Страница 15 из 66
— Как это выяснить? — спросила Наталья. — Разве что взять ордер у прокурора, «вы имеете право хранить молчание», и нагрянуть туда с допросами.
— Не получится, — вздохнул Вадим.
— Хитростью, — сказал Лаврентий. — Слуги часто болтают о господских делах.
— Предлагаешь кому-нибудь из нас переодеться слугой и наняться к Глебову в дом? — спросил Харузин.
Лаврентий кивнул.
— Ну, и кто это сделает? — опять спросил Харузин. И, подумав, добавил: — Ну, я могу… Если меня с такой татарской рожей примут.
— Примут, — сказал Флор уверенно. — Я тебя продам. Скажу, что ты пленник.
— Ну, знаешь! — возмутился Харузин, а Вадим бессердечно захохотал.
Гвэрлум тоже улыбнулась.
Эльвэнильдо подумал о пленных эльфах во власти злобных орков, и ему сделалось совсем противно.
— Будешь как разведчик, — утешительно сказал Вадим.
— Баба-яга в тылу врага, — добавил Харузин и нахмурился.
Ребята говорили дело. Придется побыть «пленным эльфом». А там — либо побег, либо Флор его вызволит…
Елизар Глебов оказался человеком по-настоящему красивым. Харузин его прежде не видел и теперь исподтишка разглядывал и любовался: широкое лицо, светлая мягкая борода, чуть прищуренные улыбающиеся глаза. Супруги Глебова видно не было, дочь присутствовала невидимо — вышивки, украшающие стол и иконы в красном углу, видимо, были делом ее рук, не слишком искусные, но пестрые и яркие. Сын, крепкий подросток лет четырнадцати, то входил, то выходил.
Слуг у Глебова имелось не менее десяти человек; однако Флор несколько дней назад ловко устранил одного из них — работавшего на конюшне. Парень беспечно бродил по городу вечером воскресного дня — как не замечтаться в такое время? Красивое женское лицо привиделось ему на улице. Девушка шла прямо перед ним. Парнишка побежал догонять — что-то в незнакомке показалось ему странным.
Девушка завернула за угол, парень — за ней. Узорный платок обрамлял ее узкое лицо с темными глазами, рот чуть подрагивал, готовясь растянуться в улыбке. Она заманивала его так, словно звала в объятия, а одета была скромно и богато — дочка хороших родителей. Это и сбивало с толку, и кружило голову.
Несколько раз парню казалось, что он вот-вот схватит красавицу и поцелует ее сахарные уста, заставит рассказать — кто она такая, для чего улыбается так странно, отчего такой медовый свет изливается из ее очей… Какая нужда, какая прихоть заставила ее гулять вечером по улице одной, без провожатых, и зазывать незнакомого юношу?
…Очнулся парень в сарае. Глядел на него мужчина сердитый. Девушки и следа не было.
— Ты кто таков? — вопросил юноша.
— Я-то Макар Калья, а вот ты кто? — сурово ответил мужчина.
— Калья? — удивился парень. — Что за имя?
— Прозвище, — ответил мужчина. — Потому что из обидчиков моих я делаю жидкое варево, пригодное в пищу…
— Чем же я тебя обидел? — еще больше поразился парень. — Меня звать Сидор и, клянусь тебе, ничего дурного я не сделал…
И тут он заметил у себя под локтем узорчатый платок. Сразу на ум пришла красавица, за которой он бежал по темнеющим новгородским улицам, как за неразгаданной мечтой.
— Кто она? — шепотом спросил Сидор.
— Вспомнил! — рявкнул мужчина. — Ты погнался за моей дочкой, а после…
— Я догнал ее? — перебил Сидор.
«Калья» (это был Вадим) зарычал, сверкая белыми зубами. Рычал бывший студент-филолог очень убедительно: парень так и сжался, закрыл голову руками, выставив локти, поджал ноги, спасая живот, — вдруг неведомый злодей начнет его сейчас бить?
— Я тебя убью! — объявил Вадим.
И тут в дверь сарая постучали.
— Кто здесь? — рявкнул «Калья».
— Так это… — пробубнили за дверью. — Пришли тут…
— Жди! — велел пленнику «Калья» и выбежал вон.
Сидор со стоном сел, обхватил колени руками, задумался. С какого-то момента он ничего не мог припомнить. Вроде, дурного он не делал. Девушка гуляла по улицам одна. В этом он был уверен. Он побежал за нею следом… Дальше мысли обрывались.
