Ведьмин подарок

«Почему для манекенщицы высокий рост и худоба — достоинство, а для обыкновенной женщины это недостаток?» — с возмущением подумала я, наблюдая, как рядом стоящий симпатичный мужчина не сводит с экранных красавиц взгляда, а на меня, натуральную блондинку такого же роста, сложения и располагающей внешности, не обращает внимания? Виноват в этом мой простой наряд или то, что манекенщицы — это продвинутый бренд?

После манекенщиц замелькала бегущая строка, а потом на экране монитора появилась заставка: «Служба розыска детей»; после обращения «Помогите найти» последовали одно за другим фото двух девочек и одного мальчика, с именами и фамилиями.

«Какой ужас для родителей — пропадают дети! Или убегают? Что стало причиной этого? Неблагополучие в семьях или тяга к романтике и желание самоутвердиться?»

Хотелось верить, что это лишь проявление детского максимализма И с ними ничего плохого не произошло.

«Пройдет несколько дней, и они обязательно вернутся домой», — успокоив себя этой мыслью, я вновь вернулась к газетным новостям.

Выйдя из метро, я непроизвольно обратила внимание на то, что заинтересовавший меня старичок вышел вместе со мной и идет в том же направлении, слегка припадая на левую ногу. Специально задержавшись возле киоска с выпечкой, я позволила ему меня обогнать. Моя фантазия на тему старичка и фрака теперь показалась мне ужасно смешной, и я еле удержалась, чтобы громко не рассмеяться.

«Придут же в голову подобные глупости! Во фраках ходят на торжественные приемы> кружатся на ежегодных „венских“ б злах, небрежно выходя из „лексусов“, „мерсов“, „лендкрузеров“, а не толкаются в метро. На убийцу-маньяка он тоже мало смахивает».

Вспомнив, что мой холодильник пуст — как говорит Марта, в нем мышь повесилась от отчаяния, — я отправилась в ближайший супермаркет за покупками, а оттуда уже двинулась в направлении дома. Ярко освещенная центральная улица Подола сияла манящими огнями кафе и баров, подсветками витрин всевозможных салонов и бутиков, но, когда я свернула с нее в переплетение узких улочек, уже через несколько кварталов стало казаться, что я попала в иной мир. Здесь было безлюдно и тихо, лишь изредка проезжали одиночные автомобили, на мгновение ослепляя светом фар. Войдя во двор, традиционно темный, я привычно сунула руку в сумочку и нащупала заветный баллончик. Быстрым шагом я прошла мимо наиболее подозрительного места — мусорных контейнеров. Почему злоумышленник должен был прятаться именно там, вдыхая отвратительные миазмы, я себе объяснить не могла.

Далее мой путь пролегал вдоль вереницы припаркованных автомобилей, теснившихся во дворе, словно шпроты в консервной банке. Свой автомобиль я здесь никогда не ставила, предпочитала платную стоянку: более надежно и выруливать проще, чем во дворе, где приходится учитывать каждый сантиметр, боясь задеть чье-нибудь авто.

Впереди меня открылась дверь припаркованного автомобиля, и из него показался рослый мужчина.

— Валик! — обрадовалась я, по инерции сделав шаг навстречу, но тут увидела, что у человека нет лица, вместо него — чернота.

Казалось, что он весь создан из темноты. Его руки метнулись ко мне и, ухватив за плащ, притянули к себе. У меня неожиданно пропал голос, но зато правая рука мгновенно проделала то, что я многократно проделывала мысленно: выхватив баллончик, прыснула им в черноту лица. Слезоточивый газ сделал свое дело — мужчина с воплем отпустил меня и схватился за то место, где должны были быть глаза. Я рванулась вперед и, буквально протаранив незнакомца, бросилась бежать к своему подъезду. Мужчина, потеряв несколько секунд, ринулся следом за мной, но по его неуверенным движениям я догадалась, что зрение у него еще не полностью восстановилось. У меня было с десяток метров форы, я в мгновение ока взлетела на свой этаж и быстро открыла дверь. На площадке горел свет, и я смогла мельком рассмотреть показавшегося внизу преследователя, перед тем как захлопнуть дверь. То, что я принимала за черноту лица, оказалось лыжной шапочкой с прорезями для глаз. Одет он был во все черное: ветровка, свитер, брюки, на руках перчатки.

