Страница 2 из 13
Дэльвильта поправила подушку и, наклонившись к девочке, поцеловала ее в висок. Этого делать нельзя, но она не удержалась. Конечно, ее любовь не заменит этим детям родительскую. Но хоть что-то лучше, чем ничего.
— Засыпай, повторяя последнюю строчку молитвы, – велела она и поднялась, забирая со скамьи подсвечник. – Всем тихой ночи!
— А можно оставить свечку? – недовольное бурчание из-под покрывала принадлежало Яно. – Страшно в темноте!
— Вы же учитесь управлять огнем, – вдохновенно напомнила Дэльвильта, остановившись у двери. – Так что, вы уже вполне можете обходиться без свечки. Всем приятных сновидений.
Она миновала приемную залу и открыла дверь в комнатку с тянущейся вверх каменной лестницей. Слева висел железный вьюн – настенный шандал, и десятки огоньков заплясали на огарках, потревоженные безжалостным сквозняком.
На последнем, третьем этаже Дэльвильта невольно задержалась у манящей запретом двери в читальню. И, наверное, вошла бы…
— Калель Валунтасия! Подождите!
Навстречу семенила прислужница в белом несуразном балахоне, шапочке, скрывающей волосы, и тряпочных башмаках.
— Ваш наставник велел передать вам приглашение. Завтра состоится торжество по случаю дня возрождения принца Мадритэла.
— Благодарю.
Она выхватила листок и устремилась в свою комнату, расположенную в дальнем конце коридора. Может, кого-то бы и обрадовало почетное приглашение, но только не ее: возникло нехорошее предчувствие. Принц опустился до того, чтобы звать на прием надоевших прихлебателей? Что-то здесь не так.
Остановившись у своих покоев, она вставила ключ в замок. Открыв дверь, вошла в просторную комнату с большой кроватью у дальней стены и стоявшими по обе стороны сундуками.
Дэльвильта сняла с шеи ожерелье и, небрежно бросив его на стол, прошла к шкафу, намереваясь поскорее избавиться от платья. От кружевного ворота чесалась шея, а от тугого корсета занемела спина.
— Снова злая, – отметил писклявый голос. – Что на этот раз?
— Ничего, – возразила Дэльвильта и закинула платье в шкаф. Потом вернулась к зеркалу и, взяв гребень, села на стул.
— Кто тебя опечалил?
Обернувшись, она посмотрела на крошечного человечка, сидевшего на витом подсвечнике. Его полупрозрачные черные крылья бросали легкую тень на хорошенькое личико.
— Надергать бы с тебя крыльев.
— Опять я во всем виновата, – проворчал человечек, и тонкие ручки обиженно свились на груди.
Дэльвильта расчесала волосы и подошла к кровати, сгоняя с подсвечника летучую вестницу. Скинув туфли, нырнула в прохладу сине-фиолетовых лепестков, служивших своеобразной периной. Подушка и покрывало были сотканы из тонких вьюнов, густо покрытых корзинками невянущих одуванчиков.
— Извини, Ламинаса, – вздохнула Дэльвильта, вжав голову в подушку и глянув на крылатого человечка. – Просто я боюсь, что слишком привязалась к одной девочке. И самое плохое, что и она ко мне – тоже. Сказала, что хочет, чтобы я стала ей матерью.
— Ты и вдруг матерь? – хихикнула Ламинаса, болтая паутинками ножек. – Тебе самой еще нужна материнская забота.
— Поздравляю, ты научилась бить в больное место.
Дэльвильта отвернулась от подрагивающего пламени свечи и сжала в кулаке край подушки, пытаясь сдержать слезы.
* * *
Поднявшись по лестнице и задержавшись у двери, он помедлил, раздумывая, входить в эту необычную комнату или нет. Решил не противиться желанию и ступил во мрак читальни. В камине, встроенном между двумя овальными окнами, потрескивало пламя. Чуть поодаль стоял длинный стол, покрытый фиолетовой камкой. Возле дальней стены притаился небольшой шкафчик. Всю же правую сторону занимали подвесные полки с книгами.
Уже сотый раз он осматривал эту комнату, приписывая ей сверхъестественные способности хранить воспоминания. Здесь оживало все то, что хотелось вспомнить, но поднималось из глубин памяти и такое, о чем стоило бы забыть навсегда.
