Страница 37 из 66
Флор говорил, Лавр помалкивал — наблюдал, прикидывал. Иордан это видел и одобрял. Будь он здесь не один, а с кем-нибудь из орденских братьев, они бы тоже так делали.
— Ну, здравствуй, Иордан из Рацебурга, — молвил Флор, кланяясь ливонцу.
Ливонец встал и ответил вежливым поклоном.
— Мир вам, братья, — сказал он. — С миром пришли, с миром и отойдете от меня.
— Что, ты нас уже гонишь? — засмеялся Флор. — Ну и ну!
Иордан чуть покраснел.
— Нет, верно, я плохо выразился по-русски. Я хотел сказать, что рад вам и что надеюсь расстаться с вами по-дружески.
— Прежде чем мы расстанемся, — улыбаясь, проговорил Флор, — можно мы с тобой побеседуем, Иордан?
— Садитесь, — пригласил гостей Иордан. И потянулся к кувшину с вином: — Хотите? Это настоящее, из Германии. Я с собой привез. Пью один или с друзьями.
Братья быстро переглянулись и кивнули.
— С радостью выпьем твоего вина, — ответил за обоих Флор. — Потому что, сдается нам, жизнь опять так повернула — биться нам бок о бок против общего врага!
— Уж и врага где-то отыскали, — заметил Иордан, наливая братьям по полкружки густого красного вина. — Я вот в Новгороде сижу, на чужой земле, и то врагов не нашел, а вы чуть что — везде их обретаете.
— Мы лучше по сторонам смотрим, — сказал Флор. — И тебе то же советуем.
Иордан наклонился вперед, сложил руки на коленях, сцепил пальцы напряженно. Его некрасивое, но очень выразительное лицо сделалось сердитым, почти угрожающим.
— Выражайся яснее! Со мной ты можешь говорить прямо, я ведь воин и обходных путей не признаю.
— Ой ли, — тихонько пробормотал себе под нос Лавр.
А Флор сказал, выпрямившись:
— Ладно, скажу тебе прямо, Иордан из Рацебурга. Был пир по случаю обручения Настасьи Глебовой и Андрея Вихторина. Тебя на этот пир пригласили потому, что ты — предполагаемый торговый партнер Вихторина, а может быть, и Глебова. Так?
— Все верно, — настороженно кивнул Иордан.
— Продолжаю. А дальше случилось непредвиденное. Глебова по доносу неизвестного господина взяли и нашли у него в подвале штампы и заготовки для изготовления фальшивых денег.
— Да, — сказал Иордан.
— Ты веришь доносу? — спросил Флор.
Иордан непроизвольно качнул головой, однако вслух произнес совсем другое:
— Это пока неважно. Говори дальше, что у тебя на уме.
— Ладно. После этого Вихторина нашли убитым.
— Это так.
— Ты не боишься, Иордан из Рацебурга, что следующий на очереди — ты? — поинтересовался Флор.
Иордан чуть заметно улыбнулся и расслабился. Распустил пальцы, откинулся к стене.
— Нет, Флор Олсуфьич, этого я совершенно не боюсь, — уверенно сказал он. — Я фальшивых денег не делаю.
— А убийцы? — не отступался Флор.
— И убийц не боюсь, — Иордан коснулся ладонью пояса, на котором носил длинный кинжал и тонкий меч. — Я очень хорошо владею оружием, Флор. Нас этому учат сызмальства. Мы ведь не купцы по рождению, а рыцари. Ты представляешь себе, что такое — с детских лет махать клинком?
Сын разбойника засмеялся.
— Это все равно, что с детских лет стрелять из лука, арбалета, метать камни из пращи, ставить капканы…
— Ну, хватит! — махнул рукой Иордан. — Ты меня понял, Флор.
— Хорошо, — сдался Флор. — Я тебя понял. Ложных обвинений ты не боишься, и убийцы в ночи тебе тоже не страшны.
— Ты совершенно правильно меня понимаешь, — Иордан улыбался все шире и шире. — Приятно с тобой разговаривать, Флор.
— Не держи на меня обиды, Иордан, — вступил в разговор Лавр, — прости, если спрошу в простоте. Это ведь не ты донос на Глебова сделал?
— Нет, — тотчас ответил Иордан. Он, похоже, ожидал этого вопроса и даже обрадовался ему. — Хорошо, что ты затронул эту тему, Лаврентий. Иначе таил бы в себе подозрение. Нет, я не писал доносов. Еще раз говорю тебе, я — рыцарь. Говорят, Вихторина задушили… Если бы его убил я, то Григория нашли бы с кинжалом в груди.
