Ведьмин подарок

— Чего изволите, барышни?

— Заказывай себе, Христина, — кивнула девушке Лариса.

— Мне чаю и пирогов — с грибами и маком. — И Христина покраснела, словно сделала что-то непозволительное, и потупила взгляд.

— У вас кофе есть? — поинтересовалась Лариса.

— Как не быть кофею-с? Обязательно присутствует, превосходнейшего качества! — протараторил половой.

— А пирожные у вас есть?

— Пирожных нет-с — одни пироги, расстегаи.

— Тогда мне только кофе, с сахаром.

— Как угодно, барышня. Один момент-с!

И в самом деле, половой справился очень быстро — принес самовар, пироги и чашку с кофе. Я чуть не уткнулась носом в чашку, вынюхивая запах кофе, но напрасно. Запах был мне недоступен. Христина, взглянув в окно, громко произнесла: «А вот и он! Вон он, в пальто с барашковым воротником! Я же говорила вам, что придет!» Лариса взглянула в окно — господин средних лет шел не спеша, опираясь на трость, и не похоже было, что он собирается завернуть сюда. По виду какой-нибудь приказчик средней руки, в нем не было ничего примечательного. Тут я заметила какое-то движение руки Христины над чашкой Ларисы. «Уж не подсыпала ли она ей чего-нибудь?» — заволновалась я, но была бессильна подать знак Ларисе быть осторожной и не пить кофе. Теперь я смотрела на Христину с подозрением, но не знала, что предпринять.

Время шло, но никто не входил в чайную. Я поняла, что Христина специально отвлекла внимание Ларисы, чтобы что-то всыпать ей в кофе. Лариса, сделав пару глотков, отставила кофе. Я услышала ее мысли — ей показалось, что у напитка привкус жира, словно его налили в немытую после бульона чашку, и, чтобы убрать этот привкус она выпила чашку сладкого чая. Зато Христина роскошествовала — пила чай, чашку за чашкой, уничтожая с неимоверной скоростью горку пирогов на большой тарелке. На первый взгляд она производила впечатление святой наивности, однако теперь я ее таковой не считала. Я с волнением следила за Ларисой, ожидая, что будет дальше.

— Может, ты ошиблась, Христина? Если бы это был он, то уже давно зашел бы в чайную. — Лицо Ларисы заметно побледнело, и видно было, что ей нехорошо.

— Может, и ошиблась. Стекло на окне мутное — плохо видно, — с трудом выдавила из себя Христина, пережевывая очередной пирожок. — Раз сказал — обязательно придет!

Но время шло, пироги на тарелке таяли, а у Ларисы стала все сильнее кружиться голова. Чувствуя, что ей вот-вот станет дурно, она решительно встала:

«Что со мной?» — только и успела подумать Лариса и увидела, как бородатые мужики за столом с изумлением смотрят на нее. Пол внезапно вздыбился и принял ее, но боли от падения она не почувствовала. Словно издалека она услышала затихающий девичий голос: «Барышне дурно!», — и сознание ее померкло.

Я увидела, как Лариса, не успев выйти из зала, остановилась на мгновение и лишилась чувств. Усилиями Христины и полового ее в бессознательном состоянии погрузили в стоящий у входа экипаж. Христина села рядом с Ларисой, а ямщик, ничего не спрашивая, сразу стегнул лошадь. Как верный страж, я сопровождала Ларису, но была бессильна чем-либо ей помочь. Я сидела рядом с ней, невольно прислушиваясь к тому, что творится у нее в голове.

Ларисе снился чудесный сон: будто она плывет по широкой реке, легко и свободно, даже лучше, чем мисс Эймс. Ее пытается догнать на весельной лодке Христина, то и дело укоряя ее: «Ну зачем вы так, пани? Я же хотела как лучше, а вы не даетесь». Тут Лариса почувствовала, как течение начало сносить ее к берегу, где стоял господин во всем черном, а широкополая шляпа прикрывала его лицо.

— Как и обещал, я пришел! — раздался его глухой, загробный голос, и Лариса попыталась плыть в обратную сторону, но это ей не удавалось.

Неожиданно черный господин присел на корточки и обратился в черного паука, а вода — в липкую паутину! Лариса стала ворочаться в ней, но никак не могла освободиться, а паук медленно тянул к себе паутину, притягивая Ларису все ближе к себе. Ее сердце замерло от ужаса, и она отвернулась, чтобы не видеть жуткого паука, причмокивающего в предвкушении пира.

