Страница 10 из 31
В этот же день мы выпустили нашу первую гидрографическую бутылку. Нам предстояло делать это дважды в сутки в течение всего перехода. Гидрографическое управление разработало стандартный бланк для таких бутылок с текстом на нескольких языках, в котором излагалась просьба отметить время и место, где бутылка будет найдена, и переслать этот бланк в ближайшее официальное представительство США. Конечно, мы не собирались каждый раз всплывать, чтобы выбросить эту бутылку, нам нетрудно было это делать и в подводном положении. Стандартная медицинская бутылка хорошо входила в подводное сигнальное устройство «Тритона», и, чтобы ее выпустить, достаточно было закрыть внутреннюю крышку устройства, при помощи специального клапана уравнять давление в нем с забортным давлением и открыть наружную крышку. Бутылка благодаря своей плавучести всплывала на поверхность. Для соблюдения тайны плавания «Тритона» в Вашингтоне нам приказали при заполнении бланков не указывать корабля, а применять несложный код.
Мы пробыли в море только несколько дней, когда обнаружился серьезный дефект в вентиляционной системе корабля. Корабельная инерциальная навигационная система была установлена в помещении, которое прежде служило кладовой; мощная электронная аппаратура сильно нагревалась, но, к сожалению, не обеспечивалась соответствующей вентиляцией. В результате постепенного повышения температуры воды в океане по мере продвижения «Тритона» на юг в бывшей кладовой становилось все теплее. Командир электротехнического дивизиона Троффер, в ведении которого находилась инерциальная навигационная система, проявлял в связи с этим все большее и большее беспокойство, и, когда температура поднялась до 40 градусов, он не выдержал и потребовал, чтобы были приняты меры для сохранения важной аппаратуры. Нужно было быстро установить дополнительные вентиляторы. Нас беспокоило не то обстоятельство, что электрикам, обслуживающим систему, приходилось нести вахту в трудных условиях, а то, что лампы и вся аппаратура не были рассчитаны на работу в течение длительного времени при такой высокой температуре. После нескольких часов утомительной работы нам удалось наконец направить струю холодного воздуха в помещение кладовой и снизить температуру в нем до 32 градусов.
Через пару дней возникла новая неприятность. На этот раз заклинило наружную крышку мусоропровода. Во время войны мусор на подводных лодках обычно собирали в мешки с грузом, а когда лодка всплывала в надводное положение, их выносили на мостик и сбрасывали. Теперь, когда наши новые подводные корабли находятся под водой в течение длительного времени, эту проблему решили путем установки в вертикальном положении мусоропровода — трубы торпедного аппарата малого диаметра с водонепроницаемыми крышками с обоих концов. Весь мусор загружался в такую шахту через открытую верхнюю крышку (разумеется, при плотно закрытой нижней крышке). Затем задраивалась верхняя крышка, и только после этого открывалась нижняя и содержимое шахты выдавливалось за борт.
Мусоропровод представляет собой потенциальную опасность для подводной лодки, потому что им приходится очень часто пользоваться, а удалением мусора занимаются наименее опытные матросы. Неумелое обращение с мусоропроводом может привести к затоплению отсека и всей лодки.
Несмотря на осторожное обращение с устройством для выбрасывания мусора, у нас все же случилась беда: после продувания шахты мусоропровода нижняя крышка не закрывалась. Теперь забортная вода давила со всей силой на верхнюю крышку, а ведь если нижнюю крышку давлением воды только плотнее прижимало к гнезду шахты, то верхнюю вода стремилась открыть, и никто не знал, какую нагрузку смогут выдержать ее петли и замки.
К счастью, волноваться мне пришлось недолго. Через час повреждение удалось исправить. Тамм, который отвечал за это устройство, выглядел виновато, когда я спросил его, в чем же было дело. Оказалось, что в этот день механизмы мусоропровода смазывали, и в них набили столько смазки и с таким усилием, что нижнюю крышку заклинило.
