Страница 22 из 31
— Отвернулся бы… от родителей?
— Да, от них. Не пойми меня неверно, Пат. Я очень их любил и уважал. Но твою мать я люблю куда больше. Видишь ли, милая, когда полюбишь кого-то вот так, по-настоящему, это изменит всю твою жизнь… Погоди, скоро сама узнаешь.
— Но мне бы не хотелось выбрать человека, который не понравится тебе и маме, — возразила Патриция.
Какие пророческие слова! Разве могла она тогда даже на минутку представить себе, что почувствуют ее родители, особенно мать, если она объявит, что влюбилась в одного из Стюартов.
Влюбилась ли?
Патриция принялась расхаживать по комнате. Нет, она вовсе не влюбилась в Нолана. Она не так глупа, чтобы позволить себе подобное! Она слишком уважает себя, ценит свое душевное спокойствие. Нельзя позволить себе полюбить мужчину, который не отвечает взаимностью. Но даже если бы и он полюбил ее, она не смогла бы соединить с ним свою жизнь.
Однако вопреки здравому смыслу, вместо того чтобы с нетерпением ждать воскресенья, зная, что, если она выполнит свою задачу, то наконец-то вернется домой и забудет Нолана, Патриция чувствовала: сама мысль об этом приводит ее в ужас. Но она ничего не могла поделать. Воскресенье неумолимо приближалось.
6
Дом в Аделаиде был именно таким, каким Патриция его себе представляла. Большой, уютный, расположенный довольно далеко от дороги. Традиционная подъездная дорожка, фасад восемнадцатого века, увитый нежными побегами гигантской глицинии.
Хотя Патриция приехала на встречу в качестве няни, едва они вошли в дом, Сильвия забрала у нее дочку и велела веселиться, пока она сама будет показывать родственникам свое сокровище.
Несмотря на большие размеры, гостиная была переполнена. Брайан и Элен уже находились здесь вместе с дочерьми-близнецами, Джонни. Все они сразу окружили Патрицию и стали расспрашивать о ее теперешнем житье. А Мишел и Джина поблагодарили за красивые брошки, которые она вручила им на восемнадцатилетие.
— Мне надо представить тебя деду, — подошла к ним Сильвия и протянула малышку Элен.
— Боюсь, Брюс не в лучшем расположении духа, — предупредила Элен. — Кажется, Родни напомнил ему о твоем отце, Сильвия. Он считает, что Брайан не слишком-то старается отыскать Ричарда.
— Отца не найдут, пока он сам этого не захочет, — резко ответила Сильвия. — Если бы дедушка это понял! Но когда дело касается папы, он слеп и глух. Хотелось бы мне сказать ему правду. Но он и слушать меня не хочет.
— Он тебе просто не поверит. Ему нужно цепляться за свою веру в Ричарда, — промолвила умудренная жизненным опытом Элен. — Извините, Патриция. — Она повернулась к девушке. — Так неделикатно с нашей стороны — обсуждать при вас свои семейные дела.
— Да Патриция уже почти член семьи, — махнула рукой Сильвия, а затем лукаво добавила: — Может быть, пройдет не так много времени, и она официально станет принадлежать к нашему клану.
Патриция начала было возражать, но ее щеки предательски вспыхнули. Элен с любопытством поглядела на нее, но ничего не сказала.
— Нолан просто без ума от няни Одри, — доверительно сообщила Сильвия. Патриция вновь вознамерилась протестовать, но та лишь засмеялась: — Ты уже выдала себя, не стоит отрицать очевидное.
— Здравствуйте. Я надеялся увидеть вас здесь и не ошибся, — услышали они мужской голос.
Патриция с облегчением обернулась к Родни, радуясь возможности прервать неприятную для нее беседу. Но Сильвия взяла ее под руку, явно не собираясь оставлять с молодым человеком наедине.
— Извини, Родни, но мне нужно поскорее представить Патрицию деду.
— Неужели вы еще не знакомы с ним? — спросил Родни, намеренно игнорируя кузину. — Это серьезное упущение! — Он широко улыбнулся и медленно обвел девушку взглядом с головы до ног, оценивающе задерживаясь на каждом изгибе длинного стройного тела.
Патриции этот взгляд активно не понравился, но она ничем не выразила своего чувства и спокойно ждала, что произойдет дальше. Родни же, не церемонясь, бросил:
— Идемте. Предупреждаю вас, он… — И потащил ее за собой к лестнице.
