Страница 41 из 47
– В самом деле? На что же?
– На занятие любовью, – сказала я ровно.
– Понятно. – Он помолчал секунду. – Конечно. Тогда вы и поменялись местами, полагаю?
– Да. Но, Ричард, расскажи мне, что произошло. Этот человек, Марсден.
– Позже. Слушай, дело повернулось так, что у нас появился шанс победить. Увидев «мерседес» и фургон, они остановятся. Нас двое вооруженных мужчин, и неожиданность на нашей стороне. Все утрясется очень скоро.
– Что ты собираешься делать?
Он коротко засмеялся:
– Понятия не имею. Не сомневаюсь, вдохновение осенит меня в решающий момент.
– Где мистер Марсден?
– Пошел взглянуть на нашего друга Пауля… Слушай, это автомобиль?
Мы замерли, напрягая слух и отсеивая мириады ночных звуков. Я начала воспринимать шепот моря; не дышащую, мерно накатывающую и уходящую печаль северных волн, знакомую мне, но долгое бормочущее «хаш-хаш» замкнутой берегами воды. И надо всем – пение сосен.
– Нет, – тихо сказала я вскоре, – не слышу.
Он постоял еще какое-то время, наклонив голову и вслушиваясь, затем расслабился. Я заметила смутное мерцание пистолета, когда он перевернул его в руке.
– В «мерседесе» был пистолет, – сказала я быстро. – Он лежал у меня на коленях, когда нас занесло. Если его удастся найти, нас будет трое…
– Нет. – Его голос прозвучал категорично. – В самом деле, нет. Ты останешься позади, за линией огня, в траншее. – Он поднял руку и указал в глубь рощи. – Примерно в сорока метрах за этими деревьями находится каменистая насыпь с сухой лощиной за нею. Дэвид там. Ты подождешь с ним.
Я открыла рот, собираясь запротестовать, но в эту минуту нас прервал Марсден, внезапно появившийся из темноты.
– Он все еще без сознания, – сказал он вполголоса, – но ничего, кажется, не сломано. Мы перенесем его сюда на всякий случай и свяжем в фургоне. Не стоит рисковать, что они увидят его лежащим возле машины и заподозрят неладное, прежде чем остановятся. Осталась еще веревка?
– Сомневаюсь. – Ричард встал, и они вдвоем двинулись, к фургону. – Боюсь, мы использовали всю, что была. Меня охватило нелепое желание рассмеяться.
– На Андре?
– М-м-м? – голос Марсдена звучал глухо. Он, похоже, рылся в ящике с инструментами. – Андре? Кто это?
– Водитель фургона.
– О да! Он внутри, связанный. С ним все в порядке.
Ричард тихо заговорил внутри фургона:
– Здесь ничего. Чарити, у твоего жакета есть пояс?
– Нет.
– О, дьявол! – Он мягко приземлился возле меня на слое сосновых иголок. – Это начинает превращаться в фарс. Слишком много негодяев, и нечем их связывать. И ни за что на свете я не осмелюсь отдать свой ремень от брюк.
– Сомневаюсь, что Пауль Вери причинит нам много неприятностей, – заметил Марсден, – но лучше обезопасить себя. Может, в багажном отделении «мерседеса» найдется канат? Идите, Байрон? Пойдем и достанем его.
– Хорошо, – сказал Ричард, – Чарити, если ты услышишь шум автомобиля, иди назад к лощине и оставайся там с Дэвидом, пока мы за вами не вернемся.
– Да, Ричард, – отозвалась я кротко.
Но Марсден был сделан из материала посуровее.
– Я нашел в «мерседесе» пистолет. Может быть, она…
– Нет, – решительно сказал Ричард снова. – Мы оба, и вы и я, стреляли в нее сегодня, Крамеру может повезти больше.
– Прекрасно сказано, – заметила я, и Марсден рассмеялся.
– Пойдемте.
Не успели они сделать и двух шагов, как я вскочила и прижалась спиной к дереву. Вся моя хрупкая самоуверенность разлетелась вдребезги.
– Вот он! – сказала я хрипло. – Слушайте!
Сквозь призрачную песню сосен, сквозь потаенное дыхание моря мы расслышали слабый, но безошибочный шум мотора.
– Проклятие! – тихо сказал Марсден.
– Приближается на большой скорости, – заметил Ричард, вслушиваясь.
Мое сердце вылетало из груди.
– Это в самом деле моя машина, черт бы его побрал… Чарити, прошу тебя.
– Я иду.
