Страница 23 из 43
— Не повезло тебе, Фриц! — раздался голос из рации. — Не досталось фирменного! Вот по нам сразу видно, летим нах дер остен. В СССР, как когда-то наши деды!
— Ничего страшного, — отозвался пилот, — кому-то ж должно было не хватить.
Его собеседник расхохотался и не отключая связи начал орать несвязную песню, которую, похоже, считал гимном люфтваффе. Фриц отключил передачу, приглушил громкость приемника и сказал девушке, сидевшей рядом:
— Похоже, у Ганса от радости выключились остатки мозгов.
— У него их и не было никогда. Это же надо, радоваться нацистским крестам на крыльях! А если русские решат, что всё вернулось, и начнут палить?
— Ты заметила, что в Варшаве заправлялась куча народа. И расцветка у всех, как у Ганса.
— Ага! Похоже, во всех аэроклубах планируются съемки фильмов про вторую мировую.
— Не знаю, насчет фильмов, но мне это не нравится. Как-то всё… странно. Как специально сделали. И даже не спрашивали, куда летим. Словно их предупредили.
— Не-а, не специально! Никто же не знал, кто конкретно полетит. И в каких клубах будут самолеты брать. А в аэропортах мы всем давно надоели, вот и не спрашивают.
— Да ладно, просмотрел форум, и все понятно. Кто и куда. Вот только успеть всех владельцев уговорить перекрасить самолеты…
Фриц помотал головой. Сомнения зародил еще механик в аэроклубе. Отто был уже немолод и повидал всякого. А еще почему-то хорошо относился к Фрицу.
— Послушай, Фридрих, — сказал он. — Вчера вдруг поступило распоряжение срочно перекрасить самолеты. Говорят, собираются снимать кино о войне, а после вашего полета — не успеют.
— И что? Пусть снимают.
— Это очень странно, мальчик. Герр Брюннер лично отдал этот приказ, а не передал через Альберта, как делает это всегда.
— Что, хозяин соизволил оторвать от дивана свою жирную задницу?
Отто поморщился от такой непочтительности, но продолжил:
— Да. Но если это настолько важно, то почему он разрешил ваш вылет? Очень странно. Я не успел перекрасить один самолет. Лети на нем. Это та машина, на которой ты обычно летаешь.
Фрицу не слишком хотелось выделяться, но что-то в голосе механика подсказало: совет надо послушать. Тем более, собрался лететь не один. В полете же уверенность в правильности поступка только окрепла. Слишком много невероятных совпадений.
— Внимание, камрады, — раздался в наушниках голос Ганса, — пересекаем государственную границу. Дальше под крылом только вражеская земля.
Фриц выругался. Его спутница надулась.
— Извини, — сказал парень, — просто других слов не найти. Надо свалить от этого придурка. Заявить такое в эфир! Если русские влепят ему пару очередей в хвост, будут правы.
— Но он старший в нашей группе.
— С чего это? Никто его не назначал, а здесь не армия. Тем более, у нас другая цель. Посмотри карту, нам не пора забирать левее?
Девушка перевела взгляд на планшет, лежащий у нее на коленях:
— Да можно.
Фриц включил передатчик:
— Камрады, у меня что-то с элеронами.
Посыпались предположения о возможных причинах и советы, как можно выйти из положения. И те, и другие частью серьёзные, частью шутливые.
— Не помогает. Попробую сесть на то поле на востоке. Если сумею починить — догоню.
— Фриц, — съязвил Ганс, — тебя наверно, сбили русские зенитчики! Ты слишком выделяешься на общем фоне.
— Тогда меня возьмут в плен, — отшутился Фриц, — и будут поить «русиш водка».
Красно-белый самолет сбросил скорость и пошел вниз, уклоняясь влево. Но вместо того, чтобы сесть, пролетел над полем и снова начал набирать высоту, уходя на юго-восток.
Сел Фриц только через час. На точно таком же лугу, как и собирался. Разве что на самом краю располагалась небольшая деревушка. Пилот открыл дверцу, выпрыгнул наружу, с удовольствием потянулся и помог выбраться из кабины девушке, прячущей под банданой разноцветные лохмы.
— Ну что, Танька? — спросил Федька Брусникин. — Пойдем, глянем на родину Ургросcфатера?
Сергей Громов, лейтенант
Едва успел Сергей выйти из дверей медсанчасти, как незнакомый сержант, подойдя и отдав честь спросил:
— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться? Вы лейтенант Громов?
— Я, товарищ сержант. А в чем дело?
— Вас просят прибыть в Особый отдел.
— Ну, раз просят… пойдемте.
Идти было недалеко, большинство учреждений штаба армии располагалось в одном здании, занятом до войны штабом округа.