— …Не любит англичан, — сухо закончила Патриция. — Да, знаю. Мне уже сообщили.
— Но сам я, заметьте, ничего против них не имею. — Родни посмотрел на нее с особым выражением. — Скорее наоборот. Заявляю это официально.
— Однако ваша жена, насколько я знаю, австралийка. — Патриция сделала легкое ударение на слове «жена».
— Да, — невозмутимо согласился Родни и усмехнулся. — Моя жена — маленькая, пухленькая, весьма некрасивая брюнетка. А я предпочитаю длинноногих шатенок, особенно таких эффектных, как вы.
Невероятная наглость и цинизм! Патриция холодно ответила:
— Вот как. Но, к сожалению… или к счастью, меня совершенно не привлекают женатые мужчины, особенно такие, которые плохо отзываются о своих милых и достойных супругах. Извините, думаю, мне лучше обойтись без сопровождающих. — И она решительно двинулась прочь.
Однако далеко уйти ей не удалось — дорогу вдруг преградил мрачный Нолан. Когда он появился и почему так на нее смотрит?
— Нолан… — Ее голос почему-то прозвучал виновато, как у ребенка, которого застали врасплох у запретной коробки с печеньем.
— А, это ты, Нолан. Как поживаешь? — протянул за ее спиной Родни. — Я как раз собирался представить Патрицию деду.
— Неужели? Однако сначала ты решил провести ее по всему дому, — холодно отозвался Нолан, окинув взглядом пустую комнату, куда Родни уже успел затащить свою спутницу. — Твой дед сейчас в библиотеке. Кстати, вместе с твоей женой.
— Вот как? А мы не могли его найти, — весело парировал Родни.
Он не пытался больше настаивать на своих правах в отношении Патриции и быстро ретировался. А она осталась наедине с разгневанным Ноланом.
— Мог бы и догадаться, — мрачно вымолвил он. — Свой свояка… Ну, и все такое. Предупреждаю, большого удовольствия от Родни ты не получишь.
— Какая же тогда между вами разница? — пошутила Патриция, стараясь скрыть охватившее ее смятение.
Она тут же поняла, что зашла слишком далеко, но было поздно. Нолан схватил ее за руки, рот скривился от негодования. К счастью, в комнату заглянула Сильвия.
— Что, опять ссоритесь? А я-то надеялась, что вы наконец помирились. Целовались бы лучше, вместо того чтобы драться.
И она исчезла, услышав зов мужа, прежде чем они успели вымолвить хоть слово.
— О чем это она? — строго спросил Нолан.
— Сильвия считает, что мы… что у нас роман, — дрожащим голосом сообщила Патриция.
— Что?!
— Нечего винить меня. Это не я втащила тебя к себе в номер отеля, а потом оставила записку у портье всем на обозрение, — напомнила Патриция сердито. — Тебе так хотелось заставить Лиз поверить в наш «роман», что ты не подумал об остальных свидетелях.
— Ясно. А ты, конечно, и не подумала рассказать Сильвии правду.
Сарказм его тона заставил Патрицию вздрогнуть. Но она не собиралась спускать ему все с рук, хотя и не хотела, чтобы он увидел, как сильно ее ранят эти слова.
— С какой стати мне исправлять твою грязную работу? Заварил кашу, теперь сам и расхлебывай.
— И то правда, — процедил Нолан сквозь зубы. — Тем более что у тебя есть свои тайные цели и тебе удобно, чтобы все тут считали, будто мы как-то связаны.
Он слишком близко подошел к истине. Патриция, чувствуя свою вину, потихоньку начинала впадать в панику.
— Никакого удобства тут нет! — выпалила она.
— Ну да! А я вот другого мнения. Не хочется обвинять тебя во лжи, но припоминаю, по крайней мере, два случая, когда тебе было приятно быть рядом со мной, — насмешливо протянул он.
Патриция недовольно уставилась на него во все глаза.
— Ты силой поцеловал меня… — Она покраснела под взглядом Нолана. — Я тогда думала о другом мужчине, — продолжила Патриция дрожащим голосом. Потом резко развернулась и направилась к приоткрытой двери, но не смогла удержаться от прощального выпада: — При нормальных обстоятельствах я не стала бы… я и не…