Перелетные птицы

— С ним все хорошо, спасибо, — неохотно промолвила девушка.

Глаза мужчины снова засияли, какие-то загадочные искорки блеснули в них и тут же исчезли, прежде чем Марина успела распознать их значение. Он снова поклонился.

— Прошу меня простить за то, что я обращаюсь к вам вот так, на улице, но обстоятельства вынудили меня позабыть о манерах.

Радуясь тому, что этот странный разговор наконец закончен, Марина кивнула и поспешила дальше.

Михаил действительно оказался в клубе. Он уже завершил игру и удивился, заметив, как обрадовалась Марина, когда их взгляды встретились. Загорелый, подтянутый, веселый, он и в самом деле радовал глаз.

— Вот так сюрприз! Откуда ты тут взялась?

Его вечно взъерошенные волосы, широкая усмешка и неугасающий задор — это ей и было нужно, чтобы прийти в себя.

Марина улыбнулась.

— Из сказочной страны. Махнула волшебной палочкой — и вот я здесь. Явилась, чтобы призвать своего верного рыцаря и просить его проводить меня домой.

Михаил отвесил шутовской поклон.

— Преданный слуга готов сопроводить Ее высочество хоть на край земли. Вернее, почти готов. Слуге еще нужно сложить теннисные туфли и ракетку. Прошу прощения, если столь низменные материи оскорбили слух Ее высочества.

Марина рассмеялась и махнула рукой.

— Давай, олух, поторапливайся.

Через несколько минут он вернулся с рыжеволосым молодым мужчиной в шортах, мокрой от пота тенниске и полотенцем вокруг шеи.

— Marina, may I present my friend, Wayne Morrison, — сказал Михаил по-английски. — He gave me stiff competition today[11].

Мужчина улыбнулся.

— How do you do, miss? Don’t you believe Michael, it was sheer luck that I beat him today. He serves a mean ball[12].

Говорил он с американским акцентом, и Марина понимала его с трудом. «Как это “ball” может быть “mean?”» — подумала она, но вежливо улыбнулась.

— It was nice to meet you, Mr. Morrison[13].

— My pleasure, miss[14].

Моррисон повернулся к Михаилу и положил ему руку на плечо.

— Think it over, and let me hear from you in a few days, okay?[15]

Михаил кивнул и повел Марину из клуба.

На улице девушка поинтересовалась:

— Что это за мистер Моррисон?

— Американский адвокат. Я с ним иногда в теннис играю.

На соборной площади Марина припустила так, что Михаил за ней едва поспевал.

— Эй, что за спешка? Я думал, ты хочешь, чтобы я проводил тебя домой, а не бегал с тобой наперегонки. Ты несешься так, будто тебя скипидаром намазали.

Марина любила общаться со своим другом вот так, шутками, и ей нравилось, как легко он разговаривал на любые, даже самые неприятные темы. Словесные вольности, которые она позволяла ему, не оставляли возможности ступать на зыбкую почву более возвышенных отношений. В подобном дружеском общении не было места для нежностей, и ей это нравилось.

— Что с тобой сегодня стряслось, Марина? Тебе не идет так хмуриться. Ну-ка, распрями брови.

— Я хмурюсь? Не заметила. Просто я ненавижу загадки.

Марине никогда не приходило в голову скрывать что-то от Михаила. Именно он всегда был тем, с кем она могла без опасения делиться любыми своими мыслями и волнениями. Вернее, почти любыми. Подробности романа с Ваймером она держала при себе. Михаил менял тему разговора всякий раз, когда она произносила имя Рольфа, и Марина подозревала, что он тоже не одобряет их отношений. Или же так проявлялась его ревность? Теперь она вспомнила, что мать как раз об этом недавно говорила. Впрочем, не важно! Марина без колебаний рассказала ему о встрече со странным хромоногим мужчиной.

— Знаешь, что-то меня настораживает в нем. Мама попросила не рассказывать о нем дяде Сереже, и это уже само по себе странно. Но меня удивляет другое. Я точно знаю, что никогда раньше его не видела, но он почему-то кажется мне знакомым.

Михаил покосился на нее.

— Никакой загадки я тут не вижу. Могу поспорить, что он когда-то был другом вашей семьи и ты видела его, когда была совсем маленькой.

Марина с сомнением покачала головой.

