Спираль

Андо и Накаяма подумали об одном и том же: не исключена возможность, что девушку сперва изнасиловали на крыше, а потом сбросили в вытяжную трубу.

– Нет‑нет. Остальная одежда в полном порядке. Никаких признаков насилия.

– А что на ней было надето?

– Толстый свитер, юбка, гольфы, футболка и майка. Ничего особенного.

И при всем при том на девушке не было нижнего белья... Ноябрь – она выходит из дома в юбке, гольфах и свитере, но без трусиков. Может быть, для нее это было в порядке вещей?

Они помолчали.

– Извините. Я хотел бы уточнить. Вы сказали, что ее нашли в вытяжной трубе. Не могли бы вы поподробней рассказать, что это за труба? – наконец сказал Андо. Ему никак не удавалось представить себе место происшествия.

– Это довольно широкая труба, часть вентиляционной системы, которая находится на крыше рядом с машинным отделением. Она три метра в глубину и около метра в ширину. Обычно труба закрыта проволочным щитом, но на момент обнаружения тела щит был сдвинут.

– Настолько, что туда смогла упасть взрослая девушка?

– Ну да.

– То есть это такое место, что можно, например, идти по крыше и случайно в него свалиться?

– Нет. Туда довольно сложно добраться. Во‑первых, дверь на крышу всегда заперта...

– А каким образом девушка оказалась на крыше?

– Я думаю, что она поднялась по пожарной лестнице с наружной стороны. Никакого другого пути на крышу нет.

...Что ей понадобилось на этой крыше?..

– Ну хорошо. Насчет нижнего белья. Как вы думаете, она могла сама снять с себя трусики, уже находясь внутри трубы?

Все‑таки три метра глубины – это не шутка. Девушка могла пораниться, когда туда упала. Возможно, она использовала трусики в качестве бинта или что‑нибудь в этом роде. Мало ли что могло прийти ей в голову, пока она лежала на дне трубы...

– Мы тщательно осмотрели и вентиляционную систему, и крышу. Мы даже проверили все здание по периметру...

– По периметру? Зачем это? – встрял Накаяма.

– Мы подумали, что, может быть, она намотала свое белье на какой‑нибудь металлический обломок и выкинула из трубы наружу. Вряд ли кто‑нибудь мог услышать ее крики о помощи. В таком случае единственный способ дать о себе знать – это выбросить из трубы что‑то такое, что может привлечь внимание. Впрочем, как выяснилось, она бы все равно не смогла этого сделать.

– Почему?

– Там по краю крыши установлена внешняя ограда, и со дна вентиляционной шахты абсолютно невозможно что‑либо через нее перебросить.

Андо был уверен, что слово «невозможно» относится скорее к физическим законам, чем к человеческим возможностям, и решил не развивать дальше эту тему.

– Получается, что девушка, выходя из дома, просто не надела трусики. Так, что ли?

– Пока что это самое подходящее объяснение.

Они остановились у входа в прозекторскую.

– Доктор Андо, может быть, вы хотите присутствовать на вскрытии? – официальным тоном спросил Накаяма.

– Я буквально на несколько минут, – ответил Андо. И это была чистая правда. Потому что если девушка другая, не Маи Такано, то он с облегчением вздохнет и пойдет заниматься своими делами. А если это будет Маи... он просто не сможет оставаться в прозекторской. Накаяма отличный специалист, ему можно доверять. А сейчас главное выяснить – она это или не она.

Андо слышал, как за дверью вода хлещет из крана и выплескивается на пол. Неожиданно он почувствовал непреодолимое желание сбежать. Куда угодно и как можно скорей. Его словно выворачивало наизнанку. Руки дрожали, ноги подгибались. Он молился про себя: «Только бы не она, только бы не она».

И все‑таки он не успел подготовиться. Накаяма уже открыл дверь и первым зашел в прозекторскую, полицейский последовал за ним. Андо не стал заходить внутрь. Он стоял в дверях и пристально всматривался с порога в мертвенно‑бледное голое тело, лежавшее на анатомическом столе.

