Страница 22 из 67
Были произведены сотни арестов, в конце концов восемнадцать человек приговорили к смертной казни через повешение. Сначала предполагалось, что казни будут публичными, чтобы показать народу, что люди-леопарды никакие не сверхъестественные существа. Однако затем власти решили, что на казнях могут присутствовать только вожди местных племен.
— Поистине странная и жуткая история, — завершает свой рассказ Л. Грин. — Белые, долгое время прожившие в Западной Африке, со всей серьезностью уверяли меня, что на церемонии посвящения между каждым новым членом общества и настоящим леопардом действительно устанавливается «кровная» связь. Когда этот человек умирает, находят мертвым и леопарда, и наоборот. Вещь, казалось бы, неправдоподобная, однако отрицать все это не просто, если вы долго прожили в тех местах, находились под воздействием всей той обстановки. Гриффит, хладнокровный и трезвомыслящий судья, говорил: «Я побывал в разных лесах, но нигде мне не было так жутко, как в западноафриканском буше».
Нелицеприятная история эта, живописно переданная Л. Грином, на самом деле еще более сложна и трагична. Она уходит корнями в сам быт и древние верования африканцев, и для того чтобы разобраться в пей, придется совершить дополнительные экскурсы в самые разные географические регионы и различные области науки.
Большое таинство прута
Путешествие в африканские дебри связано с преодолением не только тысяч километров пространства, но и с возвращением в ту эпоху, когда кругом царили мрак суеверий, вера в духов, фетишизм, культовые оргии и всевозможные «табу». Жители лесов как верили, так и верят в сверхъестественные силы, для них не существует законов природы, связывающих между собой все события в мире. Каждое явление они воспринимают как одиночный факт, как следствие действия какой-либо одной силы. Стремление познать эту силу, нейтрализовать ее там, где она вредит, усилить там, где она приносит пользу, научиться применять ее в своих интересах для получения власти над людьми и событиями характеризует тот мир представлений, в котором, подобно всем первобытным пародам, живут африканцы.
Обитатель девственного тропического леса испытывает постоянный страх перед силой злых духов, которые могут быть вызваны колдовством для причинения ему вреда. В качестве оберега он пользуется фетишем, служащим для него защитным средством от злых духов умерших, от злого волшебства людей и от враждебных сил природы. Этот фетиш может состоять из птичьих перьев, зубов леопарда или старого куска металла. Чтобы фетиш обладал особо действенной силой, к нему присоединяется осколок человеческого черепа, причем человек может быть умерщвлен даже специально для этой цели.
Представления о табу еще более увеличивают страх африканца. К вещи, на которую наложили табу, не разрешается прикасаться, на нее нельзя даже глядеть, не рискуя навлечь на себя несчастье или смерть. Произошел случай, когда одному мальчику-туземцу в качестве табу было запрещено есть бананы и даже прикасаться к сосудам, в которых они находились. Однажды его товарищи сообщили ему, что он ел рыбу из горшка, в котором находились остатки бананов. И что же? Спустя несколько часов мальчик в тяжелых мучениях умер.
В этих условиях настоящим бичом иногда могут стать многочисленные тайные союзы, приводящие в ужас население целых районов. Одним из таких непонятных союзов и было общество людей-леопардов.
Однажды на прием к молодому врачу пришел старый Бойма-Куи, почтенный вождь западноафриканского племени гола и спросил его, можно ли по трупу, найденному в джунглях, определить причину смерти человека, в частности установить, убит ли умерший леопардом или умер по другой причине. Существует подозрение, продолжал он, что под смерть от нападения леопарда маскируются путем подделки следов от зубов леопарда убийства, совершаемые людьми. Соблазненный возможностью заняться судебной медициной в девственном лесу, врач согласился обследовать случай на месте...