— Зачем же тогда скрывать это от дяди Сережи и почему мама чуть не грохнулась в обморок, когда увидела его? — Они уже подошли к дому, и у калитки Марина остановилась. — Кто бы это ни был, помни, что мама просила не рассказывать о нем дяде Сереже. Заходи, попьем чаю.

Михаил покачал головой.

— Спасибо, Марина, не сегодня. Мне нужно идти домой и серьезно подумать.

— Вот тебе раз! Я привыкла к тому, что, когда надо о чем-то серьезном подумать, мы делаем это вместе.

— Но не сейчас. Я, можно сказать, стою на пороге огромной перемены в своей жизни.

— На пороге огромной перемены? — удивилась Марина. — Слушай, хватит говорить загадками.

— Постой, я объясню. Уэйн Моррисон, парень, с которым ты только что познакомилась, собирается уезжать из Харбина в Шанхай — работать на другую фирму. И сегодня он спросил меня, не хочу ли и я устроиться туда бухгалтером.

Марина смотрела на него разинув рот.

Михаил прищурился.

— Что это ты так на меня уставилась? У меня на лице картины не написаны, — сварливо произнес он.

— Картин я на тебе не вижу, а какие-то туманные послания наблюдаются. Ты хочешь сказать, что собираешься уехать из Харбина?

— Я еще не успел решить. А что ты думаешь об этом?

— Ты меня вот так огорошил подобной новостью и тут же спрашиваешь, что я об этом думаю?

Михаил ухмыльнулся.

— Не думал, что для тебя это важно.

Эти слова почему-то задели Марину.

— Конечно, для меня это важно! Мы же друзья! Я бы на твоем месте такой новостью сразу поделилась! Уехать в Шанхай — это все равно что уехать в другую страну! Как ты мог идти со мной все это время и даже словом не обмолвиться?

Для подобного взрыва вообще-то не было причин, и Марина понимала это. Предложения он еще не принял, и она делает поспешные выводы. Какой сегодня нехороший день! Как часто повторяла мама, «пришла беда, отворяй ворота».

— А что такого? Ты боишься, что тебе без меня не с кем будем спорить до хрипоты о Достоевском? Или никто не будет провожать тебя домой после занятий? В конце концов, в твоей жизни тоже грядет большая перемена!

— С каких это пор ты начал язвить?

Он криво усмехнулся.

— Я не хотел, Марина. Давай не будем начинать ссориться.

— Ты серьезно думаешь принять предложение?

— Да. Такая возможность нам, русским, не каждый день выпадает. Глупо было бы с моей стороны не воспользоваться этим случаем. Однако это очень серьезный шаг, и, прежде чем дать Уэйну ответ, я хочу посоветоваться с родителями.

— А как же я? — требовательным тоном осведомилась Марина.

— Ну, я же тебе все рассказал, верно? Подумай и давай через пару деньков поспорим об этом. Тем временем смотри, не пытайся узнать, кто этот твой хромоножка. Вдруг окажется, что он граф Дракула! И кстати о Дракуле, ты действительно хочешь выйти замуж за этого своего нациста-викинга?

Марине с трудом удалось не вспылить.

— Мне не нравится, что ты оскорбляешь моего жениха!

— Прости, может быть, он не викинг, но в том, что он нацист, я уверен.

Небрежно махнув рукой, Михаил развернулся и пошел прочь, насвистывая популярный мотивчик «На сопках Маньчжурии».

Марина осталась у калитки одна. Она проводила взглядом удаляющуюся фигуру, борясь с охватившим ее желанием броситься за ним, догнать, сказать, что... Она одернула себя. Сказать что? Марина в замешательстве сжала губы. Сейчас ей было нужно не носиться за кем-то сломя голову, а все хорошенько обдумать.

Она огляделась вокруг. Здесь всегда было тихо. Прямой яркий свет заходящего солнца, падая на фасад ее дома, подчеркнул все его детали. Чуть дальше, через пару кварталов, несколько прохожих переходили дорогу. И среди этих фигур вдруг показался человек с тростью. «Разыгралось воображение, — решила Марина. — Нужно собраться».

Рассердившись и одновременно испугавшись, она крепко зажмурилась, а когда снова открыла глаза и всмотрелась в группу людей, мужчины с тростью среди них уже не было.