Неучтенный фактор

Преторианцы

Дмитрий выключил мобильный. Самолетик на дисплее, мультяшно свалился в штопор, проиграл бравурный аккордик и хлопнулся об землю. Экран погас.

— Тушим свет, сливаем воду, — прошептал Дмитрий.

Басов был слишком профессионален, чтобы выдавать в прямой эфир служебные тайны. И достаточно профессионален, чтобы умело тянуть время, давая возможность запеленговать мобильный.

«Жаль, что так и не узнаю, кто на меня стучал: он или Седой. Утешимся здравой мыслью, что оба».

Из-за угла дома, за который свернула Нина донесся слабый вскрик.

Дмитрий прыжками преодолел расстояние до угла. Успел выглянуть и увидеть двух мужчин, заталкивающих Нину на заднее сиденье невзрачного вида «жигулей». Она только перейти улочку. До арки ее дома оставалось какие-то десять метров.

«Неважно. Взяли бы в подъезде. Или дома», — машинально отметил Дмитрий.

Он отступил за угол.

В скверике зачавкала земля. Бежал грузный немолодой мужчина. Но бежал энергично, зло, словно опаздывая в драку.

Дмитрий развернулся. Правая рука вскинулась, отбрасывая полу плаща. Сквозь дырку в кармане высунул тупое рыло глушитель. Пистолет рванулся в пальцах. Ствол выплюнул огонь. Клацнув, провернулся барабан.

Поу-унк! И вторая пуля нашла рухнувшее на землю тело. Чавкнув, впилась в плоть.

Дмитрий высвободил пистолет из кармана. Держа лежащего навзничь мужчину на прицеле, подошел. Выцелил сердце и нажал на спусковой крючок.

Из ствола с глухим хлопком вырвалось оранжевое жало огня. Мужчина дрогнул всем телом, изогнулся, проскреб каблуками по мокрой земле. И затих.

Дмитрий склонился над ним. Заглянул в лицо. Узнал одного из оперов Владислава.

— Привет вам, товарищ Салин, — прошептал Дмитрий.

Затравленно осмотрелся по сторонам. И бегом бросился через сквер.

Оперативная обстановка

Срочно

Секретно

Начальнику УСГ ГСБ РФ

генерал-майору Калашникову

Докладываю, что прибывшая в квадрат пеленгации оперативная группа обнаружила труп неизвестного мужчины, на вид пятидесяти лет, крепкого телосложения.

На теле были обнаружены идентификационная карточка жителя Москвы, выданная на имя Юдина Петра Михайловича и удостоверение сотрудника управления информации концерна «Сапсан». В потайном кармане пиджака было обнаружено удостоверение сотрудника МУРа на имя Кашина Петра Ивановича с фотографией, аналогичной на идентификационной карточки и удостоверении «Сапсана».

Информация о личности потерпевшего уточняется.

В прилегающем районе силами оперативной группы и прибывшими на место нарядами милиции и военной комендатуры ведется активный поиск преступника.

начальник 3-го отделения УСБ

полковник Журбин С.Г.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Старые львы

Ее заставили сесть на что-то металлическое и жутко неудобное. Стальная полоса больно врезалась в копчик. Руки плотными ремнями прикрутили к гладким, жгуче холодыным подлокотникам. Широко раздвинутые колени приковали к таким же, сделанным из стального холода, ножкам.

Люди, возившиеся с ней, жутко сопели, но не проронили ни слова. Каждая ее попытка заговорить с ними обрывалась жестким ударом по губам. В конце концов, Нина могла только тихо поскуливать, слизывая соленую кровь с разбитых губ.

Ни одной мысли в голове уже не осталось. Все съел страх, голодным крысенком копошашийся в голове.

Эти, с жесткими пальцами и натужным дыханием, оставили ее в покое. Их шаги удалились.

Она осталась одна в кафельной гулкой тишине.

Включили такой яркий свет, что Нина кожей лица почувствовала его силу.

Нина сидела, точно ошпаренная этим светом. Очетливо представила, какая она жалкая, беззащитная, вывернутая наизнанку в садистком кресле. Внизу живота образовался жгуче горячий комок, колени рефлекторно сжались, но в кожу тут же впились жесткие кожаные ремни. Ужас стиснул сердце. Она жалобно заскулила.

