Страница 72 из 150
— Оставим уток газетчикам. Речь идет не о случайном пароходе с зерном и не о жадности коммерсантов, не пожелавших потратить деньги на очистку зерна. Такие факты тоже были. Речь идет о провозе вредителей в, так сказать, чистом виде. И не утки их везут, а самолеты. Но мы должны создать такие условия, чтобы экономическая диверсия не только фирмы против фирмы, но и страны против страны стала невозможной. Даже борьба двух конкурирующих фирм, применяющих биологическое оружие, — угроза для всех других, для целых стран и народов. В опасности может оказаться весь континент. Огромнейшие расходы на борьбу с вредителями не под силу земледельцам. Эффективную борьбу можно вести только в масштабе государства или группы государств. Факты биологических диверсий с зерном были опубликованы в прессе и всем известны.
— Нет, вы докажите, что зерно было заражено нами умышленно, а не в результате естественного процесса! — закричал председатель.
— Не станете же вы уверять, что колорадские жуки сами наняли самолеты для поездки в Европу? Повторяю, о сброшенных жуках писали в газетах, но опровержений не было. Сам Аллен Стронг еще в 1918 году открыл умышленное засорение колорадским жуком продуктов, привезенных на американских пароходах во Францию, — ответил Сапегин. — Пригласите Аллена Стронга, и я уверен, что он подтвердит многое из сказанного мною.
Председатель промолчал.
— Я обвиняю американских монополистов, руководящих экономической войной в сельском хозяйстве, в применении самых бесчеловечных биологических средств борьбы, чтобы вызвать голод целых стран! — Профессор привел факты заражения полей Восточной Германии, Польши, Венгрии. — Поедем в Кэмп Дэтрик, — предложил Сапегин, — и вы убедитесь, что существует арсенал биологического оружия. Даже в маршаллизованных странах сельское хозяйство уничтожается биологическими средствами. Например, в Западной Германии, как нам стало известно, появилась чрезвычайно опасная новая раса картофельного рака, так называемая гиссюбельская раса. Она, к несчастью, поражает все ракоустойчивые сорта, выведенные селекционерами с большим трудом. Будто бы один только сорт «фрам» не поддается. Советские ученые имеют огромные достижения. Советские селекционеры совместно с фитопатологами вывели несколько очень хороших сортов, полностью устойчивых против этой расы картофельного рака. «Фитофтора специес» появилась на полях тех американских фермеров, которые не хотят войти в агросиндикат…
— Я лишаю вас слова! — закричал председатель.
— Все эти факты, — продолжал Сапегин, не обращая внимания на выкрик председателя, — обвиняют монополистов в сознательной диверсии в сельском хозяйстве, и в первую очередь в странах народной демократии, чтобы вызвать недовольство населения, чтобы поставить народы в кабальную продовольственную зависимость от Америки, чтобы, организуя голод, навязать политические требования, направленные на превращение свободных стран в американские колонии!
— Я лишаю вас слова! — снова закричал председатель.
Звонок председателя звонил не переставая, но голос Сапегина был хорошо слышен:
— Американские поджигатели новой войны уже не довольствуются гнусными биологическими средствами борьбы для уничтожения культурных растений. Они применяют еще более отвратительное биологическое оружие, используя бубонную чуму, холеру и других возбудителей страшных болезней для уничтожения людей, борющихся за свою свободу, за свою родину!
Из зала раздался крик:
— Это красная пропаганда!
— Я обвиняю… — Голос Сапегина потонул в скрежете глушителя.
Мощный радиоглушитель, скрытый в трибуне, взревел, заглушая речь советского ученого. Делегаты заткнули уши. Некоторые вскочили и что-то кричали, обращаясь к председателю. Тот продолжал нажимать кнопку глушителя. Видимо, к конгрессу заранее «хорошо подготовились».
Над председательским местом вспыхнула электрическая надпись: «Перерыв». Радиоглушитель умолк. Профессор Сапегин воспользовался паузой.
— Мы предлагаем заключить международный пакт, объявить биологические средства борьбы, направленные на уничтожение культурных растений и животных, вне закона, подобно тому как должна быть запрещена и атомная бомба! — громко, на весь зал, прокричал профессор.