С начала нашего плавания мы начали еженедельно проводить богослужения. Мы устраивали их каждое воскресенье в столовой для команды, где сразу могло разместиться сорок шесть человек. Однако посещали богослужения весьма немногие. Тем не менее мы продолжали их устраивать. Адамс и я долго обсуждали эту проблему и наконец пришли к заключению, что, как бы нам этого ни хотелось, мы не будем оказывать никакого давления на членов экипажа с целью заставить их посещать богослужения. Мы решили, что это должно быть делом исключительно добровольным.
При взгляде на любую карту, на которой показан рельеф дна Атлантического океана, можно увидеть имеющий продолговатые очертания мелководный район, захватывающий Азорские острова. В центральной части океана, пересекая экватор, отмель склоняется в сторону Южной Атлантики. Этот район известен океанографам под названием Атлантического подводного хребта. Возвышающиеся над поверхностью океана Азорские острова, так же как и остров Сан-Педро и скала Сент-Пол, являются как бы горными вершинами этого хребта.
Атлантический хребет никогда не представлял собой опасности для мореплавателей. Только вокруг Азорских и некоторых других островов глубины уменьшаются настолько, что их требуется принимать во внимание. Поэтому большая часть хребта даже не нанесена на карты. Однако подводные лодки с большой глубиной погружения отличаются от других кораблей, так как им для маневрирования требуются значительно большие глубины. Одна из задач нашего плавания заключалась в том, чтобы определить рельеф дна на всем пути «Тритона» вокруг земного шара. Один из специальных приборов, установленных на «Тритоне» в течение двух лихорадочных недель, предшествовавших выходу, и был предназначен для решения этой задачи. Снабженный многомильной лентой дорогостоящей чувствительной бумаги, этот прибор был подключен к эхолоту и регистрировал большое число измерений глубин в минуту, записывая их графически так, что получалось фотографическое изображение рельефа дна океана там, где мы проходили. Не случайно этот прибор назвали «прецизионный регистратор глубин».
Хорошо известно, что на дне океана так же много гор, как и на земле, но лишь немногие из них нанесены на карты. По мере приближения к острову Сан-Педро мы ожидали постепенного уменьшения глубины и поэтому установили тщательное наблюдение за регистратором глубины.
Рано утром 23 февраля, больше чем за сутки до подхода к острову, регистратор внезапно показал резкое уменьшение глубины. Вахтенный у прибора немедленно доложил об этом вахтенному офицеру. Мы находились в этот момент еще далеко от Атлантического хребта, а за несколько минут до этого эхолот показывал глубину более 3600 метров.
Эта подводная гора, должно быть, образовалась из очень твердых пород, так как возвышалась над сравнительно ровным дном океана примерно на 2700 метров. Склоны горы были очень крутыми, а ее скалистое сечение, изображенное на ленте регистратора, напоминало шпили и башни средневекового собора. Мы уменьшили ход до самого малого, чтобы иметь возможность уклониться от горы, если ее вершина достигает глубины, на которой мы идем.
Медленно, как бы крадучись, мы прошли над вершиной горы, затем повернули на обратный курс, сделали несколько галсов в различных направлениях и точно определили таким путем местонахождение и форму склонов горы со всех сторон.
Следует признаться, что такое внезапное уменьшение глубины напугало меня. До тех пор пока мы не прошли над вершиной подводной горы и не определили минимальное расстояние от нее до поверхности моря, мы не имели другой возможности определить, как высоко поднимается этот пик от дна океана. Если бы гора была выше, а мы шли бы на глубине, значительно превышающей ту, на которой мы находились, и если бы мы не вели тщательного наблюдения за регистратором глубины, мы могли бы врезаться в гору так же, как врезается в наземную гору самолет. Результат был бы таким же катастрофическим.
Когда я выходил из центрального поста, убедившись, что пик остался далеко позади, а его положение определено и записано в вахтенный журнал, я узнал, что эта подводная гора уже получила название. По традиции тот, кто открыл значительные географические объекты, имеет право давать им название, и вахтенный у регистратора глубин Сондерс аккуратно надписал на нашей путевой карте напротив точки, определяющей местоположение горы: «Пик Сондерса».