и так непросто.

— Согласна, — помедлив, кивнула Марина. — Это первое здравое суждение, которое я от тебя сегодня услышала, мама.

От такого заявления Надя даже растерялась, но потом нахмурилась.

— За что ты так со мной, Марина? — Голос ее задрожал. — Откуда в тебе такая самоуверенность?

В тот же миг Марина бросилась к матери, упала рядом с ней на колени и сжала ее руки.

— Прости, мамочка, я не хотела тебя обидеть! Ты и так столько страданий перенесла, и, наверное, от этого я и сержусь. — Она замолчала, поцеловала материнскую руку и подняла лицо. — Так что же мы будем делать?

— Начнем с прощения. Ступай к своему отцу!

Они стояли в его гостиничном номере друг напротив друга, ничего не говоря и чувствуя неловкость. Отец и дочь. Она у двери, держась за ручку, готовая в любой миг убежать, а он — положив руку на спинку кресла, чтобы не зашататься, будучи не в силах отвести глаз от своего ребенка.

Марина пришла на эту встречу только ради матери. Затаив в душе обиду, она угрюмо смотрела на отца, не скрывая неприязни, даже враждебно. Облачное небо, наполняя комнату бледным светом, окутало Алексея призрачной белесой дымкой. Приготовившись услышать от отца оправдания и неловкие заверения в любви, Марина посматривала на него исподлобья. Но секунды шли, и ей стало понятно, что он и не пытается прикоснуться к ней или даже заговорить. Он что, онемел от нахлынувших чувств или ждет, что она сделает первый шаг? Если так, то что же принято в таких случаях говорить человеку, который считается твоим отцом и которого ты впервые встречаешь в девятнадцатилетнем возрасте? «Привет! Рада познакомиться, отец. Где ты был все это время?»

Мысль эта показалась Марине до того нелепой, что она невольно улыбнулась. Брови Алексея на миг взлетели, а потом улыбнулся и он.

— Не знаем, что сказать друг другу... Неловко, правда?

Марина кивнула. Неожиданно ее враждебность и раздражение лопнули, как мыльный пузырь. Алексей взялся за стул, отодвинул его от стола, потом, передумав, задвинул обратно и жестом предложил ей сесть на диван. Когда она села, он разместился на стуле перед ней.

— В церкви... я тебя расстроил? Прости, но мне так хотелось побывать на твоей свадьбе!

— Я не могла понять, кто вы. Рольф заметил, что мы похожи, и все равно я не догадалась.

— Ты счастлива с ним? Похоже, он тебя очень любит. Он красивый мужчина, и вы прекрасная пара.

Марине вдруг стало трудно говорить.

— Спасибо, — прошептала она. — Он хороший человек, и я очень его люблю.

Алексей всмотрелся в нее пытливым взглядом.

— Твоя мать волнуется насчет вашего брака, но я сказал ей, что, по моему мнению, ты сделала правильный выбор.

Марина ушам своим не верила. Ее отец, этот чопорный аристократ, который причинил столько сердечной боли матери, одобрял ее брак с немцем!

Алексей плеснул в стакан коньяку и протянул ей. Марина сделала глоток и чуть не задохнулась от жидкого огня, который опалил ей рот. Она благодарно кивнула, когда Алексей похлопал ее по спине. Взглянув на него, она виновато улыбнулась.

— Когда вы возвращаетесь к себе в тайгу? — спросила Марина и сделала еще один глоток, теперь уже осторожнее. Слава Богу, на этот раз жидкость лишь приятно пощекотала горло.

— Завтра утром. Я вообще-то задержался здесь дольше, чем рассчитывал.

— Когда снова будете в Харбине, я бы хотела, чтобы вы познакомились с Рольфом. Я знаю, он вам понравится.

— Не сомневаюсь. Твоя мать дала мне ваш новый адрес, и я, когда соберусь приехать, предварительно напишу вам. Она не хочет, чтобы Сергей обо мне знал, и я уважаю ее желание.

Почувствовав неловкость, Марина опустила глаза.

— Мне правда очень жаль, что так получилось, но дяде Сереже она сейчас очень нужна.

Алексей понимающе кивнул.

— Кому, как не мне, понимать, почему она так поступает. Могло быть и того хуже. Я благодарен судьбе за то, что мне удалось найти твою мать.

Они еще какое-то время говорили, а потом Марина встала.

— Мне пора. Скоро Рольф вернется домой.

Она протянула руку.

— До свидания... папа.

Последнее слово вылетело неожиданно. Щеки ее медленно залились краской, и она робко посмотрела на отца. Глаза его светились такой благодарностью, что Марина даже опешила. В следующий миг она бросилась к нему, и они обнялись что было сил.

— Марина, любимая моя доченька! Спасибо, спасибо тебе, милая, что не отказалась от меня!

Когда он наконец отпустил ее, лицо у Марины было мокрым от слез. Она взяла свою сумочку, разыскала в ней носовой платок и направилась к двери. Потом обернулась.