Парень пытался себя успокоить. В конце концов, Господом так устроено, что юноша тянется к девушке. Ну, заставят его жениться на ней, — так ведь это не наказание! Напротив, он, пожалуй, и рад будет подобному повороту событий… Но Калья больно страшен. Не муж ему нужен для дочери, а что-то иное… Может, дочь его — безумна? В безумии бегает по городу, зазывает мужчин, подвергает себя позору, — вот Калья и уничтожает свидетелей своей беды.
В монастырь такую девушку нужно запереть, пусть монашки ей помогут от недуга избавиться, — ведь если такое случилось, стало быть, бес ею завладел. Злой блудный бес, который глумится над юной красотой…
В раздумьях прошло некоторое время, и вдруг двери сарая опять распахнулись, и вошла вчерашняя красавица. Одежда на ней была та же, только волосы простые, без платка. Сидор увидел, что она острижена, и понял: догадка его верна.
Завидев свой платок, девушка спокойно наклонилась и подняла его.
— Вот он где, — как ни в чем не бывало проговорила она. — А ты кто?
— Я вчера за тобой по улице шел, — признался Сидор. — Не помнишь меня?
— Не, — качнула головой Гвэрлум. — А мой отец здесь был?
— Был, — хмуро кивнул Сидор.
— Убить обещался? — хихикнула Гвэрлум.
«Безумна!» — в ужасе подумал Сидор.
А вслух проговорил:
— Да…
— А ведь убьет, — сказала Гвэрлум и погладила Сидора по щеке. У нее были влажные холодные пальцы (нарочно перед тем, как войти, обслюнявила — дабы «усугубить неприятные ощущения при тактильном контакте», как посоветовал ей Харузин). Сидор отшатнулся.
— А то — женись на мне, — предложила Гвэрлум и принялась раздергивать на груди завязки рубахи.
— Ой, не надо, не надо! — почти как девчонка заверещал Сидор и выскочил из сарая.
Глядя ему вслед, Гвэрлум пронзительно хохотала.
Далеко парень не убежал — наткнулся на Флора. Тот стоял на берегу Волхова, широко расставив ноги, созерцал свой корабль — «Святая Анна».
— Гляди, куда несешься! — сердито сказал Сидору Флор.
— Господин! — закричал Сидор. — Ты ведь — Флор Олсуфьич, да? Я тебя прежде видел!
— А я тебя не видел, — отстранился Флор. — Ты что за меня хватаешься, как за ужицу?
— Спаси меня! — заклинал парень перепугано. — Меня на дурочке женить хотят!
— Ну так иди домой, что ты ко мне приклеился! — еще пуще рассердился Флор.
— Они к моему господину придут, потребуют возмещения обиды, — бормотал Сидор, озираясь по сторонам и каждое мгновение ожидая, что вот-вот выскочит «сумасшедшая». — Я не хочу на дуре жениться! Не знаю, что на меня нашло.
— Ты обидел ее, что ли?
— Не помню я…
Флор помягчел.
— Встречал и я таких дур, — сказал он. — Бегают, где ни попадя, как кошки драные, а потом честный человек всю жизнь из-за этого мыкается…
— Не знаешь, есть ли корабль, который выходит в море?
— Погоди, так сразу не скажу… — протянул Флор, с удовольствием наблюдая, как мечется парень. «А ведь он — неплохой человек, — подумал Флор. — Надо его к Тимофею Бражникову пристроить в команду. Бражников — хоть и пьющий кормчий, но море и корабли хорошо знает и этого Сидора на ноги поставит. Все не в услужении, а при деле человек возрастет».
И проговорил неторопливо:
— Сведу тебя на «Варвару». Там главным кормчим — Тимофей Бражников, будь при нем — и спасешься.
И, взяв Сидора за руку, точно маленькое дитя, Флор вручил парня Бражникову с наказом — учить и защищать от бесноватой девки и ее жестокого отца. Бражников, который ни сном ни духом о затее Флора не ведал, парня принял неохотно, лишь из уважения к Олсуфьичу. «Святая Варвара» должна была уйти в плавание завтра, и до отплытия Сидор спрятался на корабле.
Естественно, никому не пришло в голову, что против обычного паренька с конюшни может быть сплетен столь сложный заговор, поэтому Елизар Глебов, поискав своего пропавшего слугу и не найдя его, предположил, что тот либо пропал, либо удрал. Это опечалило Елизара. Поиски он прекратил после того, как ему сообщили, что видели Сидора на борту «Святой Варвары». Мол, хоронился там и клялся Бражникову, что будет того во всем слушаться и сделается истинным морским волком.