Спираль

Оставалось не совсем понятным, когда же Рюдзи и Садако решили объединиться? Наверное, контакт произошел на генном уровне, и они сразу угадали друг в друге сообщников. Обоим было ясно, что, объединившись, они очень сильно увеличат шансы на успех.

Впрочем, сейчас этот вопрос мало интересовал Андо. Гораздо важнее было решить, как растить сына. Два месяца назад он уволился из университета и все это время путешествовал вместе с мальчиком по затерянным в горах деревням. У него не было какой‑то конкретной цели, он просто хотел быть как можно дальше от Токио – от Рюдзи и Садако.

Рюдзи засунул руку в карман и достал средних размеров ампулу.

– Вот, держи, – с этими словами он протянул ампулу Андо.

– Что это? – подозрительно спросил тот.

– Вакцина на основе RING‑вируса.

– Вакцина?..

Андо взял стеклянный цилиндрик и внимательно на него посмотрел. В нем находилась бесцветная прозрачная жидкость.

Как они с Мияштой и подозревали, у них в крови обнаружился RING‑вирус, который, судя по всему, попал в организм сразу после прочтения RING‑файлов. В течение последних месяцев оба приятеля жили под постоянной угрозой – вирус мог начать свое смертоносное воздействие в любой момент.

– Несколько капель – и ты можешь забыть о RING‑вирусе. У тебя начнется беззаботная жизнь, дружище.

– Ты хочешь сказать, что приехал сюда только для того, чтобы отдать мне эту штуку?

– А что такого? Могу я позволить себе раз в сто лет съездить на море? – Рюдзи хихикнул. Андо немного расслабился. Значит, все‑таки есть какой‑то выход. Он прекрасно понимал, что, как бы далеко он ни уехал – от себя не убежишь. Вирус всегда будет с ним, и значит, он все время в опасности.

– Может, расскажешь мне, что будет дальше с миром? – спросил Андо, кладя ампулу в нагрудный карман и застегивая карман на пуговицу.

– Понятия не имею, – без обиняков ответил Рюдзи.

– Да ладно тебе. Я же понимаю. Вы с Садако будете переделывать мир и всех его обитателей.

– Я могу сказать тебе только насчет того, что произойдет в ближайшем будущем, а что дальше – извини, этого даже я не знаю.

– Ну хорошо, а что произойдет в ближайшем будущем?

– «RING» разошелся миллионным тиражом...

– Миллионный тираж. Здорово. – Это не было новостью для Андо. Он уже успел прочитать в одной из крупных газет о небывалом успехе нового бестселлера. Кроме того, в статье упоминалось, что книга была несколько раз переиздана. Слово «переиздание» означало для Андо только одно – «размножение». RING‑вирус воспроизводился постоянно и в огромных количествах. В одной только Японии было уже около миллиона носителей.

– Ты знаешь, они даже собираются снимать фильм.

– Фильм? По RING‑файлам, что ли?

– Ага. Рабочее название «Звонок». И сейчас как раз закончились пробы на роль Садако.

– Пробы? На роль Садако? – Андо поймал себя на том, что, как попугай, повторяет за Рюдзи все его слова.

Такаяма громко рассмеялся.

– Ну конечно пробы. А ты что думал? Кстати, у тебя есть какие‑нибудь предположения по поводу того, кто получил эту роль?

Андо давным‑давно перестал смотреть телевизор и совершенно не интересовался новостями шоу‑бизнеса. Откуда ему было знать, кто получил эту роль?

– Говори уже, – потребовал он.

От смеха Рюдзи чуть не свалился с парапета:

– Ты что, совсем идиот? Ты же прекрасно ее знаешь!

– Неужели... сама Садако?

Теперь, произнеся это имя вслух, Андо вдруг очень ясно понял, что произошло. Садако всегда хотела быть актрисой. Она пошла в театральную студию сразу после школы – к тому времени ей едва исполнилось восемнадцать. И пусть она прозанималась в студии совсем немного, но все‑таки у нее была какая‑то профессиональная подготовка. Ну и, кроме того, с ее‑то экстраординарными способностями ей не составило особого труда очаровать комиссию, включая самого режиссера.

Вне всякого сомнения, это была ее роль – и она должна была сыграть саму себя. Ну конечно! Ведь это даст ей возможность снова спроецировать свои мысли на пленку. И тогда те кадры фильма, которые повторяют «таинственный видеоряд», снова будут нести в себе генную информацию. Значит, видеокассета тоже возродится, но в новом виде, и теперь у нее будет гораздо больший эффект...

