Страница 24 из 72
— Какие именно? — осторожно осведомился он.
— Джульетта Лоример.
— Джульетта Лоример? Кто… а, та девушка, что прекрасно танцует. Так что с ней?
— Что значит «прекрасно танцует»? Значит, она играет особую роль в твоей жизни? Разве я плохо танцую?
— Во всяком случае, не слишком хорошо, но ты еще научишься. Так что там с мисс Лоример?
— Я слышала, что она решила любой ценой заполучить тебя. Намерена стать твоей женой. Вполне возможно, она предпочитает Джейсона, но придется довольствоваться тобой, потому что ты — наследник.
— И где же ты это слышала? — поинтересовался Джеймс.
Корри подступила ближе, поднялась на цыпочки и прошептала:
— Мне сказала Дейзи Уинборн. Она подслушала, как целая толпа маменек с дочками рыдала и рвала на себе волосы по этому поводу в дамской комнате. Брат Дейзи даже упомянул, что скоро в «Уайте» будут заключать на тебя пари.
Джеймс побледнел и покачал головой, не сводя глаз с девушки.
— В книге пари «Уайтс»?
— Очевидно, так. И ждать осталось недолго. Все хотят еще раз увидеть тебя с ней, прежде чем делать ставки. То есть убедиться, достаточно ли ты увлечен. Ты собираешься жениться на ней, Джеймс?
— Проклятие, конечно, нет. Я почти не знаю эту особу.
Корри широко улыбнулась.
— Что с тобой? Она тебе не нравится?
— Разумеется, нет, — заверила Корри, натягивая перчатки. — С чего это вдруг она должна мне нравиться?
С этими словами она повернулась и, насвистывая, вышла из комнаты. И тут Джеймса, должно быть, обуял дьявол, потому что он крикнул ей вслед:
— И все же я буду танцевать с ней завтра вечером на балу у Ланскомов. Вот там и посмотрим!
Она не обернулась. Не хотела, чтобы он увидел, как исчезает улыбка с ее лица.
Вечером Джеймс представил статью о феномене серебристого каскада на одном из колец Сатурна на ежемесячном заседании Королевского астрономического общества в присутствии тридцати джентльменов, исследователей звезд и планет. Среди собравшихся были и те, кто по-прежнему считал Землю центром Вселенной, а Галилея — шарлатаном. В зале сидели и две женщины, жены членов общества, и обе пялили глаза на Джеймса до тех пор, пока ему не захотелось поскорее убраться оттуда. Доклад Джеймса был хорошо принят, в основном потому, что оказался коротким, хотя он сознавал, что большинство членов считают его слишком молодым и неспособным понять суть явления. Обе дамы пригласили его к ужину, но он вежливо отказался.
К десяти часам он вернулся домой, куда уже съехались все его друзья. Он нашел их в библиотеке. Трезвые, как рабы на галерах, они сыпали проклятиями, и каждый клялся, что именно он найдет и прикончит того негодяя, что посмел поднять руку на графа.
— Сначала нужно выяснить, кто он или они, — объявил Джейсон. — Как я уже сказал, пока что у нас только одно имя: Жорж Кадудаль. Но все это одни предположения. Отец сейчас во Франции. Пытается узнать, были ли у Кадудаля дети. Вполне возможно, что это месть, но, поскольку Кадудаль не был врагом отца, все это еще больше запутывает дело.
— Понимаешь, Джейсон, дети, особенно мужского пола, могут иметь совершенно другие понятия, разительно отличающиеся от мнения родителей, — заметил кто-то. — Если отец мертв, значит, это почти наверняка дело рук детей.
— Посмотрим. А пока что улик у нас нет. Остается только слушать и смотреть. Возможно, вскоре их удастся обнаружить.
Заметив, как брат старательно заносит что-то в маленькую записную книжку, Джеймс улыбнулся. Наверное, записывает поручения, которые уже успел дать друзьям, Джейсон не только умен, но аккуратен и сообразителен. Именно тот, кто нужен для столь важного дела.
К полуночи каждый молодой человек в комнате получил свою задачу и преисполнился желанием спасти графа Нортклиффа, проявив истинный героизм и заслужив его вечную благодарность.
Поднимаясь вместе с братом наверх, Джеймс спросил:
— Послушай, как тебе удалось раздать столько поручений и ни разу не ошибиться?
