Страница 26 из 122
Итак, первые обитатели южных степей России принадлежали к белокурой расе Центральной и Северной Европы. Уточним, что, спускаясь с Русского Севера, эти белокурые племена начали разделяться, и часть их стала уходить в Европу, где впоследствии западные индоевропейцы распались на кельтов, италийцев, германцев, греков и фракийцев. Расселение арийцев по Европе предшествовало появлению первых орудий из металла.
В эпоху неолита, примерно около 1500 года до Р.Х., из Азии в Европу стали проникать отдельные переселенцы — маленького роста, темноволосые. Они достигали даже крайнего Запада, Португалии и, возможно, Ирландии. Но вследствие своей малочисленности они в течение неолитической эпохи поглощались белокурыми насельниками. Этот приток азиатов в Европу усложнял общую этническую картину того периода. Дело в том, что при своем продвижении в Европу арийцы застали здесь аборигенов, принадлежавших к темной европеоидной средиземноморской расе, чьими потомками в современной Европе можно с уверенностью считать басков. В эпоху же бронзового века нахлынули в Европу из Азии и другие элементы, которые расселились компактными массами в Средней Европе и поглотили там светловолосое население.
Именно вследствие таких сложных миграционных процессов в Европе сформировалось несколько отдельных расовых типов, с большим количеством вариантов внутри каждого типа. Это три южных расовых типа: средиземноморский, альпийский, динарский; и четыре северных, потомков индоевропейских племен: среднеевропейский, северо-атлантический, балтийский и восточноевропейский. В трёх последних расовых типах в наибольшем количестве представлен древний нордический расовый тип наших арийских предков. В этой связи мы должны четко представлять, что никакого великого нашествия из Азии в Восточную Европу в древние времена не было. До скифов, в скифский период и после скифов состав населения Средней России и Поднепровья не изменялся, белокурые туземцы оставались владетелями всей Восточной Европы и Причерноморья.
Такая ситуация существовала до великого переселения народов, до готского нашествия и прихода гуннов. Но даже после исчезновения с исторической сцены этих грозных племен мы застаем в южнорусских землях опять потомков скифского населения, что зафиксировано антропологической наукой. Наплыв тюркского элемента в степи Причерноморья начался только со времени Хазарского каганата.
Однако вернемся к нашим первобытным коломчанам. Когда северо-запад России освободился ото льда и сошли воды, они сделались первообитателями этих мест. И движение их началось из тех самых мест, куда северяне впоследствии вернутся уже под именем сколотов, или скифов, как их называли греки. Но куда же перешли коломчане со своих насиженных мест после того, как они были затоплены водами слившихся озер — Ильменского, Чудского и Ладожского? На этот вопрос могут, как считал В.С. Передольский, пролить свет раскопки, проведенные им на Словенском холме в Новгороде. Там, на сизой ледниковой глине (как и в Коломцах!) найден мощный культурный слои, сггот слои без разрывов поднимался до самой поверхности почвы. Благодаря тому, что сизая глина лежит здесь на пять метров выше основания древнего коломецкого поселения, древние воды не покрывали этого холма. Доказательством тому служило полное отсутствие красной глины, которая доходит только до подножия возвышения. Здесь В.С. Передольский нашел разные предметы, совершенно сходные с коломецкими. Одновременность заселения Коломцов и Словенского холма доказывается тем, что культурный слой лежит в обоих местах на одной и той же сизой глине. Но после затопления окружающей местности Словенский холм, очевидно, послужил убежищем для всего окрестного населения, и жизнь с тех пор там не прекращалась!
То обстоятельство, что великий господин и государь полнощных стран, древний Новгород признавал только за одним из его пяти концов, именно за Словенским, название «Господина великого словенского конца», служит несомненным указанием на глубокую историческую древность и значимость для новгородцев этой местности, бывшей родоначальницей всего новгородского державства.
В. С. Передольский вместе с сыном Владимиром нашли позднее еще одно поселение на берегу Ильменя, недалеко от Коломцов. Поселение расположено на той же сизой глине, так что, несомненно, относится к тому же времени. Найденные тут предметы заслуживают самого серьезного внимания. Так, в этом доисторическом поселении сохранился круг из камней — кромлех. Нигде в той местности нет больших камней в таком количестве. Уже одно это обстоятельство может до некоторой степени служить доказательством, что большие, вросшие в землю камни, расположенные в виде круга, представляли собой настоящую мегалитическую постройку. Другой предмет, который обратил на себя внимание, — это небольшой кусок камня, в котором сделано правильное чашеобразное углубление. В. Передольский отмечал, что этот камень может иметь «частное отношение к культу чашечных камней». Исходя из анализа этого богатейшего археологического и антропологического материала, В. Передольский отмечал: «Насельники ильменско-волховского побережья и земель великоновгородского державства неотлучно сидели с ледниковых времен до летописных и до сих пор сидят на старожитных местах своих отдаленных праотцев. Само же побережье является колыбелью великорусского народа и средоточием духовного развития и благосостояния для населения не только севера Европы, но и Азии в продолжении каменного века».
«Десятки поселений, таких, как Куклинское городище на Шелони II тысячелетия до Р.Х., — пишет исследователь П.М. Золин, — на Новгородской земле переходят от неолита через ряд эпох к позднему Средневековью». Сопоставляя все сказанное с легендой о Словенске и Русе, предположение, что именно эти-то города и дали имена славянства и Руси, является более чем вероятным. Вот в чем главная ценность научных трудов и поисков Василия Степановича Передольского и его сына Владимира. И ужасно прискорбно видеть, как наследники советской исторической школы с ослиным упорством, вопреки всем очевидным историческим, археологическим и антропологическим фактам, выводят славян то из Припятских болот, то с Дуная, а то и с вершин Карпат и осмеливаются допустить заселение ими Восточной Европы не ранее VI века нашей эры, задыхаясь и потея от собственной «научной» смелости.
