Страница 52 из 58
- Когда тебя принесли…- начинает Томас, но не оканчивает рассказ, я же знаю, что он имеет в виду. Я кладу руку на его плечо и сжимаю.
- Со мной все в порядке, - отвечаю я и с небольшим усердием немного приподнимаюсь. – Я попадал и в худшие передряги.
Находясь на другом конце комнаты, стоя к нам спиной и показывая, будто у него есть более интересные дела, Морфан неожиданно смеется.
- Не в этом случае, - он поворачивается. Его проволочные очки сползли к кончику носа. – Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Тебя заколдовали.
Томас, Кармел и я ведем себя так, как и любой другой человек на нашем месте, услышав подобное: мы переглядываемся друг с другом, а затем хором спрашиваем «А»?
- Заколдовали, мальчик, - рявкает он. – Все дело в вест-индийской магии Вуду. Тебе просто повезло, что я провел целых шесть лет на острове Ангилья вместе с Юлианом Баптистом. Он был настоящим чародеем.
Я разминаю конечности и сажусь прямо. За исключением небольшой боли сзади, в спине, и головокружения я чувствую себя вполне сносно.
- Меня заколдовал чародей? Разве это не то, что рассказывал Смурф[1], как они смурфили [2] банк [3]?
- Только без шуток, Кассио.
А вот моя мама. Она ужасно выглядит. Скорее всего, плакала. Ненавижу то существо.
- Я до сих пор не могу понять, как он к нам пробрался в дом, - говорит она. – Мы были всегда осторожными. Барьерное заклинание всегда работало. Оно же откликнулось на вторжение Анны.
- Это было сильное заклинание, миссис Лоувуд, - мягко отвечает Анна. – Я бы никогда не сумела переступить порог вашего дома. Сколь сильным не было мое желание, - когда она проговаривает последнюю часть, ее радужка глаз становится темнее на три оттенка.
- Что произошло? Что случилось после того, как я потерял сознание? – сейчас мне было интересно. Я вздохнул с облегчением от того что не мертвый.
- Я говорила ему выйти и встретится со мной лицом к лицу, но он не захотел. Он просто растягивал губы в ужасной улыбке, а затем внезапно ушел, ничего не оставив после себя, кроме дыма, - Анна поворачивается к Морфану. – Что оно такое?
- Он был колдуном. Кем он стал теперь, понятия не имею. Он с легкостью преодолевает любые препятствия. Теперь он стал только сильней.
- Какая конкретно магия? – спрашивает Кармел. – Я единственная, кто не знает об этом?
- Здесь уместно использовать другое слово, принадлежащее Вуду, - отвечаю я, и Морфан хлопает рукой по деревянному углу счетчика.
- Если вы так думаете, считайте, что уже мертвы.
- О чем ты? – спрашиваю я. Пошатываясь, я тянусь к пальцам ног, когда Анна берет меня за руку. Разговор не получится, если буду лежать.
- Магия это Вуду, - объясняет он. – Но Вуду далеко не магия. Вуду считается не более чем афро-американским колдовством. Ею занимаются по всем правилам, как и обычные люди, когда практикуют колдовство. У магии же нет правил. Вуду располагает уровнями мощности каналов. Магия - это сила. Чародей не раскидывается энергией налево и направо, а просто впитывает ее в себя, накапливая. Поэтому он становится источником питания.
- Но черный крест – я нашел черный крест, как у Папы Легба [4].
Морфан машет рукой.
– Вероятно, сначала он начинал с Вуду, но теперь стал намного сильнее. Ты нас всех втянул в жизнь, полную неудач.
- Что значит «втянул»? – спрашиваю я. – Я ж не кричал ему типа «Эй, парень, убивший моего отца, приходи терроризировать меня и моих друзей»!
- Ты привел его сюда, - огрызается Морфан. – Он же был с тобой все это время, - затем переводит взгляд на атаме. – Выброси этот проклятый нож.
Нет. И еще раз нет. Такого не может быть на самом деле. То, о чем он сейчас говорит, не правда. Атаме в моих руках теперь ощущается намного тяжелее, чем раньше. Блеск лезвия ослепляет глаза, от которого я чувствую, как предательски замыкаюсь в себе. Он утверждает, что колдун и мой нож связаны вместе. Я же сопротивляюсь данной мысли, хотя и знаю, что он прав. Иначе зачем бы ему возвращать нож мне назад? Или Анна, ощутившая запах дыма, когда ее порезали? Тогда она упомянула, что он был к чему-то привязан. К чему-то темному, потустороннему. Я думал, что ножу была просто присуща такого рода власть.
