Страница 21 из 90
Утром 28 января передовые бригады 20-го танкового корпуса начали наступление из Шполы на Звенигородку. Продвигаясь к своей цели через Лозоватку, они встречали только разрозненные очаги сопротивления. Для немцев город был уже практически потерян. В 10:00 Шпейдель позвонил Буссе и прямо сообщил ему, что если не будет принято немедленных мер, Звенигородку удержать не удастся. В Звенигородке находилось всего около сотни казаков, и не приходилось надеяться, что они отобьют удар приближающихся советских танковых бригад. Буссе и Шпейдель ясно осознавали, что окружение XI и XXXXII армейских корпусов — дело нескольких часов[115].
Незадолго до полудня советские 8-я и 155-я танковые бригады вышли к Звенигородке с востока и юго-востока. Признаков организованной обороны не наблюдалось, но благоразумие заставляло быть осторожными всякий раз, наступая на населенные места танковыми частями. Однако город был легко очищен от противника, и вскоре с северо-запада к городу тоже подошли советские войска. Это были передовые части 6-й танковой армии. Фронты Конева и Ватутина встретились в Звенигородке[116].
Пока 20-й танковый корпус продолжал наступление на запад, немцы не прекращали попытки взять под контроль район Капитановки. Как упоминалось выше, 1-й батальон 26-го танкового полка, укомплектованный «Пантерами», был наиболее сильным немецким подразделением, принимавшим участие в этих попытках. Поскольку для батальона эти бои стали боевым крещением, стоит рассмотреть его действия 28 января подробнее, чтобы получить некоторое представление о трудностях, с которыми неопытное формирование могло столкнуться в бою.
В течение лета и осени 1943 года 1-й батальон 26-го танкового полка формировался и проходил подготовку во Франции в ожидании своих танков. Пришлось ждать до начала декабря, когда батальону наконец были поставлены по железной дороге все положенные по штату 76 танков, а также две бронированные ремонтно-эвакуационные машины на базе «Пантеры». А скоро пришел приказ на отправление на Восточный фронт.
Вечером 5 января 1944 года батальон приступил к погрузке танков на эшелоны на шести небольших железнодорожных станциях в Северной Франции. Всего для переброски на Восточный фронт батальону потребовалось 12 поездов. Подача поездов и погрузка заняли три дня. К середине дня 6 января в двигателе одной из «Пантер», уже погруженной на поезд, возник пожар. Несмотря на яростные усилия людей по спасению машины, пожар потушить не удалось, и танк стал первой безвозвратной потерей батальона, даже не успев выехать на фронт.
Первые подразделения батальона прибыли в украинский город Помошная 14 января, и командир батальона майор Глесген связался с дивизией «Великая Германия», которой придавался батальон. За две недели пребывания в «Великой Германии» танкисты батальона не видели боев, хотя его 2-я рота занимала оборонительные позиции на передовой. В 11:17 27 января батальон получил приказ следовать в расположение XXXXVII танкового корпуса и к 12:30 выступил в путь, имея 63 боеспособных танка. Расстояние было не особенно большим, примерно 75 километров, но без потерь все равно не обошлось. Когда батальон подходил к Малой Виске, у одной из «Пантер» самопроизвольно загорелось моторное отделение, в результате чего она полностью сгорела. Загорелась и одна из ремонтно-эвакуационных машин, но пламя было потушено прежде, чем танк получил серьезные повреждения. Тем не менее, поскольку в батальоне было только две ремонтно-эвакуационные машины, временный выход из строя одной из них стал серьезной потерей. В ближайшие дни ожидалось много поврежденных танков, которым потребуется ремонт. Еще одна «Пантера» провалилась на мосту, но была отремонтирована. Еще у четырех танков случились поломки механизмов, но в течение ночи остальная часть батальона прибыла в район Златополя.
