Страница 39 из 58
- Платье, - выдыхает Кармел. – Что…?
- Не знаю, - честно отвечаю я.
Я иду к Анне. Понятия не имею, какой эффект произведет на нее платье, если вообще произведет. Сделает ли это ее сильнее? Излечит ли? Если его поджечь, испарится ли оно как дым? У Томаса наверняка была бы идея получше. Вместе с Морфраном они бы нашли правильный ответ, а если нет, то это сделал бы Гидеон. Но у меня нет на это времени. Я опускаюсь на колени и подношу запятнанную ткань к ее глазам. С секунду она никак не реагирует. Затем она резко встает на ноги. Я поднимаю кровавое платье вслед за ней, пытаясь удержать его на уровне глаз. Чернота отступила: чистые и любопытные глаза Анны светятся на лице монстра, и, по какой-то причине, это сбивает с толку больше всего. Моя рука трясется. Она стоит передо мной, не парит, просто смотрит на платье – мятое, красное, а в некоторых местах остались белые пятна. Все еще неуверенный, что я делаю или что пытаюсь сделать, я собираю подол платья и натягиваю на ее темную, извивающуюся голову. Что-то мгновенно происходит, но непонятно, что именно. В воздухе появляется напряжение и холод. Это трудно объяснить, будто в комнате подул ветер, но ничего не двигается. Я надеваю старое платье поверх ее кровоточащего и отхожу. Анна закрывает глаза и глубоко вдыхает.
Полосы черного воска все еще липнут к ткани в тех местах, где капали свечки во время проклятия.
- Что происходит? – шепчет Кармел.
- Не знаю. – отвечает за меня Томас.
Мы наблюдаем, как платья начинают бороться друг с другом, капающая кровь и чернота пытаются соединиться в одно целое. Глаза Анны закрыты. Руки сжаты в кулаки. Я не знаю, что сейчас произойдет, но что бы это ни было, оно происходит быстро. Каждый раз, как я моргаю, передо мной предстает новое платье: белое, красное, почерневшее и с каплями крови. Его масло и краски погружаются в землю. А затем Анна откидывает назад голову, и проклятое платье начинает крошиться, превращаясь в пыль у ее ног. На меня смотрит темная богиня. Длинные черные завитки колышутся на ветру. Вены на ее руках и шее перестали проявляться. Ее платье белое и чистое. Рана от моего ножа исчезла. Она неверующе прикладывает руку к своей щеке и смущенно переводит взгляд с Кармел на меня, а затем к Томасу, который делает шаг назад. Затем она медленно поворачивается и идет к открытой двери. Как раз перед тем, как выйти, она оглядывается через плечо и улыбается мне.
_____________________________________________________________________________________
[1] Эмми – статуэтка-приз за лучший фильм, передачу.
Глава 17
Это то, чего я хотел? Освободить ее. Я просто отпустил призрака; я был послан для того, чтобы освободить ее из заточения. Она мягко ступает по крыльцу, касаясь пальцами ног ступеней и глядя в темноту. Она выглядит, как и любое другое животное, выпущенное из клетки: осторожной и полной надежд. Ее пальцы касаются дерева согнутых перил, как будто бы это самая замечательная вещь, которую она когда-либо ощущала. Часть меня рада этому. Часть меня знает, что она не заслужила того, что с ней произошло, и я хочу дать ей больше ощущений, чем это сломанное крыльцо вызывает в ней. Я хочу вернуть ей всю жизнь назад, начиная с сегодняшнего вечера. Но другая часть меня понимает, что в подвале находятся тела и украденные души, и это была не их вина. Поэтому я не могу вернуть Анне всю жизнь назад, потому что она давно ушла. Может быть, я совершил ужасную ошибку.
- Думаю, нужно выбираться отсюда, - тихо сообщает Томас.
Я смотрю на Кармел, и она кивает, поэтому я иду к двери, пытаясь встать между друзьями и Анной, хотя и не совсем понимая, как буду защищать их без своего ножа. Когда она слышит, как мы выходим через дверь, поворачивается и смотрит на меня с изогнутой бровью.
- Все в порядке, - говорит она. – Я сейчас не наврежу им.
- Уверена? – интересуюсь я.
Она переводит взгляд на Кармел. Кивает.
– Да.
Позади себя я слышу, как Томас и Кармел дружно выдыхают и неловко выглядывают из-за моих плеч.
- Ты в порядке? – спрашиваю я.