- Он убил моего отца, - я слышу свой тихий голос.
- Конечно, - фыркает Морфан. – Как думаешь, стал бы он привязываться к ножу в первую очередь?
Я не отвечаю. Морфан обращает на меня свой взгляд гения. В той или иной мере мы сейчас все подвластны его взору. Но пять минут назад я валялся почти неживым, так что дайте мне теперь свободу действий.
- Все случилось из-за твоего отца, - шепчет моя мама. А затем возвращается к главному: - Потому что оно съело его.
- Плоть, - продолжает Томас, и на лице загораются глаза. Он с одобрением смотрит на Морфана, а затем продолжает: - Он пожиратель плоти. А она – это сила. Сама суть. Поедая твоего отца, вместе с плотью он получал еще и его силу, - он смотрит на мое атаме, словно никогда прежде не видел. – Кас, это то, что ты называл родственной связью. Теперь оно связано с ним. Нож подпитывает этого призрака.
- Нет, - слабо возражаю я. Томас смотрит на меня с беспомощным, чувствующим вину выражением на лице, пытаясь доказать мне, что я не специально вел себя подобным образом.
- Подождите, - вмешивается в разговор Кармел. – Вы хотите сказать, что у этого существа теперь присутствует частички душ Уилла и Чейза? Он что, носит их в себе теперь постоянно? – она выглядит напуганной.
Я опускаю взгляд на атаме. С его помощью я отправлял дюжины призраков в далекое плаванье. Теперь я понимаю, что Томас и Морфан правы. Так куда же на самом деле я отправлял этих проклятых призраков? Нет желания об этом рассуждать. За моими закрытыми веками проносятся лица убитых мною призраков. Я вижу их чувства неуверенности и злобы, наполненные болью. В голове проносятся глаза того автостопщика, пытающегося попасть к своей девушке. Не могу с уверенностью сказать, дарил ли я им вечный покой. Не знаю, но надеюсь на это. Я уверен, что не хотел делать этого.
- Это невозможно, - в конце концов, выдавливаю из себя я. – Нож не может быть связан с мертвыми. Он должен был всего лишь убивать, а не кормить то чудовище.
- Малыш, в твоих руках не Святой Грааль, - говорит Морфан. – Его создали много лет назад с заключенной в него силой, о которой невозможно забыть. Даже если ты использовал его в благих целях, это не означает того, для чего он был создан в действительности. Это не значит, что в нем бурлит вся сила, которую он способен использовать. Как бы то ни было, тогда твой отец владел им, а теперь нет. С каждым убитым призраком ты делал существо только сильнее. Он – пожиратель плоти. Колдун. Собиратель душ.
Из-за подобных догадок мне захотелось стать снова ребенком. Почему же моя мама не обзывает их законченными лжецами? Буквально не заставит их по-настоящему выпрыгнуть из штанов? Но она молчаливо наблюдает за нами, всех внимательно слушая и не возражая.
- Ты утверждаешь, что все это время он находился со мной, - я чувствую себя нехорошо.
- Я лишь полагаю, что нож, словно еще одна вещица, которую мы принесли в магазин. Оно было всегда с ним, - Морфан мрачно смотрит на Анну: - И теперь он желает забрать ее с собой.
- Почему же не сделает этого самостоятельно? – утомленно спрашиваю я. – Он ведь пожиратель плоти, так? Тогда почему он нуждается в моей помощи?
- Потому что я не плоть, - отвечает Анна. – Если бы была ею, сгнила бы давно уже.
- Говоря начистоту, - подмечает Кармел, - она права. Если бы у призраков имелась материальная оболочка, они бы походили на зомби, не так ли?
Я машу рукой в сторону Анны. Перед глазами немного вращается комната, когда я ощущаю ее руку вокруг своей талии.
- Разве это сейчас имеет значение? – спрашивает Анна. – Что сделано, то сделано. Этот разговор не может подождать?
Она говорит так, пытаясь помочь мне. В ее тоне слышится беспокойство. Я смотрю на нее с благодарностью… Все еще оставаясь на моей стороне в своем белом, полном надежд платье, она выглядит бледной и утонченной, но никто из нас и мысли не допустит, что она слабая. По мнению колдуна, она, должно быть, смотрится точно праздничный ужин столетия. И, скорее всего, надеется, что она станет его освобождением.