Санкция на черную магию

Дверь в ванную Айви снова открылась, и она двинулась в свою комнату.

«Неужели у меня не может быть хоть одного разговора, чтобы его не подслушивали?»

– Теперь совет придет за тобой, – сказала я, чувствуя себя лучше по какой-то причине. – Они знают, что ты помогал мне.

Взгляд Пирса блуждал по стропилам.

– Они бы все равно это сделали. Меня никогда не изгоняли официально, потому что я был из Ковена, и это было бы очень обременительным. Близорукие свинопасы. То, что я имел дело с демонами, чтобы убивать их, ничего не значило. Их умозаключения не стоят даже презрения.

Перед глазами расплывалось, и я подумала об очень сильных чарах, не проклятиях, которые они плели, а потом о беседе, произошедшей между нами в доме Ника. Как я могла не волноваться о том, что думает Ковен?

– Почему именно они так старались убить тебя, как бы то ни было? – спросила я. Я должна была знать. Я видела, на что он способен, и я должна была знать, что он сделал.

Опустив голову, Пирс посмотрел на свои руки.

– Обстоятельства не особенно влияли на мое положение, – сказал он мрачно. – Я добился доверия демонов, чтобы убивать их, но можно догадаться, что это не было причиной для Ковена. По-видимому, тогда они боялись демонов намного сильнее, чем сегодня.

Журнальный столик стоял между нами, но мою кожу покалывало.

– Поэтому Ал думает, что ты убьешь меня, – спросила я. – Потому что ты убиваешь демонов, а я ученица одного из них?

Пирс покачал головой.

– Я бы не причинил тебе вреда, даже если бы ты сама была демоном.

Задняя дверь захлопнулась за Айви, и я вздрогнула, поскольку забыла, что она была здесь.

– Хорошо, – сказала я, немного более горько, чем хотела,–– потому что, вероятно, я одна из них.

Но Пирс только коснулся своего носа и улыбнулся.

– Ты чувствуешь себя лучше, – заявил он.

Да, это было так. Неожиданно занервничав, я встала.

– Это не то, что ты есть, а то, кто ты есть, – сказал Пирс, и когда он тоже поднялся, я направилась в коридор. – Я видел тебя, когда ты только перевесила чаши весов женщины, и могу сказать тебе, что в уме сейчас ты такая же, как тогда.

– И какая же я? – спросила я из темной прихожей.

Пирс молчал, пока не остановился прямо передо мной, на его лице были написаны нечитаемые эмоции.

– У тебя твердая воля, чистые намерения и сила в магии. Но сейчас это сочетается с мудростью, кроме того, ты стала еще более красивой и замечательной.

Я собралась отвернуться, и он повернул меня обратно.

– Ты – тень серого вихря, уравновешивающая потребности и желания, – добавил он, наблюдая за мной. – Ты хорошая, Рэйчел. Независимо от того, куда приведет тебя твой выбор, ты останешься такой же.

Мои глаза потеплели, когда эмоции приняли другое направление. Черт побери, это было как раз то, в чем я нуждалась, но я слишком хорошо знала правду, чтобы доверять сказкам.

– Разве можно быть хорошим, если ты знаешь чересчур много или если твои ошибки создают еще больший беспорядок? – спросила я, несчастная.

Его рука упала с меня.

– Тобой движет любовь. Она значит все. Забери ее у того, кто все потерял, и потом получишь еще больше.

Я опустила голову, чувствуя, как тяжесть в моей груди начала рассеиваться. Выдохнув длинно и медленно, я поняла, что нашла свое утешение в его словах. Меня накрыло спокойствие. Айви и Дженкс. Его семья. Моя церковь. Даже Ник. Может быть, Трент. Они все были важны для меня. Поэтому я жила среди жестоких людей с тонким налетом цивилизованности. А кто б не жил? Я знаю их. Я люблю их. Я буду бороться за их выживание, а об остальном подумаю завтра.

– Ты вернулась, – сказал Пирс тихо. – Ты быстро встаешь на ноги, госпожа ведьма. Что ты собираешься делать с фэйри?

Слабое замешательство согрело мои щеки.

– Я думала, что мы просто отпустим их, если они пообещают оставить нас в покое, – ответила я, направляясь в заднюю часть церкви.