В знакомом уже кабинете сидящий за столом незнакомый старший политрук вежливо предложил Сергею присесть. Представившись Игорем Макаровым, особист объявил, что будет вести дело бывших сотрудников особого отдела Дмитриева и Сергеева. После чего некоторое время расспрашивал, а вернее допрашивал, Сергея, выдирая из того малейшие подробности допросов. При этом расположившаяся сбоку машинистка с пулеметной скоростью распечатывала его показания. Порой Громову казалось, что пишущая машинка сейчас вспыхнет от перегрева и тогда он начинал говорить помедленнее.
Наконец, вопросы у следователя закончились и он отпустил Сергея. Выйдя из кабинета Громов, неожиданно для себя, наткнулся на Тюкалова.
— Михаил, а ты здесь откуда?
— А я здесь не один. Мы вас ждем, сказали, сейчас с вами поговорят и отпустят. Пойдемте, товарищ лейтенант, там все остальные.
Сдав пропуск на проходной, они вышли из здания штаба и сейчас же Сергея дружески приветствовали уцелевшие бойцы его группы
— Как вы товарищ лейтенант? — Что с головой? — посыпались вопросы.
— А что мне сделается. Проверили, разобрались. Голову стукнул неудачно. Скоро заживет. Лучше расскажите, что вы тут делаете?
— Мы? Ждем направления, — отчего-то смутившись, ответил Михаил. — Сказали, что без вас не дадут.
— А я причем? — удивился Сергей. — Что-то ты темнишь, старшина.
— Не, не темню. Сам многого не понимаю. В общем, когда нас c вами разделили, лейтенант Акимов…
— Вот, напомнили, — улыбнулся Громов, — и где же наш летун?
— Говорят в Москве. Говорят, он за один вылет сумел аж три самолета сбить, так что его награждать собрались. К самому Тимошенко вызвали, — радостно ответил Михаил и тут же снова помрачнел, словно вспомнив что-то неприятное. — Он еще успел с членом военного совета перед отлетом поговорить, о том, что вас забрали. После этого меня к самому товарищу бригадному комиссару вызывали. Товарищ Дибров со мной долго беседовал, про вас расспрашивал, — Михаил оглянулся и понизил голос, — удивился, когда узнал, что вы до сих пор проверку проходите. Может, это вас и спасло. — Тюкалов подмигнул и перешел на обычный тон. — После беседы нас всех оставили при штабе и приказали вас дожидаться. А сейчас нас ждут, — он посмотрел на трофейные часы, — через полчаса, после обеда.
— Тогда, старшина, веди нас в продпункт или столовую, — после слов Михаила лейтенант неожиданно почувствовал, что проголодался, — а там, за обедом и поговорим.
— Эх, не догадался я сразу, — хлопнул себя по лбу Тюкалов, — вы же, товарищ лейтенант с санчасти, а там какая еда — одна видимость. Да и нам подкрепиться не помешает, — под одобрительный гул бойцов, добавил он.
Плотно пообедав в столовой при штабе, в точно назначенное время группа во главе с Громовым входила в двери кабинета со странной табличкой «Посторонним В…», увидев которую Михаил пошутил — Похоже, нас ждет некто Виктор Посторонним.
На самом деле они были обескуражены, увидев в кабинете представителя госбезопасности, причем немалого ранга — целого майора ГБ, полковника на «армейские деньги»().
Вежливо поздоровавшись, он предложил им садится и, дождавшись, пока они разместятся за столом, неожиданно стал расспрашивать, как они себя чувствовали в тылу врага. Его явно заинтересовал рассказ про бой с бандой националистов. Он попросил каждого из присутсвующих вспомнить и описать его в мельчайших подробностях. И внимательно выслушал все. После чего рассказал, что в составе Наркомата Обороны создается новое Главное Управление — Охраны Тыла. Полюбовавшись несколько секунд на разочарованный вид сидящих напротив него армейцев, он объяснил, что несмотря на самое невинное название, это управление будет заниматься отнюдь не караулами, а борьбой с любыми проявлениями терроризма и бандитизма, с такими вот националистическими бандами, с проникающими в страну спецназовцами из капиталистических стран. Заметив, видимо, недоумевающие переглядывания собеседников, он кратко объяснил, что во времени, куда попал Союз, очень популярны такие вот войска особого назначения, которые нелегально проникают на территории других государств, проводят там диверсии, убивают потенциально опасных для их государств политических деятелей, обучают местных националистов. Вот для такой нетрадиционной войны и создаются войска особого назначения, что-то вроде Частей Особого Назначения двадцатых годов, но регулярных и оснащенных. Для них отбираются лучшие бойцы и командиры из армии, войск НКВД и пограничников.