Страница 58 из 122
Таким образом, вопрос о слиянии финнов и славян должен решаться в другой плоскости, а именно: должен рассматриваться вопрос о славянском компоненте у финнов Восточной Европы. Изначальные финские черты: скуластость, смуглый цвет лица, широкий нос и темные волосы встречаются у современных угро-финнов не так уж часто. Благодаря славянскому влиянию преобладают светлоокрашенные типы.
Иногда русские мужчины и женщины шли на смешанные браки. Но феномен славянства состоит в том, что от смешанных браков дети очень часто остаются в лоне малых народов. Русские с удивительным спокойствием смотрят на то, что их дети становятся по воспитанию и культуре зырянами, мордвою, пермяками — главное, чтобы они были православными. Это во многом объясняет тот факт, что славянский расовый тип сохранился у великорусов в первозданной чистоте, и, вместе с тем, расовый тип окружающих русских соседей воспринял в себя сильнейший славянский антропологический компонент.
После принятия православия все угро-финские народы стали полноправными участниками строительства Русского государства, неизменно сохраняя свое этническое лицо и не ассимилируясь. Татарские поселения Рязанской, Костромской, Московской губерний до XX века также сохранили свое народное лицо, культуру и ислам.
Важно сказать, что, уживаясь с татарами, русские люди не стремились слиться с ними этнически. Не было заметно такого желания и с обратной стороны. И если на уровне элиты в среду дворянства входили представители местных элит и в итоге сливались с дворянством чисто русским, то в народных низах сохранялись различные социальные и религиозные барьеры, не позволявшие слияния с иноверными.
Если сейчас в свете новых данных антропологии, лингвистики и истории эти процессы становятся понятными, то в прошлом веке они вызывали недоумение. С одной стороны, было общепринятым считать великорусов губернии Московской, Владимирской, Ярославской и Костромской бесспорно лучшими представителями северо-славянского типа в его первоначальной чистоте. С другой стороны, не знали, что делать с тем фактом, что на землях этих губерний обитали меря и мурома. Отсутствие этих племен на данных территориях с XII века озадачивало. Часто умные люди договаривались даже до того, чтобы считать великорусов по крови финнами, а по языку славянами. Но для таких радикальных фантазий ни у них, ни у нас не было и нет никаких оснований.
Для этой проблемы предполагалось два возможных варианта решения. Первый: пришлая русь, селясь среди туземной чуди, заимствовала многое из этнических черт и быта финнов. Второй: чудь, постепенно русея, всей своей массой, со всеми антропологическими особенностями, языком и верованиями входила в состав русских. Трудность, однако, состояла в том, что выделить антропологические черты финнов у заведомо чистых русских не удавалось. Следы языка и верований финнов у русских не обнаружились вообще, что рушило всякие гипотезы о смешении. Многих это мало смущало, и в книгах продолжали рисовать великоруса как некоего славяно-монгольского метиса.
Прусский чиновник XIX века барон Гакстгаузен считал чистыми славянами лишь малороссов. В частности, по его теории чистые народы никогда в истории не могли возглавить великих империй. Именно поэтому «чистые» малороссы уступили пальму первенства «нечистым» великорусам. Барон совершенно упустил из виду, что только чистые народы арийской крови и создавали великие империи. Достаточно указать на персов, древних римлян, македонцев. А вот их смешанные потомки неминуемо приводили империи, созданные чистыми отцами, к гибели.
Итак, еще раз подчеркнем со всей ответственностью: нелепым является утверждение о «нечистых великорусах» и еще более нелепым — убеждение о неспособности чистых этносов строить империи. История говорит о другом. И греки, и римляне начинали свою стройку великих империй, будучи народами несмешанными. Именно смешение с иноплеменными явилось главной причиной гибели и империи Александра Македонского, и гордого имперского Рима. В конечном счете, и полиэтничность Византии, неоднородность расового состава суперэтноса ромеев ослабили империю христианских императоров, стали причиной ее нестойкости в православии в тревожный век латинской и турецкой агрессии и конечной гибели.
Русские и сейчас остаются племенем достаточно чистым и однородным. И в XIX веке об этом уже начинали говорить. Тот же Гакстгаузен удивлялся, что значительное финское племя зырян живет без всякого стеснения рядом с русскими и занимается своим извечным промыслом — охотой, сохраняет свой особый этнический тип и не сливается с господствующим племенем. Другие же финские племена, пишет прусский барон, мало-помалу вымерли, как и многие племена американских индейцев. Только немногие, приняв православие, слились с русскими. От немногочисленного угро-финского населения древней России сохранились до сего дня лишь вепсы да ижорские карелы, почти исчезнувшие уже в XX веке. В становлении расового облика русского народа типологические расовые черты угро-финнов не сыграли никакой роли.
Обратимся непосредственно к рассмотрению антропологического облика финских племен. Для этого в нашем распоряжении есть многочисленный материал исторического и антропологического характера.
Проблема угро-финских племен состоит в том, что антропологический тип прибалтийских финнов и угро-финнов Зауралья весьма различен. Как уже отмечалось выше, на территории Восточной Европы славяне жили рядом с ижорою, весью, муромой и мерею. В учебниках отечественной истории рисуют картину включения этих народностей в политическую орбиту Русского государства и их быстрого растворения в славянской среде.
Повторим, что антропологически подтвердить этот факт трудно. Конечно, есть материал, свидетельствующий о том, что контакты были, но они весьма незначительные. Если бы процесс, описанный в учебниках истории России, имел место, то мы бы говорили о веси и ижоре как об исчезнувших народах, слившихся со славянами. Однако и весь, и ижора, и карелы продолжают жить между великорусами, не слившись с ними за тысячелетнюю историю Российской государственности. Где же поголовное смешение славян и финнов? Факт сохранности в истории России столь малых племен более чем красноречив!
В этой связи показателен пример того, что карелы более двухсот лет живут в центре России, в Тверской области, и до сих пор сохранили свой этнический и культурный облик, не слившись с великорусами. А ведь Восточная Европа — это центр формирования великорусской народности, и процессы ассимиляции должны были, по логике вещей, происходить здесь с особой интенсивностью.
Самым поразительным является факт православного вероисповедания и карелами, и вепсами, а также использование в быту, наряду с родным, русского языка. Казалось бы, основных барьеров для полной ассимиляции не было и нет. Если учитывать факт современной секуляризации общества, отмирание старых традиций и социальных различий, то на сегодняшний день барьеров еще меньше. Тем не менее, мы скорее наблюдаем возрождение национального самосознания у карелов, ижорцев и вепсов в современной России.
Сложнее обстоит дело с двумя другими угро-финскими племенами — мерею и муромой. С конца XI века названия этих племен пропадают из русских летописей. Ученые в дореволюционной России, а затем и в СССР, почти единодушно пришли к выводу о полном растворении мери и муромы в славянской среде. Такие заявления тем более удивительны, если учитывать, что меря никуда не исчезла вообще. Современные марийцы, древнее племя мари и есть те самые потомки летописной мери, народа, известного нам под именем в славянской огласовке. Остаются вопросы, почему ныне марийцы занимают не ту же территорию, которую занимали меряне в летописи Нестора, и куда делась летописная меря. Эти вопросы не так уж и не разрешимы. Во-первых, марийцы живут на своей исконной территории, а летописная меря была скорее авангардом угро-финнов, продвинувшихся в индоевропейскую среду отнюдь не мирным путем! Во-вторых, так ли уж бесспорно утверждение о том, что меря Волго-Окского междуречья в полном составе влилась в состав великорусского племени? Последние археологические открытия не позволяют делать столь категоричных выводов.