Я чувствовала себя по-другому, и я не знала, почему. Может быть, это было потому, что я не расплакалась у него на плече, а отстояла свои решения. Приняла их. Если это было ошибкой, тогда я исправлю ее.

Пирс покачал головой, стоя со мной почти плечо к плечу, и поняв, что я предлагаю надеяться на то, что фэйри сдержат свое слово, я поморщилась.

– Ты прав. Глупая идея. Хотелось бы посадить их в ящик и отправить на Борнео.

– Ты никуда не сможешь их отправить, – возразил Пирс. – Это ничтожные семь-девять воинов без крыльев. Я полагаю, я хочу сказать, я считаю, что их ждет голодная смерть. Они существуют, живя в чьей-то власти.

– Ничего правильного я не могу сделать, не так ли?

Мы достигли задней гостиной, и я взглянула на новые часы Айви, которые она поставила на каминную полку, гадая, достались ли они ей от Пискари.

«Час после восхода солнца, и я все еще жива. Как на счет этого?»

– Вопрос не о правильном и неправильном, – ответил Пирс, потянувшись открыть дверь. – Мне нравится, что ты создаешь выбор там, где его нет. Однако мне бы хотелось посмотреть, как ты справишься с этим.

– Ты не собираешься помогать мне, да? – спросила я, и он усмехнулся.

– Вот это да, Рэйчел. Просить меня подумать – это сложная задача.

Мои брови взлетели, но я была в гораздо лучшем настроении, когда звуки сада окружили меня. Сделав глубокий вздох, я вышла на небольшое заднее крыльцо.

Сад и кладбище за ним были не так плохи. С вершины лестницы я видела широкое кольцо выжженной земли, где проклятие начало действовать по краям, линии увядшей растительности создавали случайные дорожки, как молнии ведущие к нему с того места, где мы были укрыты кругом Пирса. Представив, что все сожжено, я почувствовала себя больной. Один из моих соседей был снаружи, разглядывая ущерб, нанесенный его газону, но, едва увидев меня, он ушел. Мудрый поступок.

Кто-то – возможно, Айви – поставил стол для пикников на ножки, и феи были перенесены на него. Они находились в круге, по всей вероятности, для их защиты. Рядом с ними были сложены хлопковая ткань, медицинский пластырь и антисептик. Двое из наиболее умелых фэйри использовали свои острые зубы, чтобы резать медицинский пластырь, поскольку их мечами в это время играли дети Дженкса. Мне всегда было интересно, откуда его дети берут фэйрийскую сталь. Теперь я знала.

Пикси, парящие над ранеными, не были милыми. Пирс оказался прав. Это было плохо. Я не могла попросить Дженкса позволить фэйри остаться в саду под его защитой. Он никогда бы не простил меня, к тому же это, скорее всего, убьет фэйри. Смерть от гордости.

Айви оторвалась от намазывания антибиотического крема на руку, когда я спустилась вниз по лестнице. Поднявшись, она подошла с бинтом, один раз оглянувшись назад на фэйри, когда дети Дженкса начали орать им вульгарные песни.

– Ты в порядке? – спросила она, протягивая мне бинт, и я отмотала ленту, накладывая ее на то место, где была крошечная царапина, окруженная синяком.

– Не совсем, – я скомкала бинт и сунула его в карман. Позади меня, Пирс направился к столу, присаживаясь вниз и вынуждая своим присутствием пикси отступить. – Как на счет тебя?

Она пожала плечами, и наше внимание обратилось к Кери. Ее платье было очаровательно завязано вокруг ее колен, она сидела спиной в нам и помогала троим самым младшим детям Дженкса подпирать куст, который первым попал под дорожки жара.

– Извини, что так убежала, – сказала я. – Кери все еще злится на меня?

Глаза Айви вернулись ко мне, и на солнце хорошо был виден широкий коричневый ободок вокруг зрачков. Кивнув, она сказала:

– Дженкс поймал лазутчика, который должен был рассказать Ковену, что нападение провалилась. Он погнался за ним вниз по кварталу. Я думаю, у нас есть немного времени, прежде чем они отправят кого-нибудь еще, если только они не следили за нами.

«Надеюсь, что нет», – подумала я; мне было интересно, видела ли все это Вивиан.

– Где лазутчик?

– Забавно, что ты спрашиваешь.