Только оказавшись в квартире, я ощутила страх и, прислонившись спиной к двери, без сил сползла на пол, чувствуя, что сердце выскакивает из груди. Придя немного в себя, я посмотрела в глазок — на площадке было пусто. Мысль: «Что делать?» — металась в голове, как лошадь в загоне. «Звонить в милицию? Что это даст — скорее всего, он уже скрылся, если не идиот. Похоже, что это нападение связано с прозвучавшими вчера угрозами. Подать заявление в милицию — мне угрожают и уже напали? Понадеяться на то, что мне дадут круглосуточную охрану в виде симпатичного лейтенантика, как в кино? Ха-ха-ха!» Впрочем, мне было не до смеха.

Чтобы успокоиться и прийти в себя, я приняла ванну и лишь затем позвонила Стасу, следователю. Познакомившись с ним не так давно, я решила использовать его как постоянный канал свежей информации для криминальной колонки газеты, а он попытался затащить меня в постель. Пока мои усилия были более успешными, чем его, а в связи с увольнением из газеты необходимость в нашем общении отпала. Он обрадовался, услышав мой голос, а еще больше, когда узнал о происшедшем со мной, видимо полагая, что я, смертельно испуганная, теперь стала послушной девочкой и буду «кушать из его рук».

— Надо было сразу после нападения позвонить в милицию — глядишь, пэпээсники и задержали бы его по горячим следам, — пожурил он меня. — А сейчас это делать уже поздно. Должен заметить, что психи масками редко пользуются. На всякий случай я знакомым ребятам позвоню, может, что и выйдет. А ты запрись, никому не открывай.

— Я так и делаю. Накануне даже новый запор изнутри поставила.

И я ему рассказала, как ко мне ночью пытались забраться в квартиру. Стас этому обрадовался еще больше.

— Тебе необходим телохранитель! — проникновенным тоном заявил он. — Я могу этим успешно заниматься в ночное время. Диктуй адрес — немедленно выезжаю!

— Спасибо, Стас, но пока обойдусь собственными силами, в хранителе тела не нуждаюсь. Так что с моим адресом повременим.

— Как хочешь, — кисло отозвался он. — Заявление напиши и завтра занеси в райотдел милиции. Хотя это ничего не даст. Ты знаешь, чем могут быть вызваны эти угрозы и нападение?

— Даже предположений нет. Вроде я никому дорогу не перебегала, чтобы на меня иметь такой зуб.

— В газете ты уже не работаешь, так что нападение, скорее всего, не связано с твоей профессиональной деятельностью. Может, дело в полученной по наследству квартире? Недовольные родственники?

— Есть только внук, но он не проявлял недовольства решением своей бабушки и сразу уехал. Вряд ли это он.

— Я бы на твоем месте поостерегся. Лучше было бы мне к тебе приехать и несколько ночей побыть с тобой. Угрозы, а затем нападение — это может быть очень серьезно. Или ты меня боишься?

— Спасибо, Стас, но пока не надо. Думаю, что в квартире я в безопасности. Дверь надежная, с дополнительными запорами — осаду я выдержу.

— Как хочешь. — В голосе следователя послышалось разочарование. — Мое дело предложить.

— Ты знаешь, я очень хочу спать, а завтра на свежую голову буду думать. Спокойной ночи, Стас.

— И тебе того же, Иванна.

Стас мне не нравился, и общение с ним я старалась свести до минимума. Правда, внешность этот тридцатилетний мужчина имел довольно приятную: выше среднего роста, брюнет с серыми глазами и острым ястребиным носом, худощавая спортивная фигура — чем-то он мне напоминал рысь, В нем угадывалась твердость, беспощадность и напористость в достижении намеченного. Из его высказываний, обычно полных желчи и злобы, следовало, что люди делятся на две категории: те, которые уже сидят, и те, кому это еще предстоит. В его манерах, голосе, поведении сквозили жесткость и грубость. С самого начала знакомства Стае стал проявлять ко мне повышенный интерес, выходящий за рамки деловых отношений, но я под разными предлогами уклонялась от романтических встреч с ним. Единственный, кого бы я хотела видеть в роли своего телохранителя, был Егор.