Страница 65 из 70
– Думаю, у твоей подруги случился припадок – гораздо сильнее тех, которые наблюдались у нее раньше. Возможно, он был спровоцирован душевным волнением от известия, что любимый ею человек собирается бежать во Францию, а может, их близостью, или даже страхом и возмущением, пережитыми, когда она узнала правду о подлоге Чайлда. Скорее всего, Габриель написала о приступе брату и заявила, что ему следует уведомить свою невесту о том, что в их роду есть эпилепсия. Вот тогда он и поспешил в Лондон.
Вдалеке пророкотал гром.
– Чтобы убить сестру? Не верю.
– Вряд ли Теннисон приехал с намерением убить. Мне представляется, он собирался поспорить с Габриель, но вспылил и в порыве ярости ударил ее ножом.
– А потом расправился с детьми? Нет, – покачала головой Геро, – он не настолько… дурной человек.
– Весьма сомнительно, чтобы Хильдеярд Теннисон считал себя дурным человеком. Подозреваю, на самом деле он винит сестру в том, что та довела его до смертоубийства. По моему опыту, люди убивают, когда ими завладевают чувства – будь то страх, жадность или гнев. Некоторые впоследствии так мучаются раскаянием, что сводят счеты с собственной жизнью. Но большинство достаточно эгоистичны, чтобы объяснять свой поступок как вынужденный или даже оправданный.
– Загвоздка в том, – вмешался Гибсон, – что у тебя нет никаких доказательств. Даже если выяснится, что Теннисон действительно уезжал из поместья в воскресенье, это лишь подтвердит, что у адвоката была возможность совершить убийство, но не факт его совершения. Д’Эйнкорт тоже располагал такой возможностью. И Чайлд. И Арсено.
– А мне непонятно вот что, – заметила Геро, – если ты прав – хотя я с этим не соглашаюсь, – с какой стати Хильдеярду прятать тела детей где-то в другом месте? У д’Эйнкорта на то была бы веская причина – отвлечь расследование от смерти мальчиков на Габриель. Но не у Хильдеярда. Он же каждый день мчался в Энфилд на поиски племянников.
– Разве? – Себастьян положил руку на бедро. – Нам известно, что во вторник Теннисон поехал на островок и с большим размахом устроил поиски. Но можно ли с уверенностью утверждать, что с тех пор он действительно все дни с утра до вечера провел там?
Поразмыслив, Геро покачала головой:
– Нет.
– Как знать, может, адвокат большую часть этого времени прочесывал Лондон в надежде найти детей – и заставить их замолчать.
– Но если мальчики живы, где же они?
Шьен подтолкнул застывшую ладонь Себастьяна, и тот снова принялся поглаживать лохматую рыже-черную шерсть, думая о том, как девятилетний Джордж говорил Арсено, что пса следовало назвать «Ромом». Не «Цыганом», а «Ромом». Перед глазами виконта внезапно предстал сине-белый nazar, висевший на шее старой гадалки, и точно такой же амулет на столе в детской рядом с треснувшей глиняной трубкой и глянцевым каштаном.
– Что? – спросила наблюдавшая за мужем Геро.
Себастьян выпрямился.
– Кажется, я догадываюсь.
– Хочешь сказать, догадываешься, где они похоронены?
– Нет. Думаю, дети не погибли. Мне кажется, что они ушли к цыганам-хейя-хейя-хо[46].
ГЛАВА 49
Себастьян и Геро поспешили на террасу Адельфи в надежде, что гадалка еще там. Но клубившиеся над головой хмурые тучи уже заслонили большую часть лучей заходящего солнца. В окнах окрестных домов золотисто отблескивали фонари, а терраса лежала под темнеющим небом мокрая и пустынная.
– И что теперь делать? – спросила Геро, повышая голос, чтобы перекричать шум ветра и дождя.
Девлин устремил взгляд на вздувшуюся от ливня реку. Снова сверкнула молния, подсвечивая брюха грозовых облаков и отражаясь в неспокойной воде. Ночной сторож в старой шинели выковылял из-за угла и направился к своей будке. Одной рукой он придерживал от ветра шляпу, в другой держал фонарь с закрытыми шторками.
– Да-а, похоже, впереди та еще ночка, – заметил он, завидев супругов.
– Похоже, – согласился виконт. – Мы ищем цыганку, которая обычно на этом месте гадает по руке. Не знаете, где ее найти?
– Что-то украла у вас, да, сэр? Грязные вороватые бездельники, все ихнее племя.