Мой голос, как и тело, дрожал. Мне пришлось оттолкнуться от твердого успокаивающего ствола сосны. Я едва видела двух мужчин, движущихся как тени, под прикрытием фургона. Я бросилась прочь от дороги, через деревья. Шум мотора «бентли» прорезал тишину, нарастая. Я миновала сосны и продралась через заросли кустарника в человеческий рост. Впереди замаячила темная масса, должно быть, каменная насыпь. «Бентли» приближался стремительно, его мотор рычал на гневной осиной ноте. Я достигла подножия насыпи и остановилась. Не было сил идти дальше. Наверное, это была запоздалая реакция или что-то в этом роде, но я поняла, что застряла здесь, дрожа и обливаясь потом, холодная как лед, устремив взгляд сквозь сосны назад, в сторону дороги.
Я увидела сияние огней машины, прорезающее тьму с вершины утеса. Звук его мотора вдруг усилился, когда он прошел поворот в полумиле отсюда. Сосны парили в небе, как огромные грозовые тучи, в свете фар.
Фары потухли, и «бентли» устремился к нам при едва заметном свете подфарников, самонадеянный, угрожающий, – тигр, идущий убивать. Они увидели сосны. Я услышала, как коротко проскрипели тормоза, когда машина вышла на последний отрезок пути. В любую минуту теперь они увидят фургон и остановятся. Рычание «бентли» стало ниже. Он стремительно приближался, поворачивая вправо, на проселочную дорогу.
И тут ночь разорвал невероятный рев другого мотора. «Мерседес»!
Не помню, чтобы я двигалась, но, должно быть, бежала к дороге как сумасшедшая. Я знала только, что Пауль Вери пришел в себя, каким-то образом забрался в «мерседес» и хотел предупредить сообщников.
Я увидела, как «бентли» свернул на проселочную дорогу на утесе и услышала визг тормозов. «Мерседес», ревущий словно бомбардировщик, прыгнул вперед, накренился на простреленное переднее колесо и развернулся боком поперек дороги.
У «бентли» не было ни одного шанса.
Раздался пронзительный крик, и машины встретились с тошнотворным грохотом рвущегося металла и визжащих тормозов. Какой-то отвратительный каприз судьбы включил во время удара фары «бентли», так что на одно бесконечное мгновение, когда две машины, сомкнувшись, встали на дыбы металлической башней, его фары словно выстрелили в небо огромными струями света. Машины висели, черные на фоне черного неба, сцепившись на самом краю ужасного утеса, потом луч света описал большую сияющую дугу, и оба автомобиля рухнули вниз, в море.
После жуткого удара на секунду воцарилось молчание, разорванное затем звуками эха, пока потревоженное море набегало и разбивалось об утес внизу. Волны снова и снова бились о скалу, пока, наконец, истратив энергию, не успокоились и не вернулись к прежнему шепоту.
Последние тучи разошлись, разорванные ветром, и лунный свет, бесконечно чистый и нежный, упал на движущуюся воду.
ГЛАВА 27
О мой нежнейший демон!
Кто женщину поймет?
Шекспир
Дэвид все еще спал. Я пошла искать его, оставив обоих мужчин смотрящими вниз с утеса. Они перегнали фургон через шоссе на проселочную дорогу, развернули его носом к морю и включили фары. Марсден сказал, что не было и одного шанса из миллиона хоть кому-то из троих остаться в живых, но мы не могли уехать, не убедившись в этом. С содроганием я оставила их и отправилась назад через деревья к Дэвиду. Забравшись на вершину каменной насыпи, я обнаружила, что прекрасно вижу дорогу при лунном свете. Подо мной среди четких мохнатых теней лежала лощина. Под выступом скалы среди листвы шевельнулось что-то темное. Я торопливо сползла вниз и была встречена бесформенной тенью, повизгивающей и извивающейся с приглушенным восторгом.
– Роммель! – Опустившись на колени в пыль, я обняла его. – О, Роммель! Ведь я чуть не убила тебя, бедняжка!
Роммель одарил меня щедрым, хотя и мокрым прощением и побежал, повизгивая от возбуждения, к скале. Я последовала за ним.
Дэвид лежал, свернувшись клубком, накрытый пиджаком. Он выглядел очень юным и трогательным. Его темные ресницы были так похожи на отцовские, что меня охватило какое-то особое чувство, не испытанное ранее. Я снова встала на колени возле него и коснулась его рук. Они были холодные. Я дотронулась до его щеки и ужаснулась, почувствовав влагу под пальцами, но немедленно Роммель, лихорадочно облизывая другую щеку, указал разгадку. Я оттолкнула пса.