Анна, одетая в кровь (ЛП)

- Ты знаешь все об Анне, - продолжаю я, чтобы облегчить ему стремление начать разговор первым. – И то, что я чувствую к ней.

Томас кивает.

Я пальцами пробегаю по своим волосам, но они обратно падают мне на глаза.

- Все потому, что я не могу перестать думать о ней? – спрашиваю я. – Или ты действительно слышишь, что твориться в моей голове?

Томас сжимает губы.

– Ни одно из них не верно. Я лишь пытался оставаться в твоей голове с тех пор, как ты попросил меня об этом. Потому что мы … - он останавливается и делается похожим на барана, все жующего и подгоняемого хлыстом.

- Потому что мы друзья, - продолжаю я и протягиваю ему руку. – Можешь сказать это вслух, чувак. Мы - друзья. И, видимо, ты мой лучший друг. Ты и Кармел.

- Да, - отвечает Томас. У обоих из нас одинаковые выражения на лицах: немного смущенные, но зато довольные.

Он прочищает горло.

– Во всяком случае, так и есть. Из-за некой силы, которая вас окружает, я знаю о тебе и об Анне. Из-за странной ауры.

- Ауры?

- Это не просто какая-то мистика. Вероятно, она может воздействовать на большинство людей. Но я вижу ее четче, чем остальные. Сначала я подумал, что похож на тебя со всеми твоими призраками. Вокруг тебя всякий раз появлялось странного рода свечение, когда ты говорил о ней или же когда находился рядом с ее домом. Но теперь я постоянно его вижу.

Я спокойно улыбаюсь. Она все время со мной. Сейчас я чувствую себя дураком, не понимая, как раньше этого не замечал. Эй, но, по крайней мере, у нас будет, что рассказать о любви и смерти, о крови и неустойчивой психике батяни. И, срань Господня, я - несуразная мечта психиатра!

Томас подъезжает к моей дорожке. Кармел появляется через несколько секунд, догоняя нас у входных дверей.

- Бросайте вещи где угодно, - сообщаю я, когда мы входим. Затем кладем наши куртки и швыряем школьные сумки на диван.

Легкие частые звуки маленьких лапок объявляют о прибытии Тибальта, который тут же взбирается на бедро Кармел, чтобы его погладили и приласкали. Томас просто на него смотрит, а Кармел притягивает четвероногого к себе, ухаживая за ним.

Я веду их на кухню, и они садятся за наш округлый дубовый стол. Я ныряю в холодильник.

- Есть замороженные пиццы или колбаса и сыр. Я могу разогреть в микроволновке несколько сэндвичей.

- Разогрей сэндвичи, - дружно соглашаются Кармел и Томас. На минуту все краснеют и улыбаются. Я бормочу себе под нос об ауре, которая начинает светиться, а Томас хватает полотенце со столешницы и бросается им в меня. Через двадцать минут мы жуем довольно-таки отлично разогретые сэндвичи, а их пар, кажется, разгоняет застоявшуюся кровь в моем носе.

- Синяк останется? – спрашиваю я.

Томас всматривается в мои глаза.

– Не, - отвечает он. – Уилл не умеет бить по башке.

- Хорошо, - отвечаю я. – Моя мама ужасно устает, когда меня лечат. В этой поездке она приготовила намного больше целительных заклинаний, чем за последние двенадцать поездок всех вместе взятых.

- Для тебя она отличается от других, не так ли? – спрашивает Кармел между поглощением курицы и поеданием сыра Монтерей Джек.

– Анна действительно загнала тебя в угол.

Я киваю.

– Анна и ты, и Томас. Я никогда не встречал таких, как она. Я никогда не просил мирных жителей позаботиться о моей охоте.

- Думаю, это знак, - говорит Томас с набитым ртом. – Полагаю, это означает, что тебе следует здесь остаться и позволить призракам немного отдохнуть от тебя.

Я глубоко вдыхаю. Думаю, это единственный момент в моей жизни, которому я бы хотел поддаться. Я помню себя младше, перед тем, как убили моего отца, и желал, чтобы хотя бы на некоторое время он бросил свое занятие. Было бы неплохо иметь постоянное местожительство, друзей, а также по субботам играть с ними в бейсбол вместо того, чтобы разговаривать с окультистом по телефону, либо же зарываться носом в старые пыльные книги. Все дети чувствуют, чем занимаются их родители, но не те, у которых родители охотники за привидениями.