Братья обменялись быстрыми взглядами.
— Будь осторожен, Иордан, — сказал на прощание Флор. — Помни: пока наши страны не воюют между собой, мы — твои друзья. Случится беда, приходи, мы поможем.
Иордан поднялся, показывая, что разговор окончен.
— С миром идите, — повторил он приветствие, которым встречал гостей. — Я запомню все, что вы мне сказали.
И братья ушли.
Иордан подошел к окну, посмотрел, как они пересекают двор и выходят на улицу, за ворота. Хмурил узкий высокий лоб. Интересно было бы узнать, какую игру ведут близнецы.
На самом деле Иордану было известно очень немногое. Немногим больше, чем перечислял Флор. И теперь он обдумывал ситуацию. Стоит ли открывать «медвежатам» все, что он разведал и чему сделался свидетелем? Или нужно подождать дальнейшего развития событий? Кто знает, возможно, появится случай воспользоваться всем происходящим — на благо Ордена…
Ночь выдалась прохладная, и Иордан рано улегся спать, укрывшись тонким шерстяным одеялом. Он стремился по возможности избегать роскоши. Потом, когда он будет старым, когда разбогатеет — тогда… Если Господь допустит, и такое случится.
С годами Иордану стало хотеться земных благ. Он сознавал, что это грех, пытался бороться с этим, уговаривал себя: земное бытие скоротечно, нет смысла обустраиваться на земле — лучше бы подумать о грядущей вечной жизни на небе… И все равно, под тонким одеялом мерз. И мечтал о пуховом, каким, по слухам, укрываются дебелые русские купчихи в своих закрытых теремах.
Ворочаясь без сна, Иордан вдруг услышал, как тихо скрипнули ступени.
Это было странно. Обычно в это время суток вся гостиница погружалась в мертвый сон. Люди набирались сил, чтобы вскочить с рассветом и разом погрузиться в круговорот дневных дел и забот.
Затем долго не было никаких звуков. Иордан затих, прислушиваясь. Он отказывался верить в то, что ему почудилось. Слишком долго он был странствующим рыцарем, чтобы не доверять собственным чувствам.
Нет, кто-то был на лестнице и сейчас подкрадывался к иордановой двери.
Наконец скрип повторился. Явный знак надвигающейся опасности. Сердце Иордана так и подпрыгнуло — но не от страха, а от радости: все-таки он не ошибся! Очень осторожно, стараясь не издавать ни звука, Иордан выбрался из кровати и затаился в углу комнаты. Кинжал в правой руке — наготове.
Одеяло осталось лежать скомканным. Если внимательно не приглядываться, то кажется, будто под ним скорчился очень худой человек.
Дверь в комнату приотворилась. Внутрь скользнули две тени. «Ого! — подумал Иордан, явно польщенный. — Двое!» Он поудобнее перехватил рукоять кинжала, оперся на отставленную левую ногу и приготовился бить.
Один из вошедших быстро и резко ударил мечом одеяло. Затем выдернул оружие из перины, выпустив поток перьев, и выругался сквозь зубы.
Второй, растопырив руки, двинулся по темной комнате. Иордану он был заметен в слабеньком сером свете, который сочился с лестницы, а убийца Иордана не видел — того полностью поглощала тень в том углу, где прятался ливонец.
Первый, с мечом, озирался по сторонам. Иордан решил покончить с ним и одним прыжком оказался возле врага. Быстрое движение кинжалом — и тайный убийца, противно булькнув горлом, захлебнулся собственной кровью. Иордан оттолкнул его от себя ногой. Тот повалился на пол в неловкой позе, как сломанная игрушка, несколько раз дернул разом руками и ногами — и затих.
Второй пригнулся к полу, напружинился и прыгнул мягко, как кошка. Иордан почувствовал, что тонкая петля захватила его шею и пережимает глотку и артерии. Вместо того чтобы поднять руки к горлу в инстинктивной попытке отодрать от себя смертоносную петлю, — как это сделал бы любой человек, — Иордан покорился петле и последним усилием ударил кинжалом стоящего сзади него человека.
Несколько мгновений казалось, что удар не достиг цели. Это были бесконечно долгие мгновения для Иордана, который терял сознание от нехватки воздуха и уже ничего не соображал. Он ощутил влагу на своих ногах, рот его раскрылся, язык, ставший огромным, полез наружу. А потом внезапно все закончилось.