Пройдя к камину, он сел на стул и закинул ноги на угол стола. Все же приятно проводить здесь свободное время. Не нужно даже закрывать глаза, чтобы оживить детали прошлого.
Вот опять возник длинный коридор с бордовыми стенами, служившими одновременно и оградой, и вместительной тюрьмой. Всюду множество дверей, половина из которых – хитрые ловушки. Стражники в черных балахонах, приказы мучителей, невнятная мольба арестантов и лязг цепей.
Из морока выплывают темные силуэты надзирателей, стегающих плетьми провинившуюся узницу. И вдруг на них обрушивается ярко-голубой свет, подобно отточенным лезвиям, вспарывающий кожу. Кровавая пыльца облачками зависает в воздухе, а когда развеивается, обезображенные тела перестают биться в судорогах. На полу замирает и молодая девушка в рубище. Приподняв голову, испуганно смотрит на возникшего перед ней человека. От шеи тянется покрытый шипами ошейник, руки и ободранные ноги сковывают цепи, но она не просит пощады и не молит о спасении.
— Ой, это вы здесь? – подпрыгнула вошедшая в комнату кухарка. – Напугали. Час поздний. Ложились бы уже отдыхать, уксорит Литерай.
— Непременно последую твоему совету.
Женщина явно смутилась, невольно передернула плечами и заспешила к лестнице. Жаль, что это была просто кухарка. А хотелось, чтобы в комнату ворвалась она. Та самая гордячка, кого он однажды поднял с залитого кровью пола. Даже истерзанная, раскрашенная синяками и царапинами, она была неотразима. Умирая медленной смертью, не сдавалась до последнего. Прошло столько времени. Она выстояла, избежала смерти, кардинально изменилась.
Неизменной осталась лишь слепая ненависть к своему спасителю.
* * *
Утренние лучи рано проникали в окно, просеиваясь сквозь величие мозаичного портрета, а на зеркале пушились солнечные зайчики.
Сонно потянувшись, Дэльвильта изогнулась и открыла глаза. Когда поняла, что солнце уже давно взошло, резко соскочила с кровати. Сонная Ламинаса тоже подлетела и заметалась под потолком.
— Что произошло? Нас выдали? В тебе опознали беглянку? Мы пропали? – запищала она, разбудив остальных, что закружили у зеркала, возле которого Дэльвильта наспех расчесывала волосы.
— Успокойтесь. Я проспала. Мои ранние птенцы меня уже наверняка заждались.
— Не знаю, как так получилось, что и я заснула, – виновато опустила лохматую головку Ламинаса, присев на раму картины.
— Ох, надрать бы с вас крыльев, – пригрозила Дэльвильта, впрыгивая в платье. – Никакой пользы!
— Ты уже давно грозишь нашим крыльям! Знаем мы тебя!
Обувшись, она выскочила из комнаты. Заперев дверь на ключ, накинула его цепочку на шею и устремилась к лестнице. Проигнорировав слуг, наводивших порядок в зале, спустилась на первый ярус. Обе детские комнаты были открыты, все постели заправлены.
Она распахнула дверь во внутренний двор и глубоко вздохнула. Все ее подопечные сидели за домодельным столом и завтракали с необычным для них спокойствием. Это что-то новое.
Дэльвильта ступила с каменного пола на мягкую траву, переливающуюся росой в лучах весеннего солнца.
— Что происходит? – поинтересовалась она, осматривая умытых, причесанных учеников. – Кто вас уже накормил?
— Уксорит Литерай, – ответила Миа и уткнулась в деревянный стакан с отваром.
— Какого черта? – процедила сквозь зубы Дэльвильта, но следом спокойно посмотрела по сторонам. – Где он, этот уксорит Литерай?
— Наверное, в читальне, на третьем этаже, – как всегда пришла на помощь Миа и резко закрыла рот рукой.
— Откуда ты знаешь, где находится читальня?
— Валунтасия! – подбежала маленькая Нал и обняла наставницу за ноги. Та хотела толкнуть ее коленом, но не смогла, и только погладила по голове. – Я уже думала, что ты нас бросила.
— Продолжайте трапезу. И никому ни с места, пока я не вернусь! – Она поспешила к двери и еще раз обернулась. – После потренируйтесь с водой. Откуда пепел? Не смейте больше в одиночку экспериментировать с огнем. И не поите коней отваром!