Теперь у меня вновь появляется это чувство. Было бы здорово остаться здесь жить. Бывать на этой уютной и хорошенькой кухне. Было бы круто зависать здесь с Томасом, Кармел и Анной. Мы могли бы вместе окончить школу и поступить в колледж. Это выглядело бы почти нормально. Просто я, мои лучшие друзья и моя мертвая девушка.

Сама мысль об этом кажется такой смешной, что я фыркаю.

- Что? – спрашивает Томас.

- Больше некому заниматься этим делом, - отвечаю я. – Даже если Анна больше не убивает, этим займутся другие призраки. Мне нужно поскорее вернуть нож назад. Рано или поздно мне придется снова вернуться к истреблению призраков.

Томас выглядит упавшим духом. Кармел прочищает горло.

– И как же нам его вернуть? – спрашивает она.

- Вероятно, он не в настроении мирным путем его отдать, - грустно отвечает Томас.

- Знаете, мои родители дружат с его, - предлагает Кармел. – Я бы могла попросить их отправиться туда, ну, и сказать, что Уилл украл очень важную фамильную ценность. Это будет не ложью.

- Я не хочу отвечать на уйму вопросов о том, почему моя фамильная ценность – это смертельный нож, - сообщаю я. – Кроме того, не думаю, что родители смогут оказать на него влияние. Мы должны сами украсть его.

- Вломиться и украсть? – спрашивает Томас. – Ты в своем уме?

- Не такой уж он и чокнутый, - пожимает плечами Кармел. – Я достану ключи от его дома. Помните, мои родители дружат с его? У нас есть ключи от наших домов на случай, если кто-нибудь попытается пробраться внутрь или кто-нибудь потеряет ключи или просто проверить его в отсутствие хозяев в городе.

- Оригинальненько, - говорю я и самодовольно улыбаюсь.

- У моих родителей есть половина соседских ключей. Все ужасно жаждут обменяться ими с моими родителями. Но семья Уилла единственная, в которой есть только одна наша копия, - она вновь пожимает плечами.

- Иногда нам даже платят, чтобы поднять задницу всему городу. В основном, это просто раздражает.

Конечно, мы с Томасом понятия не имеем, о чем она говорит. Мы же росли с родителями, которые могли навести порчу. Даже через миллион лет они не обменялись бы с нами ключами.

- Итак, когда приступаем к делу? – интересуется Томас.

- Как Можно Быстрее, - отвечаю я. – Приступим тогда, когда никого не будет дома. Ранним днем. Когда он отправится в школу.

- Но, возможно, он возьмет нож с собой, - говорит Томас.

Кармел достает телефон.

– Я пущу слух о том, что он в школу носит с собой нож, и кто-то в любом случае донесет на него. Он об этом узнает и не решится взять его с собой.

- Или же он решит остаться дома, - говорит Томас.

Я смотрю на него.

– Ты когда-нибудь слышал выражение «Неверующий Фома»?

- Нет, - самодовольно отвечает тот. – Это относится к человеку, которого считают скептиком. А я не такой. Я пессимист.

- Томас, - стонет Кармел, - никогда не думала, что ты такой умник.

Ее пальцы лихорадочно стучат по клавишам телефона. Она уже отправила одно сообщение, а получила в ответ два.

- Хватит, вы двое, - говорю я. – Выступаем завтра с утра. Думаю, мы пропустим первые два урока.

- Ничего, - отвечает Кармел. – Сегодня мы уже и так пропустили таких несколько.

***

Утро застало нас с Томасом, съежившимися в Темпо, припаркованным за углом дома Уилла. Мы поглубже натянули капюшоны толстовки на наши бегающие глаза. Мы выглядели почти как те парни, способные на совершение тяжких преступлений.

Уилл живет в одном из богатых, хорошо сохранившихся районов города. Конечно, это так. Его родители дружат с родителями Кармел. Таким вот образом я достал ключ от дома, теперь болтающимся в моем кармане, но, к сожалению, в нем могут находиться много назойливых жен или домработниц, которые в любой момент выглянут в окно и заметят нас.

- Время настало? – спрашивает Томас. – Сколько сейчас?

- Рано еще, - отвечаю я, стараясь выглядеть спокойным, будто я миллион раз такое проделывал. Но это не так. – Кармел еще не позвонила.