Она на минуту задумывается, пытаясь яснее выразиться.
– Я чувствую…себя нормально. Разве такое возможно?
- Наверное, частично возможно, - выпаливает Томас, а я легонько бью его под ребра. Но Анна улыбается.
- Ты спас его, в тот раз, - говорит она, внимательно изучая Томаса. – Я помню тебя. Ты вытащил его тогда из дома.
- В любом случае, я не думаю, что ты его вообще когда-либо убьешь, - отвечает Томас, но кое-где на щеках начинает проступать краска. Ему нравится сама идея, что он ведет себя словно герой. Ему нравится, что все это разворачивается перед глазами Кармел.
- Почему? – спрашивает Кармел. – Почему ты не собираешься убивать Каса? Почему ты выбрала Майка вместо него?
- Майк, - мягко проговаривает Анна. – Не знаю. Может быть, потому что он показался мне злодеем. Я знала, что они тогда обманули Каса, и догадывалась об их жестоких намерениях. Возможно, я…пожалела его.
Я фыркаю.
– Пожалела? Я не мог отбиться от тех парней.
- В моем доме они ударили тебя по затылку доской, - Анна опять смотрит на меня с изогнутой бровью.
- Ты все время говоришь слово «возможно», - прерывает нас Томас. – Ты не знаешь наверняка?
- Нет, - отвечает Анна. – Не уверена. Но рада, что это так, - добавляет она и улыбается. Она еще что-то хотела добавить, но смотрит в сторону, не понимая, что именно ощущает - замешательство или смущенность.
- Мы должны идти, - говорю я. – Это заклинание высушило нас. Мы должны все отдохнуть.
- Но вы же вернетесь? – интересуется Анна, будто думая, что никогда меня больше не увидит.
Я киваю. Я вернусь, чтобы сделать то, чего не знаю. Я понимаю, что не позволю Уиллу пользоваться моим ножом, и не уверен насчет ее полной безопасности, пока он находится у него. Но глупо так думать, потому что кто скажет, что она в безопасности, если бы у меня и был нож? Мне нужно немного поспать. Нужно прийти в себя, собраться с силами и некоторые события переосмыслить.
- Если меня не будет в доме, - сообщает Анна, - позови меня. Я не буду далеко удаляться от него.
Сама мысль, что она будет бродить вокруг Тандер-Бэй, не сильно взволновала меня. Я не знаю, на что она способна, но часть моего сознания нашептывает мне, что меня обманули, но сейчас не могу с этим ничего поделать.
- Это победа? – спрашивает Томас, когда мы идем вдоль подъездной дорожки.
- Не знаю, - отвечаю я, но чувство такое, словно, черт возьми, никто еще такого не ощущал.
Моего атаме нет. Анна свободна. Единственное, что подсказывает мне сердце, это еще не конец. Теперь я ощущаю пустоту, не только в заднем кармане брюк или на плече, но и вокруг себя также. Я чувствую себя слабее, словно из моих тысячных ран вытекает энергия. Тот засранец забрал мой нож.
- Томас, я не знала, что ты можешь говорить по-фински, - сообщает Кармел позади меня.
Он криво усмехается.
– Не могу. Кас, это все дело в чертовом заклинании, которое ты достал. Уверен, я бы хотел встретиться с поставщиком, который дал его тебе.
- Однажды я познакомлю вас, - я слышу себя со стороны. Но не сейчас. Гидеон последний человек, с которым я бы хотел сейчас разговаривать, при этом потеряв нож. Мои барабанные перепонки вот-вот лопнут от их крика. Атаме. Наследство моего отца. Я должен как можно скорее вернуть его назад.
***
«Атаме нет. Ты потерял его. Где он?» - он душит меня за горло и вдавливает в подушку, требуя ответа. «Дурак, дурак, ДУРАК».
Я просыпаюсь, покачиваясь, и оказываюсь в вертикальном положении на кровати, словно Рокэм&Сокем Робот [1]. В комнате никого нет.
«Конечно, никого; не будь глупцом», я использую то же слово, которое вывело меня из состояния сна. Я только наполовину проснулся. Моя память все еще не желает отпускать момент, когда он душит меня пальцами. Я до сих пор не могу разговаривать. В моей груди что-то сжимается. Я делаю глубокий вдох, а когда выдыхаю, слышу свой резкий, близкий звук схожий с рыданием. Мое тело преисполнено пустотой, которая должна заполниться моим ножом. Сердце учащенно бьется.