Страница 16 из 90
Хотя атаки 4-й гвардейской армии создали большие трудности для 389-й и 72-й пехотных дивизий, Конев ожидал, что созданный перевес в силах позволит достичь лучших результатов. Вечером 26 января он подписал приказ, в котором подчеркивал, что части 4-й гвардейской армии 24 и 25 января действовали чрезвычайно плохо. Вместо осуществления смелого и решительного маневра они остановились перед слабо обороняемыми селами. Они не применяли артиллерийского и минометного огня с закрытых позиций по вражеским опорным пунктам[87].
В приказе 4-й гвардейской армии подчиненным ей частям, изданном в тот же день, были подробно повторены все упреки Конева, а также были перечислены меры, необходимые для улучшения ситуации. К наиболее важным среди них относились улучшение руководства войсками, более активное использование артиллерии, ночные операции и применение маневра для охвата флангов противника. Сильная артиллерийская поддержка — до 121 ствола на километр фронта на участке наступления — использовалась неэффективно и была плохо организована. Артиллерия располагалась недостаточно близко к пехоте, а отсутствие хорошей связи препятствовало организации взаимодействия между ними. Во многих случаях огонь артиллерии был плохо согласован по времени, особенно в решающие моменты, такие как поддержка атак своих войск или отражение контратак пехоты и танков противника. Командиры дивизий при отражении немецких танковых атак неэффективно использовали возможности своих противотанковых подразделений, впустую расходовали боеприпасы.
К тому же было неудовлетворительно организовано командование войсками, особенно связь между штабами дивизий и полков. Например, штаб 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии не имел связи со своими полками в течение дня 25 января и предшествующей ночи. Из-за нарушения связи командиры 31-й и 69-й гвардейских стрелковых дивизий не могли руководить своими частями и влиять на ход событий. Не использовались ни основные, ни вспомогательные средства связи. Несмотря на личное указание командующего армией, не использовались связные. Наконец, штабы и наблюдательные пункты располагались слишком далеко от боевых порядков пехоты, особенно в 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии и в 20-м гвардейской корпусе. Некоторые командиры во время боя не находились со своими частями, а вместо этого оставались в убежищах или в селах[88].
Подводя итог событиям, произошедшим 25 января, обе стороны имели причины для разочарования достигнутыми результатами. Хотя 2-й Украинский фронт добился заметного продвижения, еще рано было говорить о полноценном прорыве, несмотря на ввод в бой 5-й гвардейской танковой армии, главного подвижного соединения фронта. Немецкая 389-я дивизия подверглась мощному удару и отчаянно сражалась за сохранение фронта. Однако клин, вбитый в немецкую оборону танками Ротмистрова, был сравнительно узким и неглубоким. Если бы у немцев поблизости были подвижные резервы, они могли бы закрыть разрыв в своей обороне у Капитановки и Тишковки. Второй день наступления мог оказаться решающим.
Если Конев и был обеспокоен, его бремя тем не менее было легче, чем у Вёлера. Под давлением советских войск 3-я танковая дивизия была втянута в бой целиком и не могла послать на север ни одного подразделения. 14-я танковая дивизия согласно приказу выдвинулась вперед, но ее истощенных сил не хватило для остановки советского наступления. В связи с серьезностью положения XI армейский корпус задействовал все свои резервы, но их было недостаточно. Приходилось идти на риск. На участках, оборонявшихся 72-й и 57-й пехотными дивизиями, активность советских войск была сравнительно невысокой. Дивизию СС «Викинг» противник также практически не беспокоил. Имелась возможность отвести с занимаемых позиций и отправить на юг какие-то из этих частей. Уже в 8:45 Вёлер решил, что следует направить на юг всю 57-ю дивизию, 676-й полк которой уже был отправлен на поддержку 389-й дивизии. Спустя пятнадцать минут вышел приказ об исполнении этого решения.
Решиться на такой шаг было трудно, поскольку дивизии XI армейского корпуса и так были сильно растянуты, но, учитывая серьезность положения, сложившегося на правом фланге корпуса, смещение сил на юг, видимо, было неизбежно. Дивизия СС «Викинг» получила приказ принять у 57-й дивизии ее сектор фронта, но на то, чтобы сменить 57-ю дивизию на ее позициях, требовалось время. В лучшем случае это могло быть выполнено к 27 января.
