Страница 51 из 60
— Какого чёрта нелёгкая принесла? — проворчал Фандор, готовясь идти открывать.
Но Жюв удержал его.
— Мы должны соблюдать осторожность, — сказал комиссар. — Посиди пока в моей спальной, я открою сам.
Отворив дверь, Жюв с удивлением воскликнул:
— Как, это вы!
— Я самый! — ответил Вульфенмименгляшк, входя в квартиру.
Не дожидаясь приглашения, толстяк проследовал в кабинет и уселся в кресло.
— Ну, что скажете о моём чутье? — самодовольно осведомился он.
— О вашем «чутье»?
— Ну да! Вы полагали, что оторвались от меня, там, на станции метро? Но я вас нашёл! Куда вы спрятали труп? Не отрицайте — Вульфенмименгляшка не так легко провести!.. Я был на площади Согласия и всё видел! А, каково?.. После взрыва вы вылезли из провала с трупом на плечах…
— «Труп» чувствует себя хорошо… — заметил Жюв.
Но гессен-веймарский полицейский не слушал его. Упоённый собственной значительностью, он продолжал:
— Потом вы погрузили труп в такси, сами сели туда же и укатили… Но я успел записать номер машины! Потом я выполнял свой долг, помогая спасению пострадавших, и одновременно вёл расследование о причинах случившегося… Мне в этом очень помог один человек… Он же и подсказал мне, где вас разыскать…
— В самом деле? Кто же это?
— Тот, кого вы всю ночь ловили, да не поймали…
— Как?! Фантомас?!.. — вскричал Жюв.
— Фантомас? — скептически переспросил Вульф. — Нет, не думаю… Это был почтенный старик в белой одежде, которого все называют «примитивным человеком», или Уауауа…
— И вы дали ему уйти?!
Жюв готов был разорвать на части самовлюблённого идиота!
— Конечно!.. Но я знаю, где его найти. Он оставил мне свой адрес…
— Как же! Ищи ветра в поле! — проворчал комиссар. — Конечно, Фантомас дождался моего отъезда… А потом объявился, зная, что ему нечего опасаться этого идиота…
Вульф, казалось, не обращал на слова Жюва никакого внимания.
— Да, кстати, — вновь заговорил он доверительным тоном, — я хочу сообщить вам важную новость: король отбывает в Глоцбург сегодня вечером… Но до этого момента произойдёт одно важное событие!
— Какое ещё событие? — машинально спросил Жюв.
Вульфенмименгляшк подошёл к нему вплотную и, пристально глядя ему в глаза, многозначительно произнёс:
— Мы арестуем виновного, сударь!
Но тут он обернулся, услышав за спиной шорох, и завопил дурным голосом: перед ним стоял Фандор.
— Караул! На помощь! — надрывался толстяк. — Это вы?.. Ваше величество!.. Вы здесь?!.. Нет, нет, это не вы!.. Караул!
Двигая мебель, он пытался возвести между собой и Фандором некое подобие баррикады. Одновременно он метался в разные стороны в поисках выхода. Бог знает, какие мысли мелькали в этот момент в помутившемся сознании перепуганного полицейского. Пытаясь вытащить застрявший в кобуре револьвер, он нечаянно защёлкнул у себя на руках свои же усовершенствованные наручники.
Желая ему помочь, Жюв и Фандор сделали попытку приблизиться к несчастному полицейскому, но это только увеличило его панику. С неожиданным при его комплекции проворством он проскользнул в прихожую, своими скованными руками умудрился открыть дверь и выскочил на лестничную площадку… С лестницы донеслись его удаляющиеся крики:
— Жюв!.. Король!.. Фантомас!.. Караул!.. Я вам ещё покажу!..
Остолбеневшие Жюв и Фандор обменялись недоумевающим взглядом и вдруг разразились гомерическим хохотом. Несколько минут они корчились от смеха, не в силах произнести ни слова.
— Вот это Вульф так Вульф! — выдавил наконец Жюв. — Я знал, что он идиот, но не думал, что до такой степени!
— Но, дорогой Жюв, — заметил журналист, слегка отдышавшись, — согласитесь, что ему было от чего сбрендить! Перед ним появляется некто, кого он считает королём, но в то же время этот король — не король! И он не в состоянии решить, кто же обманщик: я, друживший с ним под видом короля, или тот Фридрих-Христиан, который сейчас находится в «Рояль-Паласе»?