2

Он подозревал, что этот день когда‑нибудь наступит, но все равно при виде лежавшего на столе мертвого тела молодой женщины он почувствовал леденящий душу холод. Холод смерти. Не в силах противостоять обращенным на него взглядам Накаямы и полицейского, Андо медленно приблизился к столу. Он вглядывался в лицо мертвой девушки, вглядывался и отказывался верить своим глазам. В волосах у нее на затылке он увидел высохшую и затвердевшую грязь. Ее лодыжка была неестественно вывернута. Участок кожи вокруг вывиха немного отличался по цвету от остальной поверхности тела. А может быть, это не вывих, а перелом?

Никаких следов удушья. Да и вообще – никаких следов. Ни одной наружной раны. Тело окоченело довольно давно – судя по всему, с момента смерти прошло не меньше девяноста часов.

Андо помнил, какое волшебное сияние излучала ее кожа, когда девушка была жива. Сколько раз в своих фантазиях он мечтал о том, чтобы привлечь ее к себе, коснуться губами ее кожи... Теперь у него не осталось никаких шансов, что когда‑нибудь это произойдет. Молодая женщина, в которую он был почти что влюблен, превратилась в то, что лежало теперь перед ним на анатомическом столе.

С этим невозможно было смириться. Андо чуть не задохнулся от злобы и негодования.

– Вот дерьмо, – процедил он сквозь зубы.

Полицейский не сумел скрыть удивления:

– Вы что, были с ней знакомы?!

Андо едва заметно кивнул.

– Вот ведь... – промямлил Накаяма и замялся. Он не знал, в каких отношениях был Андо с погибшей, и поэтому не мог подобрать нужных слов.

После небольшой паузы заговорил полицейский.

– Не могли бы вы помочь полиции связаться с родственниками покойной? – вкрадчиво спросил он.

В этих вежливых словах слышалась надежда. Еще бы! Если доктор действительно знал мертвую девушку, то это спасало полицейского от утомительной процедуры опознания.

Не говоря ни слова, Андо достал из кармана ежедневник и быстро пролистал его в поисках нужного номера – он был уверен на сто процентов, что записал телефон родителей Маи на одной из страниц. Номер нашелся. Андо переписал его на клочок бумаги, написал сверху фамилию девушки и передал записку полицейскому. Внимательно изучив записку, тот на всякий случай еще раз спросил:

– Уважаемый доктор, извините, что я снова спрашиваю, но вы уверены, что не ошиблись? – он говорил еще вежливей, чем раньше.

– Да‑да, я уверен. Это Маи Такано.

Полицейский побежал к телефону сообщать родителям Маи о смерти их дочери. Андо очень живо представил себе эту сцену: звонит телефон, мать Маи снимает трубку и слышит самодовольный голос: «Говорит офицер такой‑то из такого‑то полицейского участка. Ваша дочь умерла...» Андо вздрогнул. Ему стало жалко несчастную женщину. Она не упадет в обморок, она даже не заплачет – в этот ужасный момент весь мир вокруг нее просто рухнет, буквально сойдет на нет.

Он больше не мог оставаться в прозекторской. Ни единой секунды. По комнате плыл легкий запах гниения. Впрочем, этот запах не шел ни в какое сравнение с тем, который заполнит прозекторскую, когда скальпель войдет в мертвую плоть Маи Такано. А после того как оболочки органов будут разрезаны и патологоанатом приступит к исследованию внутренностей, здесь будет почти невозможно дышать.

Андо знал, какой долгой бывает иногда память на запахи, и ему нисколько не хотелось хранить потом это мучительно воспоминание... Он не мог допустить, чтобы отвратительные испарения трупных ядов запятнали тот светлый образ, который жил в его сердце.

Андо наклонился к Накаяме и прошептал ему на ухо:

– Я пойду.

Накаяма с сомнением взглянул на него:

– Может быть, все‑таки останешься?

– Честно говоря, я сейчас немного занят – мне нужно закончить протокол, но я бы хотел узнать о результатах вскрытия.

– Я понял. Нет проблем.

Подумав, Андо положил руку Накаяме на плечо и снова зашептал ему на ухо:

– Обрати внимание на коронарную артерию и, пожалуйста, возьми из артерии образец ткани.

Накаяма удивленно вскинул брови: просьба коллеги и сам факт, что у Андо есть какие‑то предположения относительно причин смерти – все это показалось ему довольно странным.