Андо не мог сейчас предугадать масштаба трагедии, однако было ясно, что кинотеатр будут посещать и женщины в период овуляции. Значит, всех этих женщин ожидает участь Маи Такано. Через неделю после просмотра фильма каждая из них родит Садако, после чего все они умрут. Их опустошенные тела будут лежать и гнить, как сброшенная змеиная кожа.

Потом в магазинах начнут продаваться видеокассеты с этим фильмом. Их можно будет брать в пунктах видеопроката. Пройдет совсем немного времени, и фильм станут показывать по телевизору. Смертоносный видеоряд будет распространяться в сотни и тысячи раз быстрее, чем раньше, когда он был записан на обычной, ничем не выделяющейся видеокассете.

Садако станет воспроизводиться в бешеном темпе. И все ее новорожденные копии – такие же гермафродиты, как и она, – смогут размножаться своими собственными силами. Садако Ямамура сумела повернуть все таким образом, что мир начал вертеться вокруг нее.

– Понимаешь? Садако теперь будет плодиться с помощью СМИ, – сказал Рюдзи, наконец отсмеявшись, и взглянул на Андо.

– Но они должны же в какой‑то момент все обнаружить! И тогда эта затея с фильмом провалится.

...Да и книгу, наверное, тоже запретят. Все экземпляры изымут из обращения и сожгут...

Андо все еще надеялся, что человечество одержит... должно одержать верх в этой борьбе за выживание.

– Не смеши меня. Ты же знаешь, что такое мир шоу‑бизнеса и СМИ, – это гигантская машина, и она уже запущена. Огромное количество людей уже заражено вирусом и... страхом. Чтобы обезопасить себя они заключили с вирусом соглашение, и даже если сам фильм не выйдет на экраны, а книга вдруг исчезнет, – есть столько альтернативных путей: видеоигры, музыка, интернет‑сайты. Вирус продолжает мутировать. Каждый новый вид носителя информации будет скрещиваться с Садако и производить последующие поколения информационных носителей, а каждая женщина в момент овуляции, которая случайно попадет под влияние любого из этих носителей, в конечном итоге родит Садако...

Андо положил руку на свой нагрудный карман и нащупал сквозь ткань стеклянный пузырек. Эта штука может спасти только от RING‑вируса Но она не убережет человечество от влияния мутировавших носителей информации. Если не знаешь, как именно мутировал вирус, то невозможно приготовить вакцину, которая бы этот вирус нейтрализовала. Человечество всегда будет на несколько шагов позади. А потом новый вид – вид Садако – начет теснить человечество, пока окончательно его не уничтожит.

– И тебя это абсолютно не волнует?!

Андо не мог спокойно сидеть и думать о том, что люди один за другим умирают, а на их место – тоже одна за другой – приходят Садако. Но не в его силах было хоть что‑нибудь изменить. А Рюдзи, похоже, не мучился по этому поводу. Он активно помогал Садако в ее деле. Но почему?! Андо не мог это понять.

– Просто ты на все смотришь с точки зрения человека. А с точки зрения стороннего, незаинтересованного наблюдателя что происходит? Один человек умирает, и вместо него появляется одна Садако. Один плюс, один минус. В итоге – ноль. Общее количество остается тем же. Так в чем проблема?

– Я отказываюсь это понимать.

Рюдзи неожиданно приблизил к Андо лицо, почти касаясь своим потным лбом его щеки.

– Поздно отказываться, дружище. Ты уже на нашей стороне.

– В каком смысле? Чего ты от меня хочешь?!

– Я? Ничего. Но ты, если хочешь, можешь вмешаться в процесс эволюции. Не каждому выпадает такой шанс...

– Эволюция? Ты называешь это эволюцией?!

Все разнообразие человеческих геномов в конечном итоге сведется к одному‑единственному варианту – Садако. Разве это можно назвать эволюцией? С точки зрения Андо это было катастрофой не только для человечества, но и для самого нового вида. Ведь только благодаря разнообразию были люди, которые не умерли от чумы. Даже если наступит новый ледниковый период, то существует вероятность, что некоторые народы – эскимосы, например, – все‑таки смогут выжить, но только благодаря разнообразию. А теперь представьте, что это разнообразие исчезнет. Тогда любая катастрофа неизбежно приведет к исчезновению всего вида. То есть достаточно, чтобы у первой Садако Ямамуры был какой‑то дефект иммунной системы, – и этот дефект автоматически передастся всем остальным Садако. А это значит, что теоретически все представители нового вида в один прекрасный день могут умереть от обычной простуды.