Страница 57 из 70
Пол Гибсон присмотрелся к тяжело дышавшему псу, простертому на столе в передней комнате хирургического кабинета.
– Не думаю, что собаки принципиально отличаются от людей, если разобраться. – Хирург бережно ощупал кровавую рану на плече Шьена и нахмурился: – Оставь его у меня. Погляжу, что получится сделать.
– Спасибо, – поблагодарил Девлин, поворачиваясь к выходу.
– Но если хоть слово об этом достигнет ушей моих уважаемых коллег из больницы Святого Томаса, – крикнул вслед приятелю доктор, – я никогда тебе не прощу.
Старая, грязная от копоти церковь Святой Елены в Бишопсгейте припала к земле посреди раскисшего погоста, словно нахохлившаяся мокрая курица.
В простом плаще с накинутым от моросящего дождя капюшоном леди Девлин бродила среди серых, покрытых лишайником надгробий и разрушенных могильных памятников, прищуренными глазами изучая двор таверны, примыкавший к землям древнего монастыря. Небо приобрело цвет старого свинца, нависавшие над головой раскидистые кроны вязов отяжелели от влаги. Геро без труда смогла проследить линию римского вала, которую когда-то приезжала сюда осматривать Габриель Теннисон. Стена тянулась от задней части погоста вдоль двора «Черного дьявола» и исчезала между таверной и соседним ветхим строением.
Исследовательница настолько увлеклась рассматриванием старинной кладки, что прошло какое-то время, прежде чем она заметила приближавшегося к ней высокого джентльмена, одетого во все черное: черные штаны, заправленные в высокие черные сапоги, черный сюртук, черный жилет. Только рубашка была белой, и высокие углы воротничка резко выделялись на фоне черного шейного платка. Худощавый и гибкий, незнакомец обладал выправкой солдата и грацией прирожденного атлета. Его волосы были темными, даже темнее, чем у Девлина, но высокие скулы и тонкие черты лица в точности напоминали Себастьяна. Однако внимание Геро мгновенно захватили глаза неизвестного. И она поняла, почему Кэт Болейн предупреждала держаться подальше от этого человека и что именно актриса пыталась не дать ей увидеть – и о чем догадаться.
– Я знаю, кто вы, – останавливаясь в нескольких шагах от Геро, заметил мужчина.
– В таком случае у вас надо мной преимущество.
Незнакомец отвесил поклон, приправленный едва уловимой насмешкой.
– Прошу прощения. Позвольте представиться: мистер Джейми Нокс к вашим услугам.
Произношение собеседника отнюдь не было аристократическим.
– А-а, – неопределенно протянула виконтесса.
Нокс выпрямился. Изящно очерченные губы изогнулись в улыбке, не затронувшей необычные янтарные глаза.
– Зачем вы здесь?
– Что заставляет вас полагать, будто я здесь по иной причине, нежели изучение архитектуры и памятников храма Святой Елены? Известно ли вам, что когда-то это была приходская церковь Уильяма Шекспира?
– Нет. Но не думаю, чтобы вы явились сюда из-за давно умершего писаки. Шпионите за нами, что ли?
– А если бы шпионила, обнаружила бы что-нибудь интересное?
Улыбка собеседника неожиданно стала шире, ненаигранной, хоть и немного язвительной, и на какой-то миг он сделался настолько похож на Девлина, что у Геро перехватило дыхание.
– Вижу, вы оставили карету в переулке. Не очень мудрый поступок.
Виконтесса подняла бровь с умышленно надменным выражением:
– Угрожаете мне?
– Я? О, нет, – ухмыльнулся владелец таверны. – Но округа здесь не из лучших. Мало ли что может стрястись с молодой знатной дамой, вроде вас, гуляющей в одиночестве в такой сырой и пасмурный день, как нынче.
Геро скользнула правой рукой в свой увесистый ридикюль.
– Возможно, я способна постоять за себя лучше, чем вам представляется.
Порыв ветра качнул кронами деревьев над их головами, стряхнул водопад дождевых капель, забарабанивших по древним надгробиям и буйной траве.
– Рад слышать, – скрестив с собеседницей взгляды, отозвался Нокс, отступил на шаг и кивнул: – Непременно кланяйтесь от меня вашему супругу.