В связи с находками в Коломцах находятся и находки, сделанные тогда же на берегу Ладожского озера. Антропологическим материалом тех находок занимался выдающейся ученый А. П. Богданов. В своей интереснейшей работе «Изучение черепов и костей человека каменного века побережья Ладожского озера» (Спб. 1882) он пишет: «Я уже обращал внимание на особое значение, которое может иметь не только для этнологии России, но и для уяснения ее соотношения с прилегающими местностями западной Европы изучение того длинноголового курганного племени, которое распространено у нас от Олонецкой и Тверской губерний до Киевской и Курской, и от Московской до Царства Польского и Галиции. Не случайно и произвольно разбросан он по России, как видно из раскопок: чем больше добываем мы черепов из курганов разных местностей и разных эпох, тем яснее выступает для нас факт особенного значения этого типа в наиболее древние эпохи заселения России... Можно даже сказать, что в России сохранились еще несомненные указания на такие местности, в которых, судя по черепам, население было так однородно длинноголово, как этого только может желать антрополог (...) Где нападали на кладбища первых колонизаторов страны, там чистота типа и единство краниологических признаков, бесспорно, бросались в глаза и говорили за свое расовое значение... В настоящее время, имея перед собой черепа каменного века из различных местностей России, я считаю, что наибольшею научною вероятностью является то мнение, что славяне-великорусы не есть какое-либо пришедшее впоследствии, в новые времена, племя в среднюю Россию, но потомки искони, с каменного века населявшего ее народа, представившего значительное единство антропологического строения и явившегося целым краниологическим типом». В рамках этого же вывода приведем мнение еще одного величайшего ученого императорской России И. И. Пантюхова: «Антропологические типы составляют фундаменты, на которых выросли народы. На почве типа каждый жизнеспособный народ сохраняет свою, только ему свойственную физиономию. Народы, теряющие свою физиономию, сливаются с другими народами и вырождаются... Стойкость русских типов выразилась в том, что они не ассимилировались другими типами и даже почти ничего из них не заимствовали, но сами оказывали на них влияние и ассимилировали их». «Главная честь в создании русского государства воздается Пантюховым северорусскому типу. Таким образом, и в этом вопросе наш ученый придерживался принципов классической расовой теории, согласно которой высшая, нордическая раса цементирует культуру и государственность в исторических общностях», — пишет современный специалист по вопросам антропологии и расы В. Б. Авдеев. Совершенно таких же взглядов придерживался на проблему становления древнерусской государственности и А. П. Богданов. Он был уверен, что постоянно уменьшающийся в России тип длинноголового светлоокрашенного высокорослого славянина составляет остатки некогда всюду преобладавшего, первобытного народного типа древней Руси, которому принадлежит честь создания государственности и культуры в Восточной Европе. Впрочем, до революции этот тип еще преобладал среди простого населения, но был в значительной мере буквально «изведен» сначала революционным террором большевиков, затем преступно сожжен ими же в сражениях последней войны, которую русский народ заставили вести не за свои национальные интересы и в которой он окончательно подорвал свое «генетическое здоровье». А ведь еще не в столь уж далеком 1902 году в «Русском антропологическом журнале» вышла интереснейшая статья русского антрополога А. Н. Краснова. В. Б. Авдеев пишет: «Уникальность данного исследования состоит в том, что статистические антропометрические замеры проводились автором на призывных пунктах, расположенных по территориальному принципу в центральной России». Вот какие удивительные данные донес до нас отчет А. Н. Краснова: «Подводя итоги измерений из 10 различных губерний и 21 уезда, мы не можем не поразиться тою однородностью состава, которая их характеризует. Везде бросается в глаза преобладание белокурого светлоглазого типа. Блондины составляют от 20 до 50 процентов всех измерявшихся, поэтому, допуская всевозможные случайности при составе отдельных партий, нельзя все-таки не признать, что в десяти означенных губерниях основным элементом великорусского населения должна была быть какая-то белокурая, светлоглазая раса, которая, несмотря на смешение с черноволосою, давшее малочисленных гибридов с переходного цвета глазами и волосами, сохранилась в чистом виде в лице столь многочисленных абсолютных блондинов. Ее влияние сильно и в помесях, так как число серых глаз еще больше, и серые глаза преобладают у тех гибридов, у которых волосы приняли более темную окраску под влиянием примеси крови более пигментированной расы. Белокурые представители вместе с тем более однородны. В них мы находим наиболее обычные, так сказать, типичные для великорусов физиономии, которые на всем обширном протяжении, занятом 10 обозначенными губерниями, постоянно повторяются, так что, смешав снимки, вы будете в затруднении сказать, из какой губернии он взят. Нет ничего невозможного, что эти русские долихоцефалы есть лишь вариант скандинавской расы. Так или иначе, из всего сказанного ясно вытекает, что темноволосая раса не может быть названа русской. Это — привходящий элемент, заимствованный главным образом от финских и тюркских и, быть может, от южных и западных народностей, с которыми приходили в соприкосновение основные белокурые элементы русского народа». Уместно здесь еще раз вспомнить, что и само название народа Русь имеет определенную аналогию в ряду признаков расово-антропологического характера. Светлорусые волосы — один из характернейших признаков нордической расы.