Страница 82 из 117
Нет, «камикадзе» не смогли сдержать наступающую лавину советских войск. «Один танк вспыхнул, — пишет впоследствии в своих воспоминаниях японский офицер Хаттори. — Другие, развернувшись в боевой порядок, упрямо двигались вперед. Это и были те самые «Т-34», которые овеяли себя славой в боях против германской армии. Они, используя складки местности, заняли оборону. Было видно, как из укрытия по соседству с русскими выскочили несколько японских солдат и побежали по направлению к танкам. Их тут же сразили пулеметные очереди. Но вместо убитых появились новые «камикадзе». С криками «банзай!» они шли навстречу своей гибели. На спине и на груди у них была привязана взрывчатка, с помощью которой надо было уничтожить цель. Вскоре их трупами была устлана высота. В лощине горели три подожженных ими русских танка…»
Тяжелые бои развернулись за город Муданьцзян: части Квантунской армии защищали его особенно отчаянно. Появилось много «камикадзе» — смертников, бросались они под танки, — выслеживали офицеров, отыскивали артсклады и, проникнув в них, взрывались вместе со снарядами. Не доблесть, а слепое изуверство, тупой бесполезный фанатизм.
Один из таких смертников незаметно подобрался к складу боеприпасов близ стоянки автобата на окраине китайской деревушки. С воинственным воплем, похожим на стон, обреченный солдат ринулся через проволоку, влез между ящиками. Тотчас полыхнуло там и затрещали, лопаясь в огне, патроны. Шоферы выволокли из-под ящиков обожженного, воющего от боли самоубийцу. Плюнули ребята от досады на такую дикость, побежали за санитарами. Уложили японца на носилки, понесли в санчасть, а маленький Лапшин шел рядом, говорил укоризненно:
«Ну и дурак ты, на кой ляд тебе это сдалось — умирать! Живи себе да нас вспоминай. Твоя понял?»
(Справедливости ради следует отметить, что свои солдаты, готовые пожертвовать собой ради победы, всегда считаются героями, достойными подражанию, а вражеские — безумцами и дураками. Сравним: «Великий подвиг товариша Матросова должен служить примером» и «Не доблесть, а слепое изуверство, тупой бесполезный фанатизм…»)
Отряды «камикадзе» были в каждом полку и каждом батальоне. Их, случалось, оставляли при отступлении в тылу противника, чтобы сеять там панику, уничтожать советских военнослужащих.
Кандидатов в эти бригады отбирались как уже говорилось, на добровольной основе. Потом их сводили в отдельные отряды и специально готовили. Перед боем они обычно писали завещания. «Дух высокой жертвенности, — говорилось в одном, — побеждает смерть. Возвысившись над жизнью и смертью, должно выполнять воинский долг. Должно отдать все силы души и тела ради торжества вечной справедливости». К завещанию прикладывались в конверт прядь волос и ноготь. На тот случай, если не останется праха солдата.
Другое завещание начиналось словами: «Высокочтимые отец и мать! Да вселит в вас радость известие о том, что ваш сын пал на поле боя во славу императора. Пусть моя двадцатилетняя жизнь оборвалась, я все равно пребуду в вечной справедливости…»
Думается, нелишне добавить: имело определенное значение и то, что «камикадзе» получал повышенное армейское довольствие. А-фирма, где ранее работал такой солдат, после гибели смертника-добровольца обязана была выдать его семье тридцатитрехмесячное жалованье.
Могу добавить, что все «камикадзе» указом императора посмертно повышались в звании на две ступени, а многие из них награждались орденами империи — «Орденом Золотого Сокола» и «Орденом Восходящего Солнца».
Я уже давно собираю предсмертные письма и записки «камикадзе». Предлагаю ознакомиться с некоторыми из них. Возможно, они внесут ясность в понимание того настроения, с которым японцы уходили в последний бой, охарактеризуют их психологическую подготовку.