В сложившейся ситуации большего XI армейский корпус сделать не мог, если только не оголять позиции вдоль Днепра, но эта возможность уже была исключена. Однако у 8-й армии еще был один козырь в запасе: 11-я танковая дивизия была готова вступить в бой к утру 26 января, на подходе были и другие подкрепления.
Пока Вёлер прикладывал усилия, чтобы стянуть как можно больше сил на угрожаемый участок фронта, Конев ввел в бой большую часть своих резервов. Теперь он мог только призвать своих людей завершить прорыв 26 января.
В течение дня важную роль сыграла погода. Температура колебалась около нуля, но дороги все еще были хорошо проходимы. Плотный туман закрыл большую часть поля боя и сделал воздушную поддержку совершенно неэффективной, несмотря на попытки обеих сторон поднять самолеты в воздух. Туман также затруднял управление участвующими в бою частями. Согласно прогнозу погоды в дальнейшем следовало ждать ухудшения проходимости территории. Действительно, утром 26 января началась оттепель, и дождевые облака накрыли поле боя. В некоторые моменты дороги местами обледеневали, но эти участки быстро оттаивали.
Бой продолжился ночью 25 января, хотя и с несколько меньшей интенсивностью. Немецкой 3-й танковой дивизии пришлось создавать новый рубеж обороны, чтобы иметь возможность сопротивляться ожидавшимся советским атакам. Немецкие солдаты работали в темноте и сумели выстроить цельную оборонительную линию на участке, который удерживала дивизия полковника Ланга. Положение было менее определенным на северном фланге 3-й танковой дивизии, где советские части атаковали в западном направлении, прощупывая немецкую оборону, но не имели существенных успехов. 4-я гвардейская армия не ослабляла нажим на северный фланг 389-й пехотной дивизии, угрожая ее стыку с 72-й пехотной дивизией. Вечером 72-я дивизия была вынуждена отвести назад свой южный фланг для восстановления связи с 389-й дивизией, закончив этот маневр к утру 26 января.
Цель Ротмистрова на 26 января была ясна: окончательно прорвать немецкую оборону, чтобы обеспечить продвижение своих танков на Звенигородку. Он отдал корпусу приказ продолжать атаки в западном направлении. Было очевидно, что любая заминка даст немцам возможность подтянуть подкрепления на пути его частей. Время решало все, а вчерашние успехи были не особенно впечатляющими. Нужно было продолжать наступление[89].
Возможно, советскому командованию было не вполне ясно, что немецкая оборона на пути 5-й гвардейской танковой армии очень неглубокая[90]. Когда утром 20-й танковый корпус, имея на острие удара 8-ю гвардейскую танковую бригаду, двинулся в атаку, она принесла хорошие результаты. Бригада под командованием полковника Орлова, поддержанная двумя самоходно-артиллерийскими полками, выбила немцев из Капитановки и двинулась дальше на Журавку. Таким образом, между передовыми группами армии Ротмистрова и Звенигородкой больше не осталось значительных немецких сил[91].
В 8:25 полковник Гедке и генерал-майор Шпейдель, начальники штабов XI армейского корпуса и 8-й армии соответственно, обсудили положение по телефону. 14-я танковая дивизия, очевидно, была не в силах закрыть разрыв на южном фланге XI армейского корпуса, и Гедке сообщил Шпейделю, что на одной из высот севернее Россоховатки сосредоточились многочисленные советские танки и подкрепления противника продолжают прибывать. Бой продолжался возле моста у Тишковки. Гедке подчеркивал, что происходит прорыв на Капитановку. Положение на северном фланге 389-й дивизии тоже было серьезным. Гедке заключил свое описание ситуации упоминанием о том, что танковая боевая группа дивизии СС «Викинг» была направлена в район Телепино — Екатериновка, чтобы помочь стабилизировать там положение.
87
ЦАМО РФ, фонд 4-й гвардейской армии (320), опись 4522, дело 114.
88
ЦАМО РФ, фонд 4-й гвардейской армии (320), оп. 4522, д. 114.
89
Корсунь-Шевченковская операция, с. 128.
90
Некоторые советские источники упоминают о немецком «втором оборонительном поясе». Это позволяет изобразить немецкую оборону гораздо более сильной, чем она была на самом деле. Фактически между Златополем и Оситняжкой не имелось согласованной немецкой обороны.
91
Корсунь-Шевченковская операция, с. 128.