— Поручений вовсе не так много, тем более что я всех присутствующих разделил на пары. Возьмем хотя бы Тони Блейра. Он знает почти всех живущих в Лондоне французов, поскольку помолвлен с дочерью лягушатника. Пока Джонни трезв, человека неразговорчивее трудно найти, а Хорас Майклби проследит, чтобы он не пил и держал ухо востро. Редди Монблан почти слеп на один глаз и тем не менее один из лучших следопытов в Лондоне. Они вместе с Чарлзом Кранмером проверят местность, где скрывался убийца: может, и найдут что-нибудь. Ну и так далее и тому подобное. Что же до нас, послезавтра ночью здесь будет этот французский капитан, и мы сможем с ним поговорить. Ну, как доклад в обществе?
— Краткий и по существу. Я заметил, что этим почтенным старичкам так и хотелось погладить меня по Головке. Интересно, отец и мать уже в Париже?
— Во всяком случае, должны быть с минуты на минуту. Как сказал отец, там у него немало друзей. Кто-нибудь наверняка что-то слышал или знает. Еще живы знакомые Кадудаля, и они смогут сказать, остались у него дети или нет. Надеюсь, матушка не станет говорить по-французски.
— Она очень старается, — ухмыльнулся Джеймс.
— Какое счастье, что мы не живем в прошлом веке, при Ганноверской династии. Можешь представить, как она корпит над учебником немецкого?!
Глава 14
Петух может кукарекать, но именно курица несет яйца.
Ночь первого октября выдалась не слишком прохладной, но, поскольку мать Реми Уилликома предрекла дождь к полуночи, Джеймс оделся потеплее.
Он не особенно жаждал ехать на бал к Ланскомам, на Патнем-сквер, но уже пообещал танцевать с мисс Лоример, и теперь приходилось собираться. Правда, он не был намерен задерживаться надолго. Ему совершенно не улыбалось оказаться в книге пари клуба «Уайте».
Один вальс — и он уедет.
Джейсон объявил, что отправляется с друзьями в клуб. Джеймс хлопнул брата по плечу и спросил, почему мисс Макрей не потребовала его присутствия на балу этим вечером. Джейсон нахмурился и объяснил, что леди Арбакл неважно себя чувствует и Джудит осталась дома, чтобы ухаживать за ней.
В полночь близнецы договорились встретиться в «Уайте», чтобы оттуда двинуться на пристань в таверну «Хитрый кот», где, как им сказали, частенько бывал французский капитан.
При виде мисс Лоример Джеймс был вынужден признать, что она просто неотразима в сиреневом: широчайшие рукава, развевающиеся юбки, низкий вырез, обнажающий пышную грудь, тяжелый узел волос на затылке, кокетливые букольки, спадающие на лоб и уши, как серебряный дождь на кольце Сатурна.
Он заметил Корри, стоявшую с тетей на другом конце комнаты, в светящемся белоснежном платье простого покроя, но вкус отца был виден в каждой складке и драпировке. Джеймс посчитал, что выглядит она безупречно, но тут взгляд его упал на ее грудь, и довольная улыбка сменилась хмурой гримасой. Что же это такое? Почему она выставляет себя напоказ?! Леди Мейбелла не должна была допускать такого. Восемнадцатилетней молодой леди просто неприлично расхаживать полуголой.
К тому же она не слишком хорошо танцует. Может, стоит дать ей несколько уроков. После того как он исполнит обещание, данное мисс Лоример. Кроме того, это заткнет рты сплетникам, если только не все еще в Лондоне знают, что Корри всю жизнь была ему вместо сестры.
Значит, мисс Лоример решила выйти за него, вот как? Скорее всего это выбор ее мамаши.
Джеймс цинично усмехнулся и медленно направился к ней. И быстро обнаружил, что все уже знают о покушениях на жизнь отца. Все друзья Дугласа останавливали его, расспрашивали и поднимали брови, когда он снова и снова повторял, что" мать нездорова и отец отвез ее в Брайтон. С каждым разом объяснение казалось все более глупым.
— Александра не болела ни одного дня в жизни, заявил лорд Понсонби, — за исключением тех недолгих часов, когда ей пришлось прилечь, чтобы дать жизнь тебе и брату, но это трудно назвать болезнью, не так ли?