Страница 33 из 60
Людовик XIII и Ришелье в это время участвовали в новой кампании, целью которой был захват столицы Руссиддона — Перпиньяна. Его капитуляция 10 сентября явилась сокрушительным ударом по моральному духу испанцев. Утверждали, будто бы Оливарес умолял Филиппа IV позволить ему выброситься из окна. Вскоре испанцы потерпели новое поражение при Лериде. В то же самое время в Германии армия покойного Бернгарда Саксен-Веймарского, которой теперь командовал маршал Гебриан, и шведская армия Торстенсена провели ряд молниеносных операций, приведших имперскую армию в полное Замешательство. В начале зимы 1641–1642 годов Франция и Швеция предложили императору созвать одновременно две конференции: одну — в Мюнстере, другую — в Оснабрюке с целью выработать условия мирного урегулирования. Таким образом, если войне с Испанией еще не было видно конца, то к моменту смерти Ришелье 4 декабря 1642 года уже обозначились перспективы мира на берегах Рейна. Фактически Тридцатилетняя война продлилась до Вестфальского мира 1648 года, а франко-испанская — до Пиренейского мира 1659 года.
Чего же Франция добилась в войне к 1642 году? Бесспорно, она стала более сильной, более уважаемой нацией, чем была двадцатью годами раньше, когда Ришелье занял пост премьер-министра. Территория страны увеличилась. Ее северные границы Достигли Артуа. Далее, на востоке, под ее власть попали Лотарингия и Эльзас. У нее были опорные пункты в Италии, а на юге она оккупировала Руссильон. Дипломатически ее союз с Португалией вбивал клин в Иберийский полуостров. С ее морской силой также приходилось считаться. Но все эти успехи были достигнуты за счет невиданного обнищания французского народа, и поэтому может быть задан вопрос: было ли все оправданным? Цена войны была бы меньше, если бы та была менее продолжительной. Испания, безусловно, хотела побыстрее достичь мирного урегулирования. Ришелье, как мы уже рассказывали, всегда стремился к миру, но факт остается фактом — именно его непреклонность в начале 1640-х годов привела к продолжению войны.
Глава 8
Ришелье, налогообложение и народные волнения
Внешняя политика Ришелье оказалась весьма дорогостоящей. Еще до 1635 года Франция платила своим союзникам огромные деньги в виде субсидий. После того как она вступила в Тридцатилетнюю войну, ее военные расходы росли очень быстро, в среднем с 16 миллионов ливров в год в 1620-х годах до 33 миллионов после 1635 года и свыше 38 миллионов после 1640 года. Теоретически король, мог оплатить эти расходы, так как его доходы в 1636 году заставили примерно 108 миллионов. Однако полученная в действительности сумма была меньше официально названной. Так как война затянулась. Ришелье и его министры начали проводить крайне непопулярную финансовую политику, которая вызвала в стране достаточно серьезные волнения, угрожавшие военным усилиям правительства.
Ответственность за финансирование военных действий Франции пала на двух министров, Клода де Буйона и Клода Бутийе, назначенных в августе 1632 года. В 1635 году Ришелье писал им: «Я полностью признаю свое невежество в финансовых делах и сознаю, что вы настолько сведущи в этом, что единственный совет, который я могу дать вам, заключается в использовании тех людей, кого вы считаете наиболее полезными королю, и уверенность, что я буду поддерживать вас любым возможным образом».
Задача Буйона была не из легких. Хотя доходы короля с 1630 года возросли С 43 миллионов ливров до 57,5 миллионов, сумма наличных денег, полученная казной, была намного меньше. Основной причиной этого, видимо, было быстрое отчуждение королевских налогов в период 1632–1633 годов.
Французская королевская власть в начале XVII века имела три типа доходов: прямые и косвенные налоги, а также чрезвычайные доходы (finanoes extraordinaires). Главным прямым налогом была tallle (талья), взимавшаяся ежегодно, в размере, устанавливаемом Финансовым советом. Существовало два вида тальи: taille reelle, государственный налог, который платали все, независимо от социального положения, и taille perso
Косвенным налогом был gabelle, или налог на соль, взимавшийся большей частью в северных и центральных провинциях (pays de grandes gabelles). Здесь соль отвозилась на королевские товарные склады (greniers), где нужно было заплатить налог, прежде чем ее можно было продать. Государство требовало, чтобы каждая семья покупала достаточное количество соли для своих нужд на королевских складах. Некоторые районы Франции (например, Нормандия) не платили налога на соль. Другим косвенным налогом был aides, который взимался за потребление и перевозку определенных напитков и продуктов, главным образом вина, а также traites, таможенная пошлина, которая бралась не только на границе королевства, но и внутри страны на границе определенных провинций.
Прямые и косвенные налоги устанавливались по-разному. За первые отвечали две группы чиновников: казначеи и сборщики налогов, чьи соответствующие фискальные районы назывались generalites и elections. Каждую осень казначей должен был инспектировать свой район, чтобы удостовериться, что жители этого района смогут заплатить налог taille в следующем году. Он должен был делать записи о любом бедствии, например, плохом урожае, который мог повлиять на способность указанного района платить налоги. После того как казначей получал сообщение об общей сумме налога, установленной правительством, он распределял эту сумму между elections, а сборщики налогов затем определяли сумму налога по каждому приходу в своих районах. Хотя теоретически система была совсем простой, она все же имела серьезные недостатки. Ответственные чиновники, приобретшие свои должности у государства, не всегда были щепетильны в отношении выполнения своих обязанностей. Некоторые казначеи не проводили инспекции, либо оказывали предпочтение одной области в ущерб другой. Но самыми злостными правонарушителями были сборщики налогов, которые компенсировали отсутствие уважения к свой должности, обманывая государство. Они неоднократно обвинялись в подделках налоговых документов, делая одолжения своим друзьям и родственникам.
Сборщики налога taille выбирались местной общиной. Они отвечали за общую сумму налога, которую должны были собрать; если эта сумма оказывалась меньше ожидаемой, они выплачивали недостачу из своего кармана или их ждала тюрьма. Таких тюремных заключений было много между 1636 и 1648 годами; заключение могло длиться несколько дней или месяцев. Богатый заключенный мог быть освобожден раньше; бедному же, не имевшему покровителей, надеяться было не на что. Во французских тюрьмах находилось много сборщиков налогов, которых оставили умирать от голода. Не удивительно, что прихожане предлагали свою помощь в этом качестве. За уплату налога (тальи) несла ответственность вся община. Даже налогоплательщик, уплативший свою долю, мог отвечать за своих соседей.
Среди различных видов дохода короля талья имела особое значение во время войны с Испанией. Талья также была непопулярна среди крестьян, которые несли самое тяжелое бремя, и поэтому существовало широко распространенное сопротивление сбору этого налога. В результате, начиная с 1630-х годов и позднее, имелась серьезная задолженность по доходу от тальи. Приведем только несколько примеров. В 1641 году район (election) Лош с 1632 и за последующие годы задолжал более I миллиона ливров; к 1643 голу область (generalite) Бурж имела задолженность в 2,25; миллиона ливров за шесть лег; в сентябре 1642 года пять районов (elections) в области Монтебан были должны государству 1 175 073 ливров за 1639–1641 годы. Ситуация ухудшилась из-за сборщиков налогов, которые использовали сопротивление крестьян в качестве оправдания для невыполнения ими своих обязанностей. В продолжение 1642 года Бутийе предупреждал Ришелье о необходимости активизации сбора тальи.