Страница 8 из 49
Спустя несколько дней после ее приезда к ней в дом закатилась веселая компания молодых людей, проводящих каникулы в доме Джианкарло Мораветти, заведующего президентской канцелярией и друга сенатора Пирелли. Монике пришлось затратить немало сил, чтобы как-то поскорее их выпроводить. Отказалась она и от ответного визита с помощью тут же придуманной истории о недавно перенесенной болезни и врачебном предписании пожить в спокойной обстановке и одиночестве. Правда, Моника не была уверена, правильно ли она поступила, так решительно отказавшись от общения с людьми. Как-то утром, когда девушка поднималась с матраца на пляже, чтобы прыгнуть в воду, она увидела приближающегося к берегу пловца. Итак, ее опасения оправдались. Моника почувствовала страх и беспомощно посмотрела вверх, где был дом и Джузеппе с Марией. Кто-то быстро плыл кролем, равномерно загребая воду широкими взмахами рук. Моника невольно отметила, что этот человек, похоже, хороший пловец, и действительно плыл он красиво. Когда непрошеный гость вышел на берег и ладонями стер с лица капли воды, Моника узнала парня, который недавно приходил к ней вместе с ребятами, пытавшимися завлечь ее в свою компанию.
— Я выражаю огромное сожаление, что нарушаю, мешаю и так далее, — сказал он быстро, направляясь к плетеному креслу. — Помню, помню, почему ты нас сплавила. Но не беспокойся, я отдышусь и свалю. Не возражаешь?
Моника пожала плечами. К тому же она успела заметить, что парень очень красив.
— Недалеко отсюда гостиничный пляж. У них там неплохое обслуживание, — сказала она грубо.
— Право убежища предоставляют даже людоеды, — возразил парень, засмеявшись, видно, он вовсе не обиделся на ее тон.
— Убежища? А разве ты скрываешься?
— Ну а если да?
— Тебе угрожает опасность? Какая-нибудь девушка?
— Что-то в этом роде. Меня зовут Джиджи. Так меня называют друзья. Пойдем поплаваем?
— Множественное число здесь не годится. Я не люблю общества.
— Даже в море?
— Даже.
— Браво! Мне нравится такая непреклонность, и я уважаю чужую волю. Ну так, пожалуйста, иди, я останусь.
Моника решила не вступать в дискуссию и прыгнула в море. «Глупо, что я разрешила ему остаться», — корила себя Моника. Как выйти из этого положения? А может, начать игру, ведь одиночество по сути дела ужасно скучно. Девушка вернулась на берег в гораздо лучшем настроении. Джиджи разговаривал с собакой. Кам охотно слушал, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. Пес признавал принцип, что чужой, впущенный хозяйкой, становился своим, поэтому не реагировал на появление незваного гостя. Стоило только скомандовать: «Кам, чужой», как собака сразу же изготавливалась к прыжку.
— Я вижу тебя второй раз в жизни, даже не знаю, как твоя фамилия, — сказала Моника.
— Мораветти, самый младший из рода, к вашим услугам. Не знаю, помнишь ли ты, что мы недавно без спросу вторглись к тебе. В твою болезнь я не очень верю, вот почему я здесь. Старик иногда за обедом рассказывает о твоем отце. Если бы ты была больна, он рассказал бы и об этом. Почему ты отвергаешь наше, а теперь и мое общество?
— Послушай, Джиджи, ты симпатичный парень. Давай договоримся, что ты мне дашь еще неделю покоя. А потом можешь меня сводить в дискотеку или бар.
— Покорнейше благодарю за милостивое разрешение. Постараюсь его использовать. Бай-бай, капризуля…
Он прыгнул в море и поплыл. Ложась на матрац, Моника подумала, что снова она вела себя не лучшим образом.
Вечером, когда девушка читала на террасе, позвонил отец. Он заботливо спрашивал ее обо всем, не скучает ли она и не нашла ли себе компанию. «В Порто Себастьян отдыхают сыновья Мораветти, — сказал он, — я просил, чтобы они тебя опекали. Как находишь их общество?» Моника сказала, что договорилась с ними о встрече через неделю, а сейчас она хочет насладиться морем и солнцем. В конце разговора отец обещал, что постарается приехать в casa azzurra на несколько дней, еще перед ferragosto[5], ежегодным августовским отпускным безумием, когда замирает жизнь в городах республики, а почти все население переезжает к морю или в горы.