На циновке перед деревенским домом вождя доктор нашел обезображенный труп пятнадцатилетней девочки. На ее шее были видны многочисленные раны от укусов и когтей, таз был совершенно разбит, кишки вырваны. Возле туловища лежали чисто обглоданная бедренная кость и часть голени. На первый взгляд так изуродовать тело девочки мог только хищный зверь. Однако печень была столь тщательно отделена от диафрагмы, а на груди виднелись столь странные двухсантиметровые порезы, что это поневоле рождало подозрения. К тому же обнаружились части кишечника, носившие явные следы разреза, а не разрыва. Чтобы удостовериться в правильности своих предположений, врач подстрелил обезьяну и подбросил ее домашним леопардам вождя, разорвавшим свою жертву совершенно иначе. Стало быть, речь шла об ужасном предумышленном убийстве с попыткой инсценировать смерть от нападения леопарда.
Туземцев охватил ужас. Никто с наступлением темноты не выходил больше из хижины. Лишь узнав о новом случае нападения леопарда на восьмилетнего мальчика из отдаленной деревни, они вздохнули свободнее: по крайней мере на месяц «идол» утолил голод. Однако спустя три недели прежний страх вновь вернулся: было совершено третье убийство — на этот раз старой женщины, а затем и четвертое — восемнадцатилетней женщины... Страх перерос в панику. Вожди потребовали помощи. Была образована комиссия во главе с Бойма Куи.
В течение месяца ничего не происходило. А затем, можно сказать на тазах односельчан, был убит пятый человек, на этот раз двадцатилетий мужчина. На его шее обнаружили совершенно очевидные следы укусов хищного зверя, позвоночник был сломан. Врач недоумевал, но для Бойма Куи уже больше не было сомнений.
Без колебания он вызывает ближайших родственников убитого и, заставив их произнести страшную клятву, устраивает им допрос. Однако они ничего не знают. Их подвергают пытке, что ни к чему не приводит. Тогда Бойма Куи назначает на следующий день Большое Таинство Прута. Это таинство врач описал во всех подробностях.
На открытой площадке перед домом собраний, где заняли свои места на маленьких резных стульях вожди племени в окружении боязливо настроенных обитателей деревни, появилась фантастически разукрашенная женщина лет сорока. Подобно большинству местных женщин этого возраста, она было очень худа и костлява, хотя и обладала сильной мускулатурой. Ее небольшая голова с почти мужскими чертами сидела на жилистой шее. Пронзительные глаза были запрятаны в глубокие глазницы. Она опустила перед собой наклонно к земле длинный прут. По бокам от нее присели на корточках две другие женщины. Перед ней неподвижно застыли четверо мужчин и одна женщина — родственники убитого. По знаку Бойма Куи одна из сидящих на земле женщин начала медленно и ритмично постукивать маленькой палочкой по пруту колдуньи. Мертвая тишина на площади производила непривычное для обычно шумной деревни тягостное впечатление. Африканка неотрывно смотрела на свой прут, зажатый в неподвижно вытянутых руках. Темп ударов палочкой по пруту все усиливался. Руки и тело колдуньи как бы окостенели. Она закатила глаза и начала в такт бить руками и прутом по земле. Чем громче и сильнее был стук палочки, тем быстрее и судорожнее становились удары прута по земле. Дикие судороги свели сильное тело женщины, она упала на бок и покатилась по земле, продолжая бить прутом в глубоком гипнотическом трансе. Окружающие в страхе отпрянули назад, увлекая за собой и пятерых обвиняемых, взиравших на все это широко открытыми от ужаса глазами. Словно ожидавшая этого момента колдунья полу-прыжком настигла сидевшую рядом с четырьмя мужчинами женщину и, словно обезумев от жестокости, начала наносить ей неистовые удары прутом до тех пор, пока бедная жертва с криком не упала на землю, а мужчины как от змеи не отскочили от нее в сторону.
Под непрестанными ударами несчастная женщина успела что-то выкрикнуть, после чего несколько односельчан набросились на рассвирепевшую колдунью и грубо оттащили ее от жертвы.
Между тем мужчины бесцеремонно схватили избитую и изуродованную женщину и потащили ее к вождям. Находясь в каком-то диком возбуждении, женщина постоянно выкрикивала одни и те же слова: «Это была я! Я знаю!» Произнести что-либо иное она была не в силах. Врач достаточно насмотрелся на все эти средневековые ужасы и был очень озабочен судьбой этой, вероятно, невинной женщины, которую ожидала смерть.