Страница 14 из 211
— Мальчик по-прежнему спит, — сообщила жена фандерлинга, входя в комнату. Она успела накинуть на плечи шаль. — Но сон у него беспокойный. Кто этот здоровенный детина и почему он явился к нам в такой час?
— Это Чавен, королевский лекарь. Я тебе о нем рассказывал. Он пришел к нам, потому…
— Не пришел, а приполз. — Неожиданный хриплый смех Чавена резал уши. — Полз в темноте от самого замка. И приполз к вам. Мне нужна помощь, иначе… иначе я истеку кровью. Но я здесь не останусь. Не хочу навлекать на вас опасность.
— Судя по вашим ожогам, в опасности прежде всего вы сами, — заметила Опал, разглядывая покрытые жуткой кровавой коркой руки лекаря. — Принеси-ка мне воды и корзинку из ивовых прутьев, старичок, — повернулась она к Чету. — Да смотри не поднимай шума. Будить мальчика вовсе ни к чему.
Чет со всех ног бросился выполнять приказ.
Когда Опал промыла ожоги Чавена слабым соляным раствором, приложила к ним примочки из целебного мха и перевязала чистой тканью, раненый уже погрузился в сон. Подбородок его размеренно прижимался к груди.
Закончив с перевязкой, Опал отошла на шаг и удовлетворенно оглядела дело своих рук.
— Ему можно доверять? — вполголоса спросила она.
— Это лучший из всех больших людей, каких я знаю.
— Ты не ответил на мой вопрос, дурачина.
Губы Чета невольно тронула улыбка.
— Я вижу, горести, выпавшие на нашу долю в последнее время, не лишили тебя способности к состраданию, дорогая. И я очень этому рад. Что до твоего вопроса, на него трудно дать ответ. Особенно сейчас, когда мир наверху перевернулся с ног на голову. Да и не только наверху. Ты знаешь сама, что сын больших людей, ставший нашим сыном, принял участие в войне с волшебным народом. Знаешь, чем это для него кончилось. Мир сошел с ума — и наверху, и здесь.
— Так или иначе, я не оставлю этого человека в доме, пока ты не скажешь, что он достоин доверия. Мое сострадание не безгранично. Прежде всего мы должны думать о мальчике.
— Тогда я скажу так: это один из лучших людей, каких я только знаю, и больших, и маленьких, — со вздохом изрек Чет. — И возможно, он сумеет понять, что произошло с Кремнем.
— Хорошо, — кивнула Опал. — Несколько часов он будет спать. Он выпил полную чашку целебной настойки, а крови у него осталось так мало, что настойка погрузит его в крепкий сон. Самое разумное, что можем сделать мы с тобой, — последовать его примеру и тоже попытаться заснуть.
— Ты настоящее чудо, — прошептал Чет, устраиваясь под одеялом рядом с женой. — Мы вместе столько лет, а я все не могу понять, за что мне такое счастье.
— Чего не знаю, того не знаю, — буркнула Опал, но в голосе ее прозвучали довольные нотки.
Ничего подобного Чет не слышал давным-давно, с тех самых пор, как привел домой Кремня. Сегодня, когда Опал возилась с раненым Чавеном, ее потухший взгляд впервые загорелся. Несомненно, Опал постепенно приходила в себя. А для того, чтобы это произошло, Чет был готов на любой риск.
Чавен с трудом удерживал в руках кусок хлеба, однако набросился на еду с жадностью изголодавшейся собаки, на несколько дней запертой в пустом доме. Впрочем, как выяснилось из рассказа королевского лекаря, как раз в такой печальной ситуации он и оказался.
— Я спрятался в туннеле за своим домом, — сообщил он хозяевам и смолк, вытирая лицо рукавом. — Ты помнишь, Чет, я показывал тебе потайной вход? Он находится в холле и надежно скрыт от посторонних глаз деревянной панелью, которую можно отодвинуть. Я запер за собой дверь и укрылся в туннеле, как лисица, которую преследуют гончие. Мне удалось захватить с собой лишь флягу с водой — запастись едой не было времени.