В Порто Себастьян сезон был уже в самом разгаре. Люди приезжают сюда в свои дачные домики, которые они купили в соответствующий момент, когда остров готовили к большому туризму. Они здесь будут сидеть два или три летних месяца. Кое-кто ведет свои дела и отсюда, как, например, господин Фабер из Лондона. Принадлежащую ему сеть универмагов он контролирует при помощи звонков по телефону. А телефоны у него стоят всюду: в спальне и в салоне, на пляже и яхте, а также на столике в любимом ресторане, где он обычно ужинает. Господин Фабер является здесь главной персоной, вокруг которой концентрируется буйная светская жизнь. Его штаб, с размахом планирующий светские мероприятия, следит за тем, чтобы ни одна привлекательная отдыхающая не была забыта при распределении приглашений. Конечно, Фабер знал и о прибытии синьорины Пирелли и несколько раз пытался пригласить ее на различные приемы. Однако синьорина на приглашения не отвечала, а беседовать по телефону отказывалась.
Моника проводила дни на пляже, а вечерами читала книги и не испытывала желания с кем-либо общаться. Ей было хорошо. Однако довольно часто в мыслях она возвращалась к той короткой встрече у бассейна и к тому, как неприятно она закончилась. Почему он ударил? Почему сбежал? Чего он боялся? Такой контраст с его бархатным голосом, заботливостью, цветами… Если этот человек столько месяцев донимал ее своими звонками, значит, он в ней заинтересован. И если произойдет еще одна встреча, она скажет ему, чтобы он не строил никаких иллюзий. Может сколько угодно добиваться ее благосклонности, но не получит ничего, кроме безразличия и презрения. Интересно, продолжает ли он звонить каждую неделю? Вероятно, догадался, что она уехала, позвонит после каникул. А вдруг смирился с поражением? Нет, тогда не послал бы цветы. Чего он хочет? Кто он?
Хватит этих вопросов, хватит страхов. Сейчас каникулы, море и солнце, а в перспективе общество Джиджи. Она пойдет с ним в дискотеку, давно уже не танцевала, а ведь любит эту страшно громкую музыку и пляшущие разноцветные огни, делающие неестественными лица и качающие человеческие силуэты на стенах.
Через неделю согласно уговору появился Джиджи, прибыв на пляж, как и раньше, из моря. Он сел на том же кресле, тем же движением стряхнул с лица воду, так же улыбнулся. Моника молча подала ему бутылку кока-колы.
— Спасибо. Прибыл, чтобы с тобой договориться. Джианкарло и остальные собираются идти в Хит-клуб. Нет возражений?
— Хорошо. Пусть будет Хит-клуб.
— Я зайду за тобой к десяти, годится?
Она кивнула головой. Но тут Моника заметила, что Джиджи напряженно всматривается в горизонт. Белая точка росла на глазах. Это был быстроходный катер.
— Ты кого-нибудь ждешь, Моника? — спросил Джиджи, приложив ладонь к глазам.
— Нет. Это не ко мне.
— К тебе. Видишь, он уменьшает обороты, замедляет скорость. И плывет прямо в нашу сторону.
Моника подозвала собаку. Кам лег у ее ног, глядя на море. Катер уже проходил между скал, все ближе и ближе. За рулем сидел какой-то мужчина в закрывающих пол-лица темных очках. Забурлила вода за кормой — моторная лодка легко пристала к помосту.
— Mezzogiorno[6], пора что-нибудь съесть.
Моника слышит голос мужчины и бледнеет. Джиджи смотрит на незнакомца, потом на нее, встает. Тот смеется и говорит:
— Мы тогда не успели пообедать, но на этот раз нам ничто не помешает. Иди сюда, Моника. — Он протянул руку девушке.
Моника не отдает себе отчета в том, что делает. Как загипнотизированная она подходит к помосту и перешагивает борт катера. Моторная лодка быстро удаляется от берега. На пляже остается изумленный Джиджи.
Спустя несколько минут Моника уже не чувствует страха, ее радует резкий звук мотора и полет среди водной пыли. Она знает, что тот вернулся за ней, что снова ему стоило большого труда найти ее. Это хорошо. Моника не знает, куда и зачем они едут, но с глубоким внутренним стыдом признается себе, что чувствует себя с ним в безопасности. Катер приближается к какому-то берегу. Перед ними синева скал, немного песка и еще меньше зелени. Моника вопросительно смотрит на похитителя, до этого момента они не произнесли ни одного слова.
5
Вторая половина августа (итал.).
6
Полдень (итал.).