Жюв перестал смеяться и помрачнел:
— Этот дурак не так безобиден, как кажется… Подумать только: он держал в руках Фантомаса и дал ему уйти! Ах, если бы я был на его месте!..
— Если бы вы были на его месте, — заметил Фандор, — Фантомас не появился бы…
Однако время шло, и каждому из друзей было пора направляться: одному — к Мари Паскаль, другому — к леди Белсом.
— Мамзель Мари, а мамзель Мари! Сделайте одолжение, зайдите на минуточку ко мне в ложу!
Этими словами мадам Сейрон остановила проходившую мимо симпатичную кружевницу. Девушка приняла приглашение и уселась в кресло, любезно предложенное ей мнимой консьержкой. Было всего десять часов утра, но у Мари был утомлённый вид и покрасневшие от бессонной ночи глаза.
— Нельзя так переутомляться, милочка, — сказала мамаша Сейрон. — Вы работаете ночи напролёт! Так недолго и заболеть.
Очаровательная кружевница грустно покачала головой:
— Это не из-за работы, мадам Сейрон… Наоборот, работа меня успокаивает, отвлекает от грустных мыслей… Ах, у меня столько неприятностей!
— Не могу ли я вам помочь, милочка? — участливо спросила консьержка.
Неожиданно для себя Мари Паскаль начала всхлипывать. Потом заговорила сквозь слёзы:
— Ах, мадам Сейрон! Меня прямо с ума сводят все эти ужасы, эти таинственные происшествия… Будь проклят день, когда я увидела убийство бедной Сюзи! Будь проклят день, когда я познакомилась с королём! С тех пор произошло столько страшного и непонятного…
И уже в сотый раз она принялась рассказывать консьержке о драматических событиях, перевернувших всю её мирную жизнь. Она говорила о том, как началась их любовь с Фридрихом-Христианом, как внезапно и неожиданно переменился король, как полиция начала её допрашивать, преследовать, почти угрожать ей… Она чувствовала себя отвергнутой, одинокой, затравленной, она больше не могла переносить такую жизнь! Если бы она могла обратиться к человеку, которому полностью доверяет, о котором в своё время ей говорил Фридрих-Христиан, — к инспектору Жюву…
При этом имени консьержка вздрогнула. Зловещий огонь вспыхнул и тут же погас в глубине её зрачков. Слащавым тоном она проговорила:
— Что делать, милочка, в жизни всякое бывает!.. Но мысль ваша неплоха: надо всё честно рассказать этому полицейскому…
— Вы тоже так думаете? — обрадовалась Мари. — Но мне так страшно идти одной к этому строгому господину!
Консьержка помолчала, потом воскликнула, как будто её осенила счастливая идея:
— Мари Паскаль! Вы знаете, с какой симпатией я к вам отношусь… Я докажу вам мою симпатию, и это так же верно, как то, что меня зовут мадам Сейрон! У меня просто сердце обрывается, когда я вижу, как вы убиваетесь! Так вот… Дайте мне две минуты, — надеть шляпку и предупредить уборщицу, чтобы она подежурила за меня. Мы вместе с вами пойдём на квартиру к этому господину Жюву. Уж я-то знаю, как с ним нужно говорить!
29. КОМПРОМЕТИРУЮЩИЕ УЛИКИ
— А всё-таки приятно быть свободным и вот так, запросто, идти по улице!
Жером Фандор бодро шагал, вдыхая свежий воздух и посматривая по сторонам. После длительного пребывания в сыром подземелье, после мучительного ожидания смерти ему казалось, что он воскрес из мёртвых! Обычные вещи приобретали теперь для него особое значение. Сигара, которую он курил, имела особенно приятный вкус, женщины были особенно красивы, а дети — необычайно милы и веселы. Его не мучили ни голод, ни жажда, и это, пожалуй, было самое приятное!
Бодрое настроение Фандора определялось не только хорошим физическим самочувствием. Он предчувствовал близкую победу, которую они с Жювом одержат над своим заклятым врагом!
«Жюв не любит ничего объявлять заранее, — думал он про себя. — Но я-то его хорошо изучил! По его физиономии я вижу, что он напал на верный след! Теперь-то уж он будет действовать наверняка и не даст Фантомасу выкрутиться… Но для этого необходимо обложить бандита со всех сторон. Нам надо точно знать, кто является его пособниками».