Страница 10 из 48
Скрепка на подлинных документах была железной, и по истечению времени оставляла ржавые пятнышки на листах, а на подготовленной немецкой разведкой «липе», никелированной, чтобы бумагу не портить.
Первой обратила на несоответствие скрепок, безвестная паспортистка из паспортного стола районного отделения НКВД БССР, когда проверяла документы, в составе оперативной группы, у беженцев. Подала условный сигнал оперативникам, документы фальшивые, агент при попытке задержания оказал активное сопротивление, и был уничтожен. Оперативники успели доложить по команде. Из Москвы из центрального аппарата, спустили по отделам, соответствующий циркуляр. И все, для любого заградительного отряда, для любого сотрудника военной контрразведки или НКВД, наличие никелированной скрепки на документах, сигнал, это противник, дальше по обстоятельствам или уничтожение, или захват с последующим допросом и возможной вербовкой. Только первые месяцы войны, при отступлении войск, и паники в тылах, основной упор именно на уничтожение делали. В сентябре немцы спохватились, изменения в документы внесли, но большая часть кадровых диверсантов была уничтожена.
— Хорошо Леша, что вы это дело запомнили, и научились обращать внимание на незначительные детали, ваш анализ изложенный в рапорте, тому подтверждение. Только не загордитесь, молодой человек, одно удачное дело еще не говорит, о том, что вы стали опытным специалистом, — генерал и похвалил и предостерег и, покачав головой, смущенно улыбнувшись, продолжил, — Все брюзжу, от старости. Ох уж эти старики, хлебом их не корми, водкой не пои, а дай возможность молодых поучить.
— А что такое литеры «А», «Д», «Л» о которых в документах упомянуто, — Торшин, решил повернуть разговор, к делу.
— Литера «А», — пояснил Всеволодов, — это круг лиц, в отношении которых, такого понятия, как военная и государственная тайна не существует, они сами эта самая тайна и есть. Литера «Л» — это ложный объект. Противнику подсовывается информация, что там строится или активно используется стратегический объект, они начинают искать к нему подходы, изучать, и попадают в поле зрения контрразведки. Агентура обезвреживается, а противник пребывает в счастливой уверенности, что раз такой сильный контрразведывательный режим, значит объект, представляет огромную ценность и реально действует. Литера «Д» — дезинформация. Распространяется информация, о научных исследованиях, которые ведутся в СССР. Направления исследований заведомо бесперспективные, противник тратит время и деньги, на научную экспертизу исследований и, получив данные о том, что научные разработки, ведут в тупик, противник уверен, что ученые СССР работающие в ВПК, идут в ложном направлении. А наша контрразведка устанавливает, круг лиц, через которых идет утечка данных. Вот так — то, по литерам «Д» и «Л» противник сам свою агентуру подставляет.
— Значит, часть сведений, которые передавал Ефимов, носит дезинформационный характер? — уточнил Торшин.
— Именно, — подтвердил Всеволодов, — это означает, что прямого источника информации в этих структурах у него нет, и он работает на основе анализа второстепенных фактов. И то, что на этих основаниях, он частично, с точностью до девяносто процентов, сделал правильные выводы, говорит, о его исключительно высокой квалификации. Руководство поставило перед нами три задачи, предотвратить утечку секретных данных, выявить источники их получения, пресечь действия агента и разоблачить его. Обязанности между участниками группы, уже распределены, каждому намечен его сектор работы. Вы будете работать в паре с капитаном Ивлевым, ваша задача, проверить всю биографию Ефимова. Устанавливать круг его знакомых, в первую очередь тех, кто имеет доступ к закрытой информации, будет группа подполковника Коршина. Они же будут работать с агентурой, из числа нештатных сотрудников, которая имеется в окружении Ефимова. Новых людей в окружение пока водить не будем. Он может почуять неладное. Криптографы будут продолжать дешифровку, текстов всех опубликованных работ, как научных, так и художественных.
— А… — протянул Торшин.