И ушел прочь, оставив Геро смотреть ему вслед и недоумевать, откуда этому человеку известно, кто она такая, если до настоящего дня они ни разу не встречались.
Стягивая с себя в гардеробной окровавленную, запачканную углем рубашку, Девлин услышал отдаленный стук входного молотка. Потянувшись к кувшину, виконт плеснул горячей воды в таз для умывания.
Из холла донесся сердитый крик, затем какой-то шум и стремительный топот по лестнице.
– Сэр! – прозвучал возмущенный возглас Морея. – Если соблаговолите подождать в гостиной, я выясню, сможет ли его милость… Сэр!
Себастьян помедлил, поворачивая голову, и в этот момент в двери гардеробной на всем бегу вломился досточтимый член парламента от Линкольншира Чарльз Теннисон-д’Эйнкорт.
– Чертов надоедливый ублюдок! – завопил он, резко останавливаясь посреди комнаты. Лицо джентльмена раскраснелось от подъема по лестнице, руки сжались в кулаки, галстук съехал набок. – Это все ваша вина. Вы погубили меня! Слышите?! Вы бесповоротно разрушили мои надежды занять серьезное положение в правительстве!
– Все в порядке, Морей, – кивнул Девлин переминающемуся в распахнутых дверях дворецкому. – Я сам справлюсь.
Поклонившись, слуга удалился.
– И каким же именно образом я сумел навредить вам? – поинтересовался у визитера Себастьян, дотягиваясь до полотенца.
Раздувая ноздри, возбужденно вздымая грудь, кузен Габриель Теннисон уставился на Девлина:
– Об этом судачит весь город!
Вытерев лицо, виконт провел полотенцем по мокрой груди.
– О чем судачит весь город?
– О Габриель и ее французском любовнике. Это вы виноваты – вы с вашей назойливой привычкой совать нос в личную жизнь всех и каждого! Не зря я опасался, что эта связь выплывет наружу.
Себастьян запнулся, затем вскинул голову:
– Вы знали о лейтенанте Арсено?
Д’Эйнкорт резко умолк и поджал губы, таращась на собеседника.
– Как? – отшвырнул полотенце в сторону Девлин. – Откуда?
Парламентарий пригладил лацканы своего сюртука.
– Я видел их вместе. И, конечно же, собирался предупредить о происходящем Хильдеярда, как только он вернется в город. Не то чтобы кому-нибудь удавалось пресечь необузданные выходки Габриель, но все же… Что еще было делать!
– Когда вы видели их? Где?
– Не понимаю, какое ваше…
Себастьян надвигался на напыщенного, высокомерного, самодовольного выскочку, пока тот не шмякнулся спиной об стоявший позади него шкаф.
– Спрашиваю в последний раз: когда и где?
Выпучив глаза, д’Эйнкорт судорожно сглотнул.
– Впервые я наткнулся на них совершенно случайно в парке, в прошлый… на прошлой неделе. Голубки до того были поглощены друг другом, что меня даже не заметили. Таким образом я получил возможность понаблюдать за ними, не обнаруживая себя. Было совершенно очевидно, к чему у этой парочки клонится дело.
– Вы сказали, что в парке увидели их впервые, – нахмурился Девлин. – А когда еще?
Собеседник облизнул нижнюю губу.
– В четверг. Там… помните, я вам рассказывал, как у кузины на улице вышла стычка с владельцем таверны. Мужчины тогда чуть не схватились врукопашную.
– Арсено присутствовал при ссоре Габриель с Ноксом?
– Если того проходимца зовут Нокс, то да.
– Но, сообщая об инциденте, вы промолчали о французе – почему?
– По-моему, резоны очевидны. Моя взбалмошная двоюродная сестра закрутила интрижку с наполеоновским офицером – представляете, чем это грозит моей политической карьере?
Себастьян ощутил, как от мокрых волос по щеке побежала струйка воды.
– Из-за вас погиб человек, а вы стоите передо мной и блеете о своей чертовой карьере?!
Д’Эйнкорт поправил галстук, вздернул и повернул подбородок в сторону, словно пытаясь ослабить судорогу в шее.