Сознание у Ларисы немного прояснилось, видение с пауком исчезло, но мысли продолжали путаться, и ее слегка подташнивало. Она ощутила, что ее несут, делая это небрежно, даже грубо, то и дело больно задевая ею за какие-то углы. Ее положили на что-то твердое и прикрыли чем-то теплым. Согревшись, она успокоилась и стала засыпать, но это уже был сон без сновидений…

Наша поездка была довольно продолжительной и закончилась возле каменного строения с высоким цоколем, стоявшего возле ручья, недалеко от впадения в реку. Это явно был нежилой дом. Я увидела сбоку здания огромное деревянное колесо с лопастями и догадалась, что это водяная мельница. Вышедший из дверей мельницы приземистый бородатый мужчина с квадратной фигурой и ямщик занесли Ларису внутрь мельницы. Ее положили на большой ларь, стоявший рядом с каменными жерновами. По углам крышки ларя были вделаны кольца с кожаными ремешками, которыми привязали руки и ноги Ларисы, таким образом распяв ее. В помещение вошел высокий мужчина, одетый в длинный черный плащ, его лицо скрывала темная повязка, а на голове была широкополая шляпа. Я вздрогнула от неожиданности — этот человек был очень похож на монстра из сновидения Ларисы. Ямщик и бородатый мужчина сразу вышли, с Ларисой остались незнакомец в черном и Христя. Про себя я прозвала незнакомца Черный Нелюдь.

Он взял горящий керосиновый фонарь и, подойдя к Ларисе, посветил ей прямо в лицо. Лариса пришла в себя и, приподняв голову, завертела ею, пытаясь осмотреться. Но свет фонаря слепил ее, не давая этого сделать. Ее мысли еще путались, и она с трудом вспомнила цветочницу Христину, чайную, как она потеряла сознание.

— Ну что, она пришла в себя? — спросил незнакомец у Христины, словно не веря своим глазам.

— Она видит и слышит нас. Ты помнишь меня. Лора? — спросила Христина.

— Не-ет. Где-е я? — Голос Ларисы был едва слышен, она с трудом говорила, растягивая слова. — Ла-ампу уберите. Бо-ольно гла-азам.

— Спасибо, пани, за чай и пироги. Благодарствую! — произнесла Христина с издевкой. Она теперь говорила уверенно, а не заискивающе.

— Хрис-тива… Что со мной?

— Кофею-с обпилисъ, пани. Вот сюда и привезли — для поправки драгоценного здоровья.

— Где я?! — Лариса окончательно пришла в себя. — Что здесь происходит, Христина? Почему я связана?

— Любопытны не в меру, пани. Запамятовала — Лора! Ведь так вы просили себя называть?

— Я даже не успела прогуляться по городу. В чем любопытство мое, Христина?

— Не твое, так дружка твоего — местного сыщика Адама. Всюду лазит, выспрашивает, вынюхивает. Не иначе как сюда ночью заявится — тебя искать. Вот тут мы с ним и побеседуем. Приманкой ты нам будешь.

— Ответьте ради Бога — все равно я в ваших руках и ничего не смогу предпринять, — что с Эмилией?

— Не забегай вперед — скоро все узнаешь. Лора. Потерпи немного! — произнес мужчина, и на рот Ларисе легла повязка. — Так-то оно лучше будет! До скорой встречи!

Свет фонаря перестал слепить ей глаза, но они не сразу привыкли к полумраку, и Лариса успела заметить лишь две неясные тени, скрывшиеся за дверью.

Итак, она попала в ловушку устроенную цветочницей Христиной. Ларисе до сих пор не верилось, что та оказалась такой вероломной. Она вспомнила, как непосредственно вела себя Христина в чайной, как жадно уплетала пироги — неужели тогда она уже знала, чем все это закончится? Чудной вкус был у кофе — не иначе как в него подмешали отраву, ввергшую ее в беспамятство. Это могли сделать Христина или половой. Раз Христина здесь — выходит, она. У Христины поменялся голос, манеры, словно это были два разных человека — в чайной и здесь.

Лариса, насколько могла, повернула голову, пытаясь рассмотреть помещение, в котором находилась. Несколько горящих свечей, оставленных Христиной возле ее изголовья, ей мало помогли. Она собрала все силы, задергала руками-ногам и, завертела головой, пытаясь сбросить хотя бы повязку со рта, но все было напрасно. Ей оставалось лишь ожидать дальнейшего развития событий, не рассчитывая ни на что хорошее. Эти люди придумали хитроумную ловушку, в которую должен попасть Адам, и приманкой служит она, оказавшись здесь из-за своей беспечности. Ничем она не может помочь Адаму и, получается, погубит его. Ей вспомнился недавний пасьянс, предупреждающий о грядущей опасности сыщику, но она ничего не предприняла. Я поразилась — собственная незавидная участь Лору словно не волновала.