Страница 39 из 66
Иордан принялся одеваться. Лавр ждал, думал о чем-то. Наконец ливонец закончил приводить себя в порядок и спросил гостя, не хочет ли тот горячего чаю.
— Не будем никого тревожить, если ты не возражаешь, — ответил Лавр. — Ты ведь без слуг здесь, Иордан? Пусть хозяин пока не знает, что я к тебе пришел.
— Разумно, — кивнул Иордан и сильно потер лицо ладонями. — Что, брат, утро вечера мудренее? Какие идеи посетили тебя спозаранку, что прибежал ты ко мне один, без брата?
— Вчера мы тебя спрашивали о Глебове и Вихторине, — сказал Лавр. — Мне почему-то чудится, что не все ты нам рассказал из известного тебе.
— А если и так, — не стал отпираться Иордан, — то у меня на то имелась причина. Неужели ты думаешь, что сумеешь меня уговорить сказать тебе то, что я говорить не хочу?
— Может быть, и не сумею, — пожал плечами Аавр. — Но вдруг ты сам передумал, Иордан?
— И это не исключается, — усмехнулся Иордан. — Сегодня ночью я действительно немало размышлял над вашими с братом словами… И знаешь что, Лаврентий? Расскажу я тебе кое-что еще. Нынче же, когда вы от меня ушли, и я уже решил отходить ко сну, пробрались ко мне в комнату двое. И не просто так залезли, а с определенной целью.
Он помолчал, разглядывая своего собеседника, но Лавр ухитрялся сохранять бесстрастный вид. Тогда Иордан сказал:
— А ведь они убить меня хотели, Лаврентий.
— Где же они? — спросил Лавр. Казалось, он ничуть не удивлен услышанным. Напротив, его сильно бы удивило, случись все иначе.
— Одного я ранил, и он сумел удрать, — признался Иордан. — Не знаю, как это у него вышло. Мне мнится, я ударил его кинжалом в грудь. Наверное, попал правее, чем следовало. Грудь — ненадежное место, лучше в бок бить или прямо в живот…
— Сбежал, — разочарованно протянул Лавр. И тут же спохватился: — Ты говоришь, их было двое?
Иордан кивнул, предвкушая.
— Второй — вот он, — сообщил он и, наклонившись, вытащил труп из-под своей лежанки. — Полюбуйся.
Он отбросил одеяло с лица убитого и отступил на шаг, давая Лаврентию возможность разглядеть мертвеца. Лаврентий встал, осенил себя крестом, пробормотал несколько слов.
Иордан хлопнул его по руке.
— Не смей за моего убийцу молиться!
Лавр резко повернул к нему голову.
— Не смей мне этого запрещать!
— Если бы он на твоего брата напал… — начал Иордан.
— То закончил бы точно так же! — ответил Лавр. И улыбнулся примирительно. — Ваше дело — убить, а мое помолиться. Господь рассудит, как с этим человеком поступить, только сдается мне, пропащий он совсем.
— Ты его когда-нибудь видел? — жадно спросил Иордан.
Лавр медленно покачал головой.
— Ума не приложу, чей он.
— Как было бы удобно, если бы на слугах ставили клеймо, как на скоте, — задумчиво молвил Иордан. — Тогда мы бы сразу определили, кто отправил его с ножом меня убивать.
— Да уж, — сказал Лавр. — Вот упущение! — И спохватился, подумав об еще одной вещи: — Говоришь, он был с ножом?
— Да.
— А второй — тот, что убежал? Он тоже был с ножом?
— Это имеет значение? — удивился Иордан. — Нет, второй был с бечевкой. Полюбуйся…
Он размотал с шеи лоскут и предъявил посиневший отвратительный шрам.
— Едва не задушил меня, подлец.
Лавр мельком глянул на шрам, кивнул так, словно увиденное подтвердило все его прежние мысли, и еще один кусочек мозаики встал на место. Еще немного — и картина будет совершенно полной.
— У тебя был тот же убийца, что извел Вихторина, — сказал Лавр. — Но это не все. На его совести есть еще одна жертва. И об этой жертве знаем только мы…
— Кто? — удивился Иордан.