Когда 28 января танкисты готовились к атаке, Глесген и командиры рот его батальона получали информацию о своих и вражеских войсках, находящихся в этом районе. Они узнали, что боевая группа фон Брезе была расположена в в двух-трех километрах к северо-востоку от Капитановки. Несколько дальше на юго-восток, на высоте восточнее Капитановки, стояли в обороне несколько «Пантер» 11-й танковой дивизии под командованием майора Сиверса. Южная часть Тишковки была занята немецкой пехотой, тогда как северная и центральная часть была в советских руках. Писаревка контролировалась Красной армией, но немцы удерживали позиции южнее этого села. К тому же перехваченные радиопереговоры давали повод думать, что советские войска, прорвавшиеся на запад, страдали от недостатка боеприпасов и горючего. Анализируя результаты радиоперехвата, немцы полагали, что советские части развернутся на восток, чтобы обеспечить путь для снабжения.
Обстоятельства заставили полковника Бюзинга, несшего ответственность за использование 1-го батальона 26-го танкового полка, приказать батальону организовать атаку, чтобы соединиться с боевой группой фон Брезе и «Пантерами» майора Сиверса, после чего занять позиции для отражения советского удара, ожидавшегося со стороны развернувшихся на восток передовых частей. Было решено, что для выполнения этой задачи батальону следует выдвинуться из района Златополя по дороге на Каменоватку, а затем повернуть на север приблизительно в двух километрах западнее города. Командование надеялось, что, наступая между Тишковкой и Писаревкой, батальон сумеет достичь района, занятого фон Брезе и Сиверсом. Майор Глесген приказал 2-й роте идти впереди, 1-й и 4-й ротам — на левом и правом флангах соответственно, а 3-й роте двигаться сзади в качестве резерва.
Когда план атаки был составлен, танки продолжили движение к месту сбора. В 19:45 первые подразделения достигли Малой Виски, а это означало, что пройдено уже около двух третей пути до района Златополя. Был отдан приказ остановиться, чтобы проверить состояние машин и дать экипажам шанс на короткий отдых. В 22:30 батальон возобновил марш, и в 01:00 28 января первые танки вышли к Златополю. Поскольку на следующий день батальон должен был идти в атаку, люди крайне нуждались в сне, но до рассвета 28 января оставалось всего несколько часов. Хуже того, часть этого времени нужно было потратить на техническое обслуживание и заправку танков, загрузку боекомплекта. Было жизненно важно обеспечить по возможности лучшее техническое состояние машин, поскольку поломки на поле боя могли оказаться фатальными под огнем врага как для танков, так и для экипажей. Командирам тоже не пришлось выспаться. В 02:45 Глесген вызвал к себе командиров рот: капитана Майера (1-я рота), капитана Леммера (2-я рота), лейтенанта Вартмана (3-я рота) и лейтенанта Кирхгофа (4-я рота), чтобы дать им более подробные указания по проведению атаки, которая должна была начаться в пределах трех часов.
В 06:00 28 января из Златополя вывели свои танки усталые экипажи, которые наверняка испытывали смешанное чувство волнения и страха, глядя на дорогу на Каменоватку. Механики трудились всю ночь, и утром к бою была готова 61 «Пантера», в том числе два командирских танка — внушительная сила для немцев в этот период войны. Скоро головная группа достигла точки в двух километрах западнее Каменоватки, и танкисты развернули свои машины на север. Они еще не знали, что дальше к северу сильные части 18-го танкового корпуса выполняли приказ восстановить коридор к частям 5-й гвардейской танковой армии, наступающим на Звенигородку, и обеспечить его безопасность.
Лейтенант Кирхгоф вспоминал, что батальон сделал короткую остановку вскоре после поворота на север, чтобы из походной колонны развернуться в боевой порядок для атаки. Остановка оказалась слишком короткой для такого перестроения, а по радио поступали яростные приказы ускорить темп движения, хотя танки и так ехали на высокой скорости.
Во главе с майором Глесгеном и капитаном Леммером батальон шел к своей цели. Он миновал немецкие позиции южнее Писаревки и вышел на ничейную территорию, точнее, на территорию, которая считалась незанятой противником. Скоро стало ясно, что наблюдатели Красной армии обнаружили немецкие танки, потому что вокруг них стали рваться артиллерийские снаряды. Не имея потерь, «Пантеры» на высокой скорости проследовали на север. Заградительный огонь прекратился, и майор Глесген приказал сделать короткую остановку, чтобы дать дальнейшие указания.
115
Корсунь-Шевченковская операция, с. 20–21, 130.
116
Там же, 20–21, 130, 188.