Страница 54 из 58
Наверху Морфан что-то тихо шепчет и медленно поворачивается по кругу против часовой стрелки. Томас возится с чем-то похожим на деревянную руку с растопыренными пальцами, затем несется с ней по верхней ступеньке и кладет на пол. Морфан тем временем уже закончил песнопение; он кивает Томасу, который зажигает свечу и отбрасывает ее от себя. Вдоль верхнего этажа появляется линия синего пламени, которая с каждой секундой разрастается все больше и больше, пока не начинает дыметь.
- Пахнет так, будто здесь играет концерт Боба Марли, - сообщаю я, пока Томас спускается вниз по лестнице.
- Так пахнет пачули [1], - отвечает он.
- А что насчет деревянных прутьев?
- Это корень окопника лекарственного. Для защиты дома, - он смотрит по сторонам. Я вижу, как он осматривает дом последним контрольным взглядом.
- И все же, ребята, что вы делали там наверху?
- Оттуда мы начнем читать приворотное заклинание, - отвечает он, указывая головой на второй этаж. – И это наша линия обороны. Мы собираемся запечатать весь верхний этаж. На худой конец перегруппируемся, если что. Мы не должны позволить ему добраться до нас, - он вздыхает, – поэтому, думаю, еще стоит нарисовать пентаграмму возле окна.
На кухне раздается грохот, вероятно, не без участия второго фронта. В его состав входят: моя мама, Кармел и Анна. Мама находится возле дровяной плиты и с помощью Анны варит защитное зелье. Я улавливаю запах розмарина и свежесть лавандовой целебной воды. Выражение матери говорит о том, что она «готовится к худшему, но надеется на лучшее». Это по ее части, она роняет что-то в котел, чтобы заманить призрака сюда – то есть, полностью игнорируя мою технику «rope-a-dope».
Не знаю, почему я так зациклен на этой технике. Даже я теперь начал задаваться вопросом, на чем она собственно основана. Из чего следует, что «rope-a-dope» обман. Это как стратегия бокса, прославившая Али. Сначала заставить людей думать, что он проиграет. Вынудить их вести себя так, как того хочет он, а затем победить соперника.
Тогда в чем заключается моя ««rope-a-dope»? Убить Анну.
Полагаю, я должен пойти и сказать ей об этом.
На кухне мама измельчает какие-то листовые растения. На счетчике стоит открытая банка с зеленой субстанцией, которая пахнет как смесь соленьев и древесной коры. Анна перемещает кастрюлю на плиту, а Кармел на ощупь ищет дверь, ведущую в подвал.
- Что там внизу? – интересуется она и открывает ее.
Анна напрягается и смотрит на меня. Что обнаружит Кармел, если войдет внутрь? Озадаченных, шаркающих трупов?
Вероятно, нет. Из-за частого появления здесь призраков, Анна чувствует себя виноватой. Если Кармел ничего не обнаружит, то все, что предстанет перед ней – это слабовыраженные холодные пятна и случайно обнаруженная таинственно-закрытая дверь.
- Ничего такого, из-за чего мы должны волноваться, - отвечаю я, проходя мимо, чтобы закрыть ее. – Наверху дела идут неплохо. Как они здесь?
Кармел пожимает плечами.
- От меня немного помощи. Этот процесс похож на приготовление обычной пищи, хотя я и не умею готовить. Но, кажется, здесь все идет по плану, - она морщит носом. – Но очень медленно.
- Никогда нельзя спешить, если варишь хорошее зелье, - улыбается моя мама. – Сначала на тебя накатит усталость, и тогда, Кармел, тебе понадобится помощь. Тебе придется убрать еще кристаллы.
Кармел ей улыбается, но пялится на меня.
– Думаю, мне нужно еще помочь Томасу и Морфану.
После того, как она уходит, я жалею об этом. Хотя в комнате находится всего три человека, кажется, словно она переполнена людьми. Мне есть, что сказать, но только не в присутствии матери.
Анна прочищает горло.
– Думаю, все получается, миссис Лоувуд, - говорит она. – Нужно еще с чем-нибудь помочь?
Мама смотрит на меня.
– Не сейчас, дорогая. Спасибо.
Пока мы идем через гостиную в фойе, Анна запрокидывает голову, чтобы мельком посмотреть, что же происходит наверху.
- Ты не представляешь, насколько все выглядит странным, - сообщает она. – В моем доме находятся люди, а у меня нет желания разорвать их на мелкие кусочки.
- Но это прогресс, правда?