«Я опережаю тебя, мама, во встрече с небесами. Молись за меня, мама!
«Не завидуйте отцам ваших друзей: ваш папа стал богом и всегда смотрит на вас с небес.
«Дорогая Мокко, вырастай большой и здоровой. Твой папа отправляется в атаку на врагов. Когда ты вырастешь — ты все поймешь.
28 октября 1944 г., старшина Матсуо Исаоиз 701-й воздушной группы отправил письмо с Филиппин:
«Дорогие родители! Пожалуйста, поздравьте меня. Мне предоставлена прекрасная возможность умереть. Это мой последний день. Судьба нашего отечества зависит от решительной битвы в южных морях, где я опаду подобно цветкам сияющего белизной вишневого дерева.
Я (…) умру без следа вместе с моим командиром эскадрильи и другими товарищами, я желал бы родиться семь раз, чтобы каждый раз смеяться над врагом.
Сейчас я радуюсь шансу умереть, как мужчина! До глубины сердца я благодарен моим родителям, которые растили меня с постоянной молитвой и заботливой любовью. Я также благодарен моему командиру эскадрильи и вышестоящим офицерам, которые смотрели за мной, как если бы я был их собственным сыном, и хорошо готовили меня.
Спасибо вам, мои родители, за 23 года, в течение которых вы заботились обо мне и наставляли. Я надеюсь, что этот мой поступок хоть в какой-то незначительной мере отплатит вам за все, что вы сделали для меня. Вспоминайте по-хорошему обо мне и знайте, что ваш Исао погиб за нашу страну. Это мое последнее желание, и больше нет ничего, что бы я хотел.
Я вернусь как дух и с нетерпением жду вашего визита в храм Ясукуни. Пожалуйста, лучше заботьтесь о себе.
Как славен корпус специальных атак и его подразделение «Гиретсу», чьи бомбардировщики атакуют врага. Наша цель — спикировать на вражеский авианосец. Здесь находится кинооператор. Он снимает. Возможно, что вы сможете увидеть нас в выпуске новостей в театре.
Нас 16 воинов, управляющих бомбардировщиками. Пусть наша смерть будет так внезапна и чиста, как разбитый вдребезги кристалл.
Письмо Энсина Ямагути Терио из 12-й воздушной флотилии:
«…Меня выбрали совершенно неожиданно в подразделение специальных атак. И сегодня я отправляюсь к Окинаве. Если бы мне был отдан приказ совершить самоубийственный полет, то мое искреннее желание — достигнутьуспеха, выполняя свой последний долг. И даже сейчас, в таких обстоятельствах, я не перестаю восхищаться прекрасной Японией. Что это, моя слабость?.
Моя жизнь на службе не была наполнена сладкими воспоминаниями. Это жизнь в покорности, смирении и самоотречении, естественно, не комфортная. Не способный к служебной жизни, я могу лишь использовать тот шанс, который она не дает — умереть за свою страну…»
ещё одна запись в дневнике Окабе Хейити, сделанная 22 февраля 1945 г.:
«…Вылет планируется в течение следующих десяти дней, fl — человек, и надеюсь, что не буду ни святым, ни подлецом, ни дураком — просто человеком.
Как тот, кто провел жизнь в тоскливом стремлении к чему-то и в постоянных поисках, я умру с решительностью и надеждой, что моя жизнь послужит «человеческим документом». В мире, в котором я жил, было слишком много раздоров. Поэтому сообщество рационального человеческого сосуществования должно быть лучше обустроено…
Мыс радостью служим нации в этой жестокой борьбе. Мы будем таранить вражеские корабли, лелея надежду на то, что Я иония станет местом, где живут только любящие семьи, храбрые женщины и прекрасная дружба.
Если по странному стечению обстоятельств Япония вдруг выиграет эту войну (!) — это будет фатальным невезением для будущего нации. Было бы лучше пройти через настоящие тяжелые испытания, что только укрепит ее.