Страница 40 из 76
— Понимаю, — наконец сказала Лили, глубоко вздохнув. — Я ужасно испугалась за вас.
— Спасибо, — процедил Найт таким сухим тоном, какого она в жизни от него не слыхала. Что это с ним?!
Но тут вошел Дакет с чайным подносом и блюдами с лепешками, пирожными и бисквитами. Лили неожиданно поняла, что умирает с Голода, и, усевшись, разгладила смятые юбки:
— О Господи, я такая грязная…
— Сначала поешьте, потом сможете умыться.
— Спасибо, я очень проголодалась. Найт смотрел, как Лили вонзила зубы в лимонное пирожное Катберта и, подождав, пока она набьет рот, сказал:
— Я узнал, что требуют эти типы. Им нужны сверкалки, иными словами, драгоценности.
Лили едва не поперхнулась. Найт быстро шлепнул ее по спине и вручил чашку с чаем:
— О, простите меня. Нет, со мной все в порядке. Я ничего не знаю ни о каких драгоценностях. Боже, почему…
— Они — сообщники Триса. И, к несчастью, убили его прежде, чем обнаружили, куда он спрятал украденные драгоценности. Он, очевидно, попытался надуть их, и, по всей видимости, не очень хорошо все продумал перед тем как упрятать обоих в тюрьму. Трис называл драгоценности «побрякушками Билли», которые тот заказал для своей невесты Шарлотты. Шарлотта, по всей видимости, разорвала помолвку, и Билли отправил драгоценности обратно, куда бы это ни было. Трис и его компаньоны украли их.
Лили, почти ничего не соображая, молча смотрела на него, и только через некоторое время смогла выдавить:
— Я этому не верю. Трис не был преступником. Он был хорошим человеком, прекрасным отцом…
— И, кроме того, исключительно любящим мужем, не так ли? — Несколько минут Лили не могла собраться с силами для ответа. И наконец подняв подбородок, твердо сказала:
— Да, конечно. Он не был вором. И ни за что не мог связаться с такими людьми.
— Лили, но это все правда. Нельзя бороться с очевидным. Единственный вопрос… нет, собственно два вопроса, на которые я хотел бы получить ответ. Первый: где драгоценности? Второй: у кого они украдены? Кто этот малый Билли?
— Говорю же я вам, не было никаких драгоценностей. Неужели вы думаете, что я не отыскала бы их после смерти Триса?
— Монк и Бой почему-то уверены, что вы знаете, где они. Они, кроме того, убеждены, что Трис спрятал их. Мы должны отыскать драгоценности и вернуть законному владельцу. И тогда, по логике вещей, у Монка и Боя больше не будет причин преследовать нас.
Лили допила чай. Это просто невозможно… нет, нет! Она изо всех сил зажмурилась, пытаясь удержаться от слез. О Трис, нет, нет!
— Вам не стоило приезжать. Лили расслышала слова, сухие, невыразительные, бесстрастные, и лишь через несколько минут сумела взять себя в руки.
— Я должна была, — прошептала она, открывая глаза и видя, что Найт рассматривает ее совершенно без всякого выражения.
— Почему? Мы даже не родственники. Лили. Вовсе не родственники, — добавил он намеренно холодно.
«Он другой. Совсем другой. И ведет себя так, словно ненавидит меня».
Найт продолжал мягко, не дожидаясь ответа:
— Возможно… возможно, вы ведете очень тонкую игру. Я теперь законный опекун детей. Я несу за них ответственность. А вы, мадам… ну что ж, вы можете оставить их на мое попечение и ехать куда угодно с огромным состоянием — насколько я понял, драгоценности стоят больших денег.
— Ч… что вы сказали?
— Вы слышали меня.
Лили вскочила, едва не уронив поднос:
— Почему вы так странно ведете себя? За что такая жестокость?
— Вы вернулись с Чарли, чтобы провести последние часы у постели умирающего? Может, думали, что я, в благодарность за сочувствие, женюсь на вас на смертном одре? Я могу сделать вас очень богатой женщиной, знаете ли. Гораздо богаче, чем вы станете, продав украденные драгоценности.
Лили побледнела как смерть. Почему ей так внезапно стало холодно? Почему все внутри словно оледенело?
Но сдержанность не покинула девушку. Подбородок решительно поднялся, глаза сузились. Измученная, грязная, в помятом платье, с растрепанными волосами, смертельно усталая…. и невыразимо прекрасная. Но Найт был непоколебим.