– Нет-нет, она ничего не украла. Но моя жена, – Себастьян кивнул на Геро, которая постаралась принять как можно более доверчивый и заинтересованный вид, – горит желанием, чтобы ей предсказали судьбу.
Сторож сморгнул. Однако он явно не впервые сталкивался со странностями богачей, поэтому ответил:
– По-моему, эта ворожка из той шайки, что летом стоит табором в Девяти Вязах. Я видел раз или два, как она садилась на паром.
Деревушка Девять Вязов лежала к югу от реки, за Ламбетом и Воксхоллом, в болотистой низине, известной своими ветряными мельницами, зарослями лозняка и полянами с крапивой и рутой.
– Спасибо, – поблагодарил Девлин и повернулся, чтобы дать распоряжения кучеру и подсадить Геро в карету.
– Странно, что вы полюбопытствовали про цыган, – добавил ночной сторож.
Задержавшись на подножке, Себастьян оглянулся:
– Это почему же?
– А мистер Теннисон тоже меня про них спрашивал, – ответил старик, – всего пару часов назад.
Цыганский табор обнаружился на лугу возле поросшего ивами ручья. С полдюжины кибиток на высоких колесах стояло полукругом в стороне от дороги. Сырые костры лениво потрескивали в сумерках. Синий дым смешивался с туманом, ветер доносил острый запах горящих дров, чеснока и лука. На краю разбитого лагеря, вскидывая головы, нервно ходили боком спутанные кони, и лошадиное ржание сливалось с перекатывающимся в темном небе громом.
Виконт подал знак кучеру остановить карету, и тут из-под кибиток с гавканьем выскочила свора тощих рыжих собак. Высокий мужчина в широкополой черной шляпе и белой рубашке подошел к крайней повозке и остановился, устремив взгляд на чужаков. Он не сделал ни единого движения, чтобы приблизиться – просто стоял, поддерживая одной ладонью чашу своей глиняной трубки, и наблюдал из-под полей шляпы, как собаки окружают экипаж.
– И что нам теперь делать? – спросила Геро, между тем как лающая и рычащая стая заскакала вокруг кареты.
– Оставайся на месте. – Распахнув дверцу, Себастьян спрыгнул на землю, схватил из-под ног камень и швырнул в собак. Те тут же ретировались, опустив уши и поджав хвосты.
– Впечатляет. Этому ты тоже научился в Испании? – Геро присоединилась к мужу, но Девлин заметил, что она держит одну руку в ридикюле.
– Даже если у тебя нет камня, наклонись и сделай вид, будто ты его бросаешь – подействует точно так же.
– Постараюсь запомнить.
Они пошли по болотистому лугу к табору, задевая одеждой высокую мокрую траву. Уже можно было рассмотреть женщин в пышных цветастых юбках и других мужчин, которые сидели у костров, делая вид, будто не замечают прибывших. Но дети держались в тени, тихие и молчаливые, поглядывая черными, враждебными глазами.
– O boro duvel atch pa leste, – обратился Себастьян к стоявшему особняком у крайней повозки цыгану.
Тот фыркнул и глянул исподлобья, сжимая в зубах черенок трубки. У мужчины было темное от загара лицо, густые сивые усы и курчавые черные волосы, щедро посеребренные сединой. Левую бровь пересекал бледный шрам.
– Старуха, которая предсказывает судьбу на террасе Адельфи, – продолжал виконт на цыганском, – мы бы хотели с ней поговорить.
Предводитель табора молча смотрел на Девлина. Ни один мускул на его лице не шевельнулся.
– Мне известно, что у вас есть двое маленьких гадже[47], – вел дальше Себастьян, хотя и не был уверен в этом, а всего лишь полагался на интуицию. – Мальчик девяти лет и второй помладше – трех.
Цыган языком передвинул во рту трубку.
46
Себастьяну приходит на ум строчка из старинной шотландской баллады "The Raggle Taggle Gypsy". Эта баллада (как и любая народная песня) существует во множестве вариантов и под разными названиями. Один из известнейших переводов - "Леди-цыганка" Маршака. Считается, что баллада основана на реальных событиях, даже называют имя лорда и леди - Джон, шестой граф Кассилис и его первая жена леди Джин Гамильтон.
47
Гаджо (мн. ч. «гадже») – практически означает «нецыган». Само слово происходит от индийского слова «гавджа» – «деревенский житель» и является однокоренным к цыганскому слову «гав» (деревня).