— Скоморох Неделька, — открыл Лавр. — Он был у Глебова на празднике и, видимо, подслушал какой-то разговор. Разговор настолько важный, что Недельку сочли необходимым убить. И вот теперь, Иордан, как мне кажется, самое время тебе рассказать: что за беседы велись на пиру у Глебова? Ты ведь тоже в них участвовал…
Иордан молча уставился на свои руки. У него болела голова, снова начала саднить потревоженная шея. Покойник, вытащенный из-под лежанки и валяющийся на полу, перед глазами, вдруг начал безмерно раздражать его. Хотелось избавиться от всего этого поскорее и снова заснуть.
Затем Иордан проговорил:
— Ты не поверишь мне, Лаврентий, но сейчас я скажу тебе чистую правду. Ничего особенного на том пиру я не услышал, хотя — не стану скрывать — хотел бы. Говорили разные глупости. Глебов больше слушал, Вихторин что-то пытался прояснить, ввести разговор в более понятное русло… Выпилось слишком много. По-моему, под конец там никто никого толком не понимал.
— Странно, — сказал Лавр и поднялся. — Самое время призвать Колупаева. Или ты желаешь тайно вынести труп отсюда и закопать его где-нибудь на дворе, пока никто не видит?
— Нет уж, — объявил Иордан. — Здесь, в России, на меня, доблестного ливонского рыцаря, совершают злодейские нападения. Пусть-ка ваши власти узнают об этом. И примут меры.
— И сделают выводы, — добавил Лавр. — А заодно, пока они чешут в затылке и пребывают в растерянности, зададим-ка мы им пару вопросов. Согласен?
Колупаев не спал — что-то яростно писал отчаянно скрипучим пером.
— Кого несет? — крикнул он, когда Лаврентий, сотворив молитву, появился у него на пороге. — Где слуги? Почему не задержали? Почему не доложили?
— Не знаю я, Назар, где твои слуги и почему они меня не заметили, — сказал Лавр негромко.
Назар швырнул перо и воззрился на вошедшего.
— Сквозь стены ты, что ли, проходишь?
Лавр скромненько пожал плечами. Сквозь стены он, конечно, ходить не умел — а неплохо бы уметь, вот бы пригодилось! — но миновать занятых болтовней слуг так, чтобы они не обратили на него внимания, был вполне в состоянии.
— Что тебе? — спросил Колупаев, сдаваясь на милость победителя. — С чем пожаловал?
— Хочу спросить тебя кое о чем, Назар, — отозвался Лавр.
— Спрашивай, да побыстрей — мне некогда.
Всем своим немилостивым видом Колупаев демонстрировал нежелание общаться с «медвежонком». Более чуткий гость ощутил бы страшную неловкость оттого, что отрывает Колупаева от дел. Но только не Лаврентий.
— Скажи мне, Назар, кто написал донос на Глебова? Кто сообщил, будто он «блины печет»?
— Не твоего ума это дело, инок. Коли обвинение доказано, доносчика можно не объявлять. На имущество преступника он не претендовал.
— Ладно, — подозрительно легко согласился Лавр, — тогда другое дело у меня к тебе найдется. В гостинице, где остановился ливонский рыцарь Иордан из Рацебурга, лежит убитый человек. Не хочешь ли взглянуть на него?
— Что я, мертвяков не видел? — осведомился приказной дьяк и обхватил свою крупную круглую голову ручищами. Застонал, как раненый зверь: — За что со мной так? Я спать хочу! У меня дел куча! Какой еще убитый человек? Для чего он там лежит?
— Он там лежит для того, что хотел нынче ночью убить Иордана. Как ты понимаешь, извести орденского брата не очень просто, — спокойно ответил Лавр. — Ну так идешь со мной?
Назар глянул на него коротко и зло, как на лютого ворога, но встал и последовал из комнаты. У ворот успел еще пнуть и обругать нерадивых слуг, которые не задержали инока. Те вскочили, стали оправдываться — мол, не придали значения… мол, не видели, как проскользнул… — но Назар их уже не слушал.
Широко шагая по просыпающимся новгородским улицам, он направлялся в гостиницу.
Иордан ждал их. Холодный, безупречно умытый, тщательно одетый, раненая шея обвязана платком, на мизинце играет перстень с жуковиной.
Труп по-прежнему лежал на полу — безобразный, совершенно лишний в комнате предмет.
Завидев Назара, Иордан вымолвил:
— Вот, извольте полюбоваться, господин. Доводилось мне и в разбойничьих притонах ночевать, так что к подобным делам я весьма привычен. Однако все-таки неприятно это — убивать неизвестных лиц среди ночи, будучи вырванным из объятий Морфеуса…