Страница 34 из 35
Окинув взглядом друзей, Ланьо смахнул со лба прядь волос и неспешно навел видоискатель на скелеты как бы парящих в смоге конструкций на подступах к Пустыне. Затем оттянул вниз рычажок на цилиндрическом корпусе талассоида. Легкий толчок и негромкое гудение дали знать, что аппарат заработал. И тут же мощные невидимые лучи пробили одновременно два поля. Сонографы в домах замигали и – отключились.
Как раз в эти минуты из цирка повалил народ – встрепанный, взбудораженный увиденным зрелищем. На улице паника мгновенно улетучилась, и толпу разобрал смех от одного воспоминания о полысевшем правителе. Но вот Скрипач прислонил к плечу скрипку и взмахнул смычком. Хохот оборвался. Над улицей Жареных Уток разлилась удивительная мелодия. Ключевой водой она просочилась в цирк и вытолкнула на улицу дежурных полицейских. За ними из цирка выехал на лошаденке Дон Ких, следом шли Отважный Шкипер, Ром и Джулия.
Скрипка зазвучала на самой звонкой и высокой ноте. Вереница людей, с Пиплом и Эльзой Кнэп впереди, потянулась в сторону Пустыни.
«Кажется, время сказать свое главное слово», — подумал Поэт и под аккомпанемент скрипки стал громко читать стихи. Как и мелодия Скрипача, они увлекали за собой, потому что строки их сочинялись не машиной, а живым умом и сердцем. В них было предчувствие нового и бесстрашие:
Рядом с Поэтом шагал Художник, окруженный детворой. Из карманов куртки, из-за пазухи он вынимал и разбрасывал вокруг расписные бумажные кораблики. Дети хватали их и раздавали идущим.
Тогда-то все и услышали четкий пульсирующий рокот, напоминающий биение сердца. И узнали его – это он порой прорывался в фильмосны.
Оставили свои кастрюли домохозяйки, вышли из-за столов чиновники, выбежали из колледжей дети. Со всех концов города люди устремились на звуки чего-то огромного, пока еще невидимого, но близкого.
Захлопали форточки, из стеклянных дверей магазинов посыпались стекла, в город ворвался ветер. Тот самый, что до сих пор проживал лишь в тополях на улице Жареных Уток. Волосы девушек заплескались флагами. Словно крылья, затрепетали за плечами шарфы. С мужчин сорвало шляпы, и они, как мальчишки, со смехом погнались за ними.
— Оно шумит, шумит! — крикнул Бамби и помчался назад, в цирк, к сторожу Доду, который просил когда-то разбудить его, если вдруг случится что-нибудь чрезвычайное.
Он нашел старика в каморке, бесцеремонно растолкал и вытащил на улицу.
Дод шевельнул ноздрями, глубоко потянул воздух, насыщенный запахом ракушек и водорослей, и его линялые глаза набрякли слезами.
— Наконец-то, — прошептал он. — Пахнет морем! Мо-рем! Мне рассказывал о нем мой дед… — Он зашатался на негнущихся ногах, и Бамби поддержал его.
Тут с неба на лысину Дода упали две капли. Крупные, величиной с яйцо чайки.
Грянул гром, и по крышам забарабанил сверкающий дождь.
Дод забежал в цирк, стал открывать звериные клетки.
— Что ты делаешь? — опешил Бамби, но тут же расхохотался, увидев, как звери подставляют морды под блестящие струи дождя и довольно урчат.
А на втором этаже Первый Эрудит и Эластик, застрявший в цирке из-за лопнувшей подтяжки, приводили в чувство Умноликого. Когда загремел гром, Эластик кубарем скатился вниз, чтобы узнать, в чем дело. Дождь как из ведра и выходка старого Дода испугали его.
— Дод, вас надо уволить! Вы!.. Что вы натворили! Они съедят прохожих и нас с вами! Да-да! А может, нет? — Эластик так волновался, что из круглого мячика превратился в сморщенную сосиску. Он метался среди зверей, тщетно пытаясь загнать их в клетки. Сзади неслышно подошел лев Зер и мягко схватил его за штаны.
— Я буду жаловаться! — Эластик споткнулся и неловко упал прямо на льва. Зер с перепугу подпрыгнул, рыкнул и потащил на себе ошалевшего гимнаста. — Ты сделаешь из меня мешок костей! — орал Эластик, не в силах расцепить пальцы на холке зверя. И со слабой надежной добавлял: — А может, нет, а?