Снова заревел глушитель.
Как только профессор Сапегин сошел с трибуны, его окружили остальные члены советской делегации. Егор шел впереди, Роман — позади, Анатолий сбоку. Так шли они вместе с другими к выходу.
Одни аплодировали, другие выкрикивали оскорбления. Большинство делегатов все еще сидели в креслах, перепуганные и подавленные услышанным.
Громче всех аплодировали Джонсон и Вильям Гильбур.
— Вы с ума сошли! — услышал Гильбур злобный голос над ухом, и чьи-то пальцы сжали его плечи.
Гильбур оглянулся и увидел взбешенного Дрэйка.
— Завтра воскресенье, — сказал Дрэйк. — Конгресс не работает. Вы пригласите Сапегина и его помощников к себе под тем предлогом, что вы хотите показать советским делегатам кооперативную ферму.
— Я не предупредил жену…
— Не надо. Повара и гостей пришлю я. Ступайте к Сапегину и выразите восхищение его речью, но так, чтобы ваших восторгов не слышали другие!
— Вы замечательно говорили! — сказал Роман, когда они вышли из зала.
— Вы предсказывали бой, так и вышло, — заметил Егор.
— Потом поговорим! — оборвал их Сапегин.
Подали машины. Советские делегаты молча вернулись в гостиницу.
— А что, если нам прокатиться и посмотреть город? — предложил профессор после обеда в ресторане гостиницы.
Пока они обсуждали, куда ехать, показался портье вместе с полным, рослым американцем.
— Я — Вильям Гильбур, дядя Аллена Стронга. Я хотел с вами познакомиться, — сказал тот, протягивая большую мозолистую руку.
Сапегин встал и вежливо поздоровался с ним. То же сделали остальные.
— Вы хорошо выступали, правильно, — сказал Гильбур. — Жаль, что Аллен где-то в Южной Америке…
— Значит, все разговоры о его болезни ложь?
Гильбур смутился и покраснел.
— Очень жаль, — прервал неловкое молчание Сапегин. — Мне бы хотелось повидать профессора Стронга именно теперь.
— Я приглашаю вас завтра к себе, — сказал Гильбур. — Посмотрите поля американского фермера. Правда, у меня сейчас хвастать особенно нечем — от «фитофторы специес» погиб картофель. Но овощи хороши…
— А откуда «фитофтора специес»?
— Заразили! — вдруг в сердцах крикнул Гильбур и осекся.
Он испуганно оглянулся по сторонам. Портье стоял в стороне и делал вид, что не слушает.
Сапегин поблагодарил. Молодые люди с любопытством смотрели на американского фермера. Гильбур пожал руку Сапегину, секунду помедлил, и Егору, стоявшему ближе всех, послышалось, что он прошептал: «Не приезжайте!»
— Благодарю вас! — сказал, улыбаясь, Сапегин и отказался приехать завтра, но обещал в ближайшие дни выбрать время.
Егор испытующе посмотрел на своего учителя и увидел в его глазах немое предостережение. Гильбур ушел.
— А пока пройдемся по городу, — предложил Анатолий.
Они пошли пешком.
Мальчишки-газетчики с экстренными выпусками газет в руках кричали:
— Советский профессор угрожает всему миру биологической войной!
— Какие негодяи! — сказал Роман возмущенно.
Они прошли через весь парк, не обольщаясь «развлечениями» в виде механических гадалок, механических бильярдов и механических лотерей, и вышли к стоянке такси.
К ним приблизился водитель одной из машин.
— Извините, — сказал он, обратившись к профессору, — я шофер. Если вы хотите прокатиться — посмотреть город и окрестности, очень прошу, возьмите мое такси.
Сапегин испытующе посмотрел в глаза шоферу. Рослый, с крупным открытым лицом, он казался простым и честным малым. Впрочем, наружность бывает обманчива. Но так как выбор такси все равно был бы случайностью, то Сапегин согласился. Советские делегаты сели в предложенную машину и поехали.