— Ешь вдоволь, но не торопись, — произнес Чет. — Скажи, почему тебе пришлось прятаться? Что произошло там, наверху? До нас доходили тревожные слухи, и даже если они соответствуют истине лишь наполовину, эта истина ужасна. Сумеречное воинство разгромило нашу армию, принцесса и ее брат погибли или скрылись в неизвестном направлении, спасаясь бегством…
— Принцесса Бриони не из тех, кто будет спасаться бегством, — нахмурившись, отрезал Чавен. — Жизнью клянусь, это не так. Впрочем, моя жизнь уже стала ставкой в сложной игре…
— О чем ты? — недоуменно качая головой, спросил Чет.
— Это длинная история, и в ней много такого, во что трудно поверить. Как и в дошедшие до нас невероятные слухи об армии сумеречного народа.
Опал резко встала, заслышав какой-то шум. В дверях стоял Кремень, бледный, с мутными глазами.
— Зачем ты встал с постели? — бросилась к нему Опал.
Мальчик устремил на нее ужасающе бесстрастный взгляд. С тех пор как Кремень вернулся домой, он вел себя странно и даже пугающе. Но больше всего Чета тревожило выражение абсолютного равнодушия, застывшее на лице его приемного сына.
— Хочу пить, — произнес Кремень.
— Сейчас я принесу тебе воды, а ты возвращайся в постель, мой мальчик. Тебе еще рано вставать, ведь твоя лихорадка прошла недавно. — Опал бросила на мужа и Чавена многозначительный взгляд. — А вы говорите потише.
Чавен едва начал описывать удивительные события, случившиеся в Канун зимы, когда вернулась Опал, уложив мальчика в постель. Королевскому лекарю пришлось начать рассказ сначала. Его история показалась бы невероятной даже в устах путешественника, посетившего далекие загадочные страны. Однако речь шла о замке Южного Предела, который все они знали как свои пять пальцев. Чет не поверил бы своим ушам, не будь рассказчиком сам Чавен, которого он считал честнейшим из людей. Фандерлинг твердо знал: его большой друг никогда не станет передавать пустых слухов и туманных предположений, если не убедится в их справедливости.
«Это как дом, возведенный на прочном камне, — так отец Чета говорил о тех, кто достоин доверия. — В отличие от строений, возведенных на песке, такой дом устоит при любых обстоятельствах».
— Значит, ты полагаешь, что мерзавец Толли спутался с южной ведьмой Селией? — осведомился Чет. — И что гибель несчастного принца Кендрика — его рук дело? Как и нападение на принцессу?
Чет только раз видел Бриони Эддон, но после той короткой встречи успел проникнуться к принцессе любовью и восхищением. Что касается Хендона Толли и его семейства, то они вызывали у фандерлинга жгучую ненависть.
— Я не могу утверждать этого с уверенностью. Судя по обрывкам разговоров, долетевших до моего слуха, исчезновение принцессы явилось для Хендона Толли такой же неожиданностью, как и для всех остальных. Но этот человек предал королевскую семью, нет никаких сомнений. Как нет сомнений и в том, что он хотел убить меня, свидетеля его преступлений.
— Солдаты Толли действительно намеревались вас убить? — подала голос Опал.
— Им почти удалось это сделать, — с грустной улыбкой откликнулся Чавен. — Я спрятался в башне Весны и собственными ушами слышал, как Толли приказывает своим людям схватить меня и лишить жизни. Тому, кто сумеет меня прикончить, обещана награда.
— Помогите нам, Старейшие! — выдохнула Опал. — Вот уж не думала, что доживу до того дня, когда замок окажется в руках разбойников и убийц!
— Да, этот день настал. И я не вижу способа что-то изменить — ведь принцесса Бриони и ее брат бесследно исчезли.
Долгий рассказ утомил раненого; голова его клонилась на грудь.
— Мы должны доставить тебя к одному из могущественных лордов, — заявил Чет. — К одному из тех, кто сохранил верность королю и сумеет тебя защитить.
— Но где его найдешь, такого лорда? Тайн Олдрич убит на поле сражения, Стеффанс Найнор в страхе удалился в свое поместье, — ответил Чавен. — Авин Броун, судя по всему, решил жить в мире с Толли. — Он покачал головой, словно пытался освободиться от тяжелого камня, привязанного к шее. — И что хуже всего, люди Толли захватили мой дом, мою великолепную обсерваторию.
— Но зачем они это сделали? Может, они думают, что ты все еще скрываешься поблизости?
— Нет. Они кое-чего хотят. Боюсь, я знаю, чего именно. Сидя в туннеле, я слышал их разговоры и понял, что они готовы на все, лишь бы их поиски увенчались успехом.