Со своей орущей ношей лев чуть не наскочил на человека в черном цилиндре. Человек резко остановился. Цилиндр слетел с его головы, и Эластик с ужасом узнал мистера Вэга. Впрочем, узнать его было непросто: дождь начисто смыл с хозяина цирка лицо. Нос, глаза, губы потекли, и осталась гладкая как доска поверхность, на которой можно было рисовать теперь все, что угодно. И только голос, похожий на скрип двери, напоминал прежнего мистера Вэга.
Чей-то пронзительный вопль заставил Эластика расцепить пальцы, и он свалился со льва. Кричал правитель Сондарии, которого Первый Эрудит выволок под дождь, надеясь привести в чувство. Умноликий кричал так долго и свирепо, так бешено извергал слюну, что случилось непредвиденное: он сначала превратился в огромный мыльный пузырь, а потом вдруг лопнул, оставив на асфальте лишь ошметки пены.
С улицы Жареных Уток дождь переплеснул на город. Прохожие останавливались, ловили его ртом и ладонями. Это было удивительное зрелище: с неба лилась чистейшая ароматная вода. Такого в Сондарии не видывали много лет.
— Стойте! Назад! — закричала мисс Жэфи, пытаясь остановить бегущих к морю детей.
И вдруг на глазах у всех начала таять. Да-да, мисс Жэфи таяла под дождем как леденец! Мощная фигура ее истончилась, стала прозрачной и наконец совсем исчезла. Но это никого особенно не удивило. Куда удивительней были острые, хлесткие струи дождя.
Дождь смывал с города сонную одурь. Синеглазые и звездочёты весело расхаживали по улицам, и никому не приходило в голову сказать им что-либо грубое. До того ли, когда в городе творится такое!
А по улицам бродили странные люди в необычных одеяниях.
Высокий, худой человек в смешном картонном шлеме, потрясая палкой, которую он принимал за копье, весело обращался к прохожим: «Сеньоры! Не прячьтесь от дождя! Он смоет с вас пыль скуки, стряхнет зевоту и вселит надежду в сердца».
Крепко держась за руки, не боясь косых взглядов, то в одном конце города, то в другом появлялись юноша и девушка, чем-то похожие на Рикки и Ленни.
И ходил по дворам человек в полосатой тельняшке и белой кепке с черным блестящим козырьком. Он складывал ладони рупором и громовым голосом провозглашал: «Нас ждут ураганы!»
Тем временем близнецы бежали в сторону Пустыни. Людская лавина с улицы Зигзагов чуть было не сшибла их, и они отскочили к стенам домов. Но Чарли подхватило, понесло вперед. Он задыхался, едва не падал от усталости. С трудом удалось ему вырваться из этого людоворота. Мальчик юркнул в какой-то подъезд и свалился на асфальт. Толпа пронеслась мимо. Тэйка с Альтом заметались, бросились искать его. Альт всхлипывал на бегу:
— Где мой Чарли? Верните мне Чарли! Мы – близнецы! Мы хотим быть вместе!
Чарли с трудом поднялся, вышел на улицу. Тэйка и Альт чуть было не налетели на него.
— Тебя ранили? — испугался Альт. — Скажи, где больно? В сердце? Я отдам тебе свое сердце. Тебя ранили? В руку или в ногу? Я отдам тебе все. Мне ничего не жаль! — всхлипнул он.
— Да замолчи ты, — простонал Чарли. — Здоров я, только очень устал. Дайте отдышаться. — И долгим взглядом посмотрел на Альта. — Глупый, — сказал он совсем по-взрослому. — Ведь у нас все одинаковое, даже капушки на ногтях выступают у обоих перед днем рождения… Ты – это я, а я – это ты. Да разве… — Он не договорил, махнул рукой, и тогда Альт сообразил, что действие пилюль кончилось и Чарли уже прежний.
— У тебя сердце?.. — проговорил Альт, робко прикасаясь к плечу брата.
— Да, у меня сердце! — Чарли хлопнул себя по груди. — Сердце у меня! Вот оно – бьется и ноет, и я хочу это чувствовать всегда.
— Чарли, Альт, — удивленно протянула Тэйка. — Вы опять похожи, как… — Она запнулась, подыскивая точное сравнение.