— А наружное наблюдение с использованием технических средств, — ответил на невысказанный вопрос Всеволодов, — ведется с даты отправки запросов, но пока результатов не дало. Наблюдение осуществляет группа майора Саржина.
— Наружное наблюдение ничего не даст, — уверенно заметил генерал, — не того полета птица. От наружного наблюдения в данном случае больше вреда, чем пользы. Он его почует, и ляжет на дно.
— Если наблюдение будут осуществлять опытные работники, как он его определит? — недоумевал Торшин.
— У вас Алексей, оперативного опыта нет, вот вы и не знаете, что между объектом и наблюдателями, образуется психологическая связь, — пояснил генерал, — эту истину любой разведчик и контрразведчик знает. Объект, за которым ведется наблюдение почти всегда, чует его, как бы не ухитрялись наблюдатели. Как и почему это происходит, пока объяснить никто не может. Но связь существует. Умение почуять, не определить, не заметить, а именно почуять наблюдение, признак профессионального мастерства. Причем это знание двухсторонне. Хороший специалист, ведущий наблюдение, тоже чует, что объект о нем знает. С опытом работы, к вам придет понимание, что эта связь реальный факт.
— Петр Васильевич! — страдальчески поморщился Всеволодов, — Вы же знаете, как у нас руководство к мистике относится. Не верят. Есть приказ начальника главка установить наружное наблюдение, и я его отменить не могу.
— Почему, это не нельзя объяснить? — удивился Торшин, — если такая связь реальный факт, то почему руководство это не принимает во внимание. В чем причина?
— По той же причине, по которой вас лейтенант Торшин, отправили служить в питомник, и если вы туда не хотите вернуться, прошу больше таких вопросов не задавать, — Всеволодов легонько постучал ладонью по столу, — на этом обсуждение мистики давайте прекратим.
— Вы знаете, Леша, как назвали эти рассуждения в руководстве Комитета?
— Как?
— Сказки дедушки Григошина, — спокойно сказал генерал, — у нас в руководстве Комитете, больше партийных функционеров, чем профессионалов.
— Не волнуйтесь лейтенант, у наших коллег — противников, почти тоже самое. Дилетанты — политики руководят разведывательными и контрразведывательными службами, или дают им «ценные» обязательные для исполнения указания, — успокоил Торшина, Всеволодов, — наша задача действовать в предложенных обстоятельствах, а не заниматься рассуждениями, о кадровой политики, руководства страны. Вот, что еще лейтенант, у вас как отношения с женой?
— А причем тут моя личная жизнь? — Торшин, почувствовал, как волна раздражения накрывает его. Вот как раз с супругой, после его неожиданного перевода в питомник, отношения пошли наперекосяк, она не понимала, а он не мог объяснить причину перевода. Да еще у нее оказалась аллергия на собачью шерсть.
— При том! Вы будете пользоваться конспиративной квартирой, часто выезжать в командировки, встречаться с агентурой, а среди негласных сотрудников, есть и привлекательные женщины, при этом до конца операции числится в командировке. Вы уже решили, как вы это объясните своей супруге?
— Нет.
— Подумайте, что вы ей скажите, и насколько она вам верит. У нас не раз бывало так, что контрразведывательные мероприятия проваливались, по вине ревнивых жен. И учтите, если такое случится, виноваты, будете вы, а не ваша жена.
— Учту.
— Вот и отлично, в управление вам ходить не придется, встречаться со мной, и представлять отчеты о проделанной работе, будете здесь. Через полчаса подойдет капитан Ивлев, генерал вас представит, вы познакомитесь, и дальше будете выполнять его поручения. Мне пора, до встречи Петр Васильевич, а вам, удачи лейтенант!
Попрощавшись, ушел полковник, хлопнула входная дверь, Торшин и Григорьев вернулись за стол.
— Вам Леша повезло, — генерал налил себе в чашку свежего чая, — с таким ассом контрразведки, многие мечтают работать, если он это дело удачно закончит, то быть ему генералом. А о вас он высокого мнения, если не разочаруете его, то он вас к себе работать возьмет, а это верное начало успешной карьеры. Вы думаете о карьере Леша?