Она морщит носом.
– Ты…что означает слово, которое недавно употребила Кармел? – сначала она смотрит в пол, а потом переводит взгляд на меня. – Задница.
Я смеюсь.
– Ты въезжаешь в суть.
Мы выходим на крыльцо. Я тянусь застегнуть пиджак. Его я никогда не снимал здесь; полвека в этом доме не было тепла.
- Мне нравится Кармел, - говорит Анна. – Вначале, конечно, было не так.
- Почему?
Она пожимает плечами.
– Думала, что она была твоей девушкой, - улыбается она. – Но это, на самом деле, такая глупая причина, чтобы кого-то невзлюбить.
- Да, хорошо. Думаю, у Томаса с Кармел что-то типа начальных курсов для зарождения отношений.
Мы опираемся на дом, и я чувствую гниль тонких досок позади себя. Они не чувствуют себя в безопасности; с минуту, что я откидываюсь, всё выглядит так, словно я один удерживаю их здесь, а не наоборот.
Боль в голове напоминает о себе еще сильнее. Она такая же, как и у бегуна, который хватается за свой бок. Мне нужно узнать, есть ли у кого-нибудь с собой адвил [2], но это так глупо. Если на меня навели порчу, уместен ли здесь он будет?
- Тебе становится больно, не так ли?
Она смотрит на меня с беспокойством. Думаю, я не отдаю себе отчета в том, что тру глаза.
- Со мной все хорошо.
- Нам нужно, чтобы он пришел как можно скорее, - она шагает к перилам и назад. – Как ты заставишь его войти сюда? Расскажи.
- Я собираюсь сделать то, что ты всегда хотела, - отвечаю я.
Ей требуется минута, чтобы понять меня. Если способен человек выглядеть так больно и одновременно благодарно, тогда у Анны на лице мелькают именно эти чувства.
- Не тревожься так. Я только собираюсь немножко убить тебя. Оно больше будет похожим на ритуал кровопускания.
Она хмурит брови.
– Точно сработает?
- С учетом всех дополнительных заклинаний, готовящихся на кухне, думаю, да. На конечном этапе призрак должен выглядеть, как плавающая мультяшная собака после того, как учует тележку хот-догов.
- Оно ослабит меня.
- Насколько?
- Не знаю.
Проклятье. В этом вся правда. И, тем не менее, я не знаю, как быть. Не хочу вредить ей, но ее кровь это ключ. По лезвию проносится поток энергии, отчего черт-знает-что дребезжит, как вой альфа-самца. Я закрываю глаза. Все может пойти наперекосяк, но слишком поздно отступать назад.
На секунду я слепну из-за боли между бровями. Она не дает возможности сфокусироваться. Не знаю даже, все ли будет со мной хорошо, если подготовка займет гораздо больше времени.
- Кассио. Я боюсь за тебя.
Я фыркаю.
– Мудро.
Затем зажмуриваю глаза. Я поступаю так не только из-за колющей боли. Было бы хорошо, если бы между наплывом и отступлением боли я мог разграничивать ее. Она становится постоянной и сводящей с ума. Ждать помощи неоткуда.
И тут что-то холодное касается моей щеки. Затем мягкие пальцы нежно скользят по волосам, опускаясь к вискам и надавливая на них. Я чувствую ее кисть, так осторожно находящуюся напротив моего рта, и, когда я открываю глаза, она тонет в них. Я закрываю их снова и целую ее.
Когда все закончилось, - через некоторое время – мы упираемся головами друг в дружку, облокачиваясь о дом. Моя рука покоится на ее маленькой. Второй она все еще поглаживает мой висок.
- Никогда не думала, что сделаю подобное, - шепчет она.
- И я. Думал, что просто собирался убить тебя.
Анна самодовольно улыбается и полагает, что ничего не изменилось, но она ошибается. Все изменилось. Все, с тех пор как я приехал в этом город. Теперь я знаю, что должен был приехать сюда. Что в тот момент, когда я услышал об ее истории, когда я почувствовал некое притяжение, некий интерес, у меня появилась цель.
Теперь я не боюсь. Несмотря на жгучую боль между бровями и осознанием того, что призрак, который с легкостью может вырвать мою селезенку и раздавить ее, как воздушный шар, идет за мной по пятам, все равно не боюсь. Потому что она со мной рядом. Она моя цель, и мы собираемся спасти друг друга. Спасти каждого. А затем, после того как все закончится, я собираюсь убедить ее остаться здесь. Со мной.