Страница 49 из 147
Приятно человеку слушать хулу на друга его.
В напряжении сил люди любят боль и стыд, — и в этом корень сладострастия.
Жены были бы вполне счастливы, если бы мужья нежно их ласкали ночью, и днем иногда больно секли, — конечно, за вины.
Несчастием ближнего утучняется наше самолюбие.
Вещи удивительны: может быть, их и нет, но они предстоят настойчиво и неотступно.
Мужики, барыни и дети — вот три разряда людей, которые толкаются на улице, — один из признаков недостаточного развития.
Все в мире хочет, но не все может. Счастие — сочетание хотения и возможности. Поэтому, между прочим, жизнь сама по себе многими почитается счастием.
Четыре формы бытия в хотении: 1, хочу и могу — счастие; 2, хочу и не могу — несчастие; 3, не хочу, но могу — томление; 4, не хочу и не могу — спокойствие. Смерть относится к четвертой категории, жизнь — ко всем четырем.
Испытание боли дает жизни полноту и значительность; только ничтожные люди не выносят боли.
Если бы можно было по произволу забывать известные отделы понятий, особенно отвлеченных, не изглаживая уже произведенного ими действия, то восприятия тонко-чувствующего человека были бы удивительными источниками великих Откровений.
Сказано, — будьте как дети. Но неужели нельзя сделаться не только подобным ребенку, но и на самом деле отроком? Или увядание кожи беспощадно?
Великое средство самовозрождения — жизнь среди людей, которых не знал до того, и с которыми после никогда не сойдешься.
Всякое деяние вознаграждено вперед, и всякий труд вперед оплачен. Потому только и действуем, что в нас есть свободная энергия, ищущая исхода.
В этом объяснение богатства и гнусность его: ибо работодатели сперва берут работу — даром, — а потом платят, что и дает силу для следующих работ. Первая доля их чистый барыш, а последняя заработная плата есть возврат части: переборов и процентов; выходит, что капиталист вечно в долгу перед работником.
Можно ли не завидовать? Ведь никто из счастливых не заслуживает счастия.
Не раздражайся, говоря с людьми. Воистину, быть с людьми есть подвиг и труд, — итак, на разговор с ними смотри как на долг, который следует выполнять как можно лучше.
Истинно, что трудно быть с людьми: умные из них срывают с тебя маску, а глупые осмеивают ее. А без маски показаться людям, — все будут презирать как простого и глупого.
Для толпы вещи ценнее людей: уважают того, кто имеет или делает вещи; презирают того, кто не имеет вещей; ненавидят отнимающего или ворующего вещи; убийц охотнее прощают, чем воров; конокрадов убивают.
Кто сказал: «Сотворим человека по нашему подобию»? Бог Сатане, или Сатана Богу?
Сатана — четвертое лицо Божества, или второе?
Черная месса служится на голом и живом теле, святая месса — на одетом престоле, — но что есть храм Бога живого? И какая же месса угоднее Несказанному? И не обнаженное ли тело Его принесено в первую литургийную жертву?
Воистину, Он близок Сатане, и недаром беседовал с ним в пустыне.
Бог творит закон, Сатана — случаи.
Я не знаю, — и кто это знает? — Сатана ли искушал Христа в пустыне, или Христос Сатану.
Людей на земле слишком много; давно пора истребить лишнюю сволочь.
Мир непрерывен; все разделенное — разделено произвольно.
Действия нашего сознания есть только действия упрощения того неопределенного вещества, которое предстоит сознанию.
Одной жизни для одного человека, конечно, мало; нужна хотя бы опостенная другая. Святая ложь, блаженный обман, — как же могли бы мы обойтись без ваших благодеяний!
Сладостнейшее из вожделений — вожделение смерти. Это не есть бегство от жизни через самоубийство, признак большой слабости. Вожделение смерти — сопутно силе, и является в высшем напряжении жизни. Оно движет поступками возвышенными и опасными.
Своя смерть благоуханна, — чужая зловонна. Своя — невеста, чужая — Яга.
Блаженны нарушающие закон.
Слова возрастают в своем значении. Грядет Слово — царить, судя.
Нагое тело свято; одетое — грязно. Ибо одежда — покров для грязи.
Знаешь ли ты, что Творение — выше Творца?
Евхаристия односторонне служится. Вкушается кровь и Плоть, но не ломается и не проливается. Истинная литургия — бичеванием пролитая кровь, приобщение к страданию. Истинное же отпущение грехов — едино, — это Смерть.
Надо страдать, — для души, для детей, для счастья, для здоровья. Предки были мудры, когда секли детей. Ибо надо страдать.
Быть вдвоем — быть рабом.
Многолюдство, конечно, отвратительно; но оно имеет ту хорошую сторону, что освобождает от рабства быть вдвоем.
Неистощимая тема — о себе.
Великие мировые бедствия утомляют маленьких людишек.
Сделать самое гнусное — и спастись, — вот одно из величайших наслаждений.
Обряды спасают от тоски.
Претворение ценностей в идеи — вечная земная Евхаристия.
Пища, вырастающая из земли, питала любовь нашу к земле. Но вот мы делаем пищу в лабораториях, — какое удобство, и какое равнодушие!
Все, что не взросло, то и мертво.
Кто хочет свободы, тот не идет к друзьям.
Быть, не быть — все равно; ценно — хотеть.
Мир Бытия упраздняется миром Воли.