— Или, миссис Уинтроп, вы вообразили, что останься я жив, вашего присутствия в доме, без дуэньи и детей, будет достаточно, чтобы я почувствовал себя обязанным жениться? Конечно, вы уже успели понять, как страстно я хочу овладеть вами? К несчастью, я, в своей беспечности, не позаботился даже скрыть это! Но женитьба? Не такой уж я глупец! Можете оставить Уинтроп Хаус, когда вам заблагорассудится. Мне нет дела до вашей репутации, пусть она даже будет уничтожена. Я не женюсь на вас, никогда в жизни. Не надейтесь.
— Эти двое, — тихо выдавила Лили, — они сказали вам, правда? Сказали, что я никогда не была замужем за Трисом?
Найт рассмеялся, злобно, хрипло:
— Если имеете в виду, что эти… именовали вас «штучкой Триса» и его «шлюхой», да, они сказали мне. Лили не издала ни звука, просто стояла, не двигаясь… невероятно спокойная, невероятно красивая… и невероятно… оскорбленная.
Но он должен держать себя в руках. Он не позволит себе вновь попасться на удочку, увлечься ее красотой, быть обманутым великолепной актерской игрой.
— Вы превосходно играете роль любящей матери. Все, кто видел вас, уверены в этом. Нежная, добрая, воплощение чистоты. Значит, отец отдал… вернее продал вас Трису всего в пятнадцать лет?
Смог вовремя распознать шлюху даже в собственной дочери. Или Лора Бет даже не ваш ребенок? Может, это очередной трюк, чтобы возбудить сочувствие к бедной скорбящей вдове? Впрочем, я не желаю знать печальную правду. Это не играет роли. Для меня, по крайней мере. Допейте ваш чай, мадам. И ешьте пирожные. Вы слишком худы, а для того чтобы найти нового, богатого и влиятельного покровителя, нужно поправиться и лучше выглядеть.
Лили чувствовала, как ледяной холод ползет уже к кончикам пальцев, превращая ее в замерзшую статую. И только боль, невыразимая боль, сжимавшая сердце, показывала, что она все еще жива.
— Как, ни одного слова оправдания, миссис Уинтроп? Ну что ж, неважно, я припоминаю, что не так давно вы решили сами покинуть этот дом. Какая жалость, что Уродина Арнольд разрушил столь блестящие планы! И я, конечно, как последний идиот сыграл роль Святого Георгия, примчавшись, чтобы спасти вас. Вам ведь моя помощь только мешала, не так ли?
Лили, по-прежнему не двигаясь, онемев, широко раскрытыми глазами смотрела на него. Потом медленно кивнула. Но Найт ничего не заметил. Не глядя на девушку, он мерил шагами комнату, спеша выговориться.
— С вашей стороны было бы очень мудро сбежать от меня после того, как я разделался с Арнольдом и его жалким наемником. Я совершил ужасную ошибку, набросившись на вас в экипаже.
И вам понравилось это, правда, Лили? Вы, моя дорогая, обладаете всеми теоретическими качествами прожженной шлюхи. К несчастью, в вас много искренней страсти. Послушайтесь моего совета. Истинно преуспевающая шлюха холодна, как труп.
Устав от длинной речи, Найт издевательски отсалютовал девушке и, повернувшись на каблуках, устремился прочь из библиотеки, правда не хлопнув дверью, а очень аккуратно прикрыв ее за собой.
Лили опустилась на кушетку, глядя прямо вперед, но не видя ничего, желая лишь одного — здесь же сейчас же умереть.
Будь у нее хоть немного энергии, она немедленно покинула бы этот дом. Но девушка была просто измучена физически и нравственно и поэтому медленно поплелась наверх, в свою спальню. Бетти принесла ей воды для ванной, миссис Олгуд принесла ей ужин на подносе.
— Его лордство ужинает дома? — спросила Лили.
— Нет, сегодня он будет в клубе… а впрочем, не знаю.
Миссис Олгуд нахмурилась:
— Я, было, думала, что поскольку вы приехали из Каслроза…
И, пожав плечами, добавила:
— Ну, это не мое дело, не так ли? Что вы думаете о миссис Крамп?
— Она очень добра. Ко всем нам.
— Как и должно быть. Она моя кузина. Ее Эмили зовут. Я, конечно, написала ей о вашем приезде и рассказала, какая вы милая. Желаю вам спокойной ночи, миссис Уинтроп.