Ворвались шаги. Твердые, уверенные.

Человек подошел вплотную. Пахнул дорогим одеколоном.

Цепкие пальцы сорвали повязку. В глаза впился свет.

Нина сквозь выступившие слезы едва разглядела вытянутый овал лица и седой искристый бобрик волос.

— Нина Тараканова, как же ты так, а? — спросил мужчина. Бросил кому-то за спиной. — Убавь свет!

Слепящий круг под потолком сделался тусклым, превратился в люстру, какие бывают в операционных. От ее вида у Нины еще больше заныло внизу живота.

Мужчина взял ее за подбородок, заставил смотреть себе в лицо.

Она охнула, узнав Владислава Николаевича, начальника службы безопасности концерна.

— Ну, как я вижу, уже начала соображать. Рассказывай, деточка.

— Я ничего не знаю.

Владислав Николаевич укоризненно покачал головой.

— Это я ничего не знаю, девочка. Пока. — Не оглядываясь, бросил:

— Наташа, покажи нам клиента.

Слева донеслось дуновение воздуха, хлопнула закрывшаяся дверь. В операционную вполз скрипучий звук.

Владислав Николаевич отступил, встал, положив руку на плечо Нины.

Она увидела в метре от себя человека, раскоряченного на стальной конструкции на колесах. Нина сообразив, что сидит так же и на таком же идиотском сиденье из гнутых стальных трубок, задохнулась от стыда.

— Узнаешь?

Кто-то в салатного цвета одеждах, стоявший за спинкой кресла, за волосы поднял голову человека. Подставил распухшее лицо под свет.

Нина с трудом узнала Вовчика. Не столько по чертам лица, они были смазаны и словно накачанны воском. Вовчик по последней моде брил волосы полукругом над лбом и заплетал локоны в десяток мелких косичек. И одежда была его, армейские штаны и клечатая рубашка навыпуск, под ней оранжевая футболка с черным штрих-кодом во всю грудь.

Вовчик не подавал признаков жизни. Под узкими оттечных веками тусклой слюдой светились расширенные зрачки. По распющенным губам стекала красная слюна.

— Как ты догадалась, я уже знаю, что Вовчик скачивал для тебя файлы с нашего сервера. — Голос Владислава Николаевича звучал сверху, давил на темя, как тяжелая ладонь. — Пока я не знаю, кому ты их передавала. И с кем ты встречалась сегодня. Вова рассказал нам все. Теперь твоя очередь.

Очевидно, по его сигналу, кресло с Вовчиком отъехало в сторону.

Владислав Николаевич встал напротив, ощупал взглядом ее лицо. Прикосновение его студенных глаз жгло кожу не меньше, чем сталь подлокотников.

— Что-то в тебе есть. Не красавица, но что-то есть, — задумчиво произнес Владислав Николаевич. — Оказывается, он любил тебя, Ниночка. Но все равно рассказал нам все. И ты все расскажешь. Даже если очень любишь Дмитрия. Ты же его любишь, девочка моя?

— Я не знаю никакого Дмитрия, — севшим голосом ответила Нина.

Глубокая, как шрам, морщинка у носа Владислава Николаевича дрогнула.

— Жаль, девочка. Жаль, что у меня мало времени. Я бы с удовольствием дал тебе поиграть в благородство. Но, извини, у меня просто нет на это времени. Зачем ты передала флэшку Дмитрию?

— Я не знаю никакого Дмитрия. Я ничего не передавала. Я шла домой. На меня напали.

Владислав Николаевич покачал головой.

— Зря ты так… Наташа, ты готова?

— Да, — раздался женский голос.

Салатного цвета пятно подплыло ближе. Пахнуло дезинфекцией и синтетикой.

— «Лед» или «огонь»? — спросила женщина в хирургической робе.

— Дай подумать, Наташенька. — Владислав Николаевич протянул руку и теплыми пальцами коснулся щеки Нины. — Дай подумать… Ты же у нас мерзлючка, Ниночка, да? Я угадал?

Нина, насколько позволял налобный ремень, отодвинула голову. Пальцы захватили кожу на щеке, больно сжали. До слез.