Страница 19 из 31
Оборудование СНР размещалось на гусеничном самоходном шасси повышенной проходимости, созданном на базе шасси самоходной артиллерийской установки СУ-100П, унифицированном с шасси пусковой установки комплекса. При массе 28,5 т дизельный двигатель А-105В (модификация дизеля В-54) мощностью 400 л.с. обеспечивал движение СНР по шоссе с максимальной скоростью до 65 км/ч. Обслуживание станции выполнял расчет из 4 человек.
СНР имела электронный автодальномер и функционировала по методу скрытого моноконического сканирования пространства по угловым координатам. При импульсной мощности 750 кВт, чувствительности приемника порядка 10 '3 Вт и ширине луча в 1 град, цель на автосопровождение при отсутствии помех захватывалась на дальности до 105 км. При наличии помех (плотностью 1,5-2 пачки диполей на 100 м пути цели) дальность автосопровождения уменьшалась до 70 км, а ошибки сопровождения цели по угловым координатам не превышали 0,3 деления угломера (1 д.у. = 0,06 град.), по дальности – не более 15 м.
СНР выполняла обработку в автоматическом режиме информации целеуказания, поступающей по телекодовой линии связи от СОЦ 1С12 и выполняла поиск цели в вертикальной плоскости. Это было связано с более низкой разрешающей способностью СНР по обнаружению целей в вертикальной плоскости по сравнению с аналогичными возможностями в горизонтальной плоскости. После обнаружения цели 1С32 переходила на ее автосопровождение по угловым координатам и дальности. При этом ее СРП определял по текущим координатам цели границы зон пуска ракет, а также другие данные для подготовки пуска, в том числе данные для установки антенны захвата и сопровождения ракеты и автодальномера ракеты, соответственно, в направлении пуска и на дальность захвата ракеты.
Счетно-решающий прибор СНР 1С32, как и все остальные элементы электроники «Круга», был аналоговым и выполнен на лампах. Именно это являлось причиной одноканальности СНР по цели и ракете, т.е. ее способности к сопровождению и захвату только одной цели и наведению на нее одной ракеты.
Все команды управления от СНР по телекодовой линии связи поступали на ПУ, которая разворачивалась в сторону цели. После ее входа в зону пуска включался передатчик команд станции и осуществлялся пуск ракеты. СНР последовательно выполняла ее захват на сопровождение антенной широкого и узкого луча ракетного канала, антенной целевого канала. Команды управления и разовая команда на взведение радиовзрывателя формировались СРП и также поступали на борт ракеты через антенну передатчика команд.
Помехоустойчивость работы СНР обеспечивалась благодаря разносу рабочих частот каналов, высокому энергетическому потенциалу передатчика и кодированию сигналов управления.
Окончание следует
Боевые «семерки»
Станислав Воскресенский
Окончание.
Начало см. в «ТиВ» №4/2012г.
Как уже отмечалось, решающую роль при выборе места испытаний «семерки» сыграли требованиями по взаимной привязке размещения пунктов системы радиоуправления ракетой и стартовой позиции. Вполне естественное дальнейшее использование уже обустроенного и успешно функционирующего полигона Капустин Яр исключалось, так как в этом случае один из пунктов радиоуправления оказался бы среди водных просторов Каспия.
Специальная комиссия рассмотрела несколько возможных районов размещения стартовой позиции: у поселков Степное и Видное в Ставропольском крае, около Красноводска, у залива Кара-Бугаз-гол на восточном берегу Каспия, у Казалинска (Казахстан), под Вологдой, в Поволжье, на Западной Украине. Она же определяла местонахождение мишенного поля, для которого также предлагалось несколько районов – Чукотка, Сахалин, Камчатка, Курильские острова. Выбор был сделан в пользу старта из окрестностей Казалинска, с расположением стартового сооружения у железнодорожного разъезда Тюра-Там на трассе г. Чкалов (первоначально и позднее именовавшегося Оренбургом) – г. Ташкент. Под размещение стартовых позиций, района падения первых ступеней и пунктов радиокоррекции был определен полигон (объект «Тайга»), простирающийся на сотни километров в границах, ограниченных линиям, связывающими Аральск, Кызыл-Орду, Караганду и Кокчетав.
Подходящий район падения головных частей подобрали на Камчатке. Пуски должны были производиться по трассе длиной 6341 км по району с условным название «Кама» (в дальнейшем – «Кура») вблизи поселка Ключи, где организовали так называемую «Отдельную экспедицию».
Выбор района стартовых позиций полигона нельзя признать удачным. Строители, а затем и испытатели, преодолевали невыносимый 50-градусный летний зной, зимнюю стужу, испытывали трудности с водоснабжением и проклинали все насыщающую солончаковую пыль… Оперативность проведения работ осложнялась большой удаленностью от центральных районов СССР. А после 1991 г. приобрела малоприятную актуальность принадлежность этих земель Казахстану…
Строительство Пятого научно-исследовательского полигона (НИИП-5) Министерства обороны велось в соответствии с постановлением от 12 февраля 1955 г. К югу от железной дороги располагался поселок местных жителей, а к северу – основные объекты полигона и жилой городок, в дальнейший получивший название Ленинск. На самом разъезде в то время находились только три одноэтажных дома и водокачка.
Начальником полигона стал генерал-майор А.Н. Нестеренко. В конце 1940-х гг. он руководил головной военной научной организацией – 4-м научно-исследовательским институтом, но был снят с должности за донос на С.П. Королева. Главный конструктор обвинялся в экономической диверсии – расходовании государственных средств на создание никому не нужных ракет дальнего действия. Но государственное руководство смотрело дальше, чем генерал, предвидя возможность оснащения ракет атомными головными частями. Не в меру бдительного генерала послали командовать артиллерией в Белорусский военный округ. С назначением на полигон Нестеренко вновь встретился с «вредителем» Королевым, но доносов на него строчить уже не стал.
После полета Ю.А Гагарина в открытой печати полигон стали именовать космодромом Байконур – по названию городка, лежащего на удалении 350 км от реальной точки старта, близко к плоскости выведения ракеты-носителя. Однако на самом деле стартовое сооружение «семерки» было отснято за несколько лет до того с разведывательного самолета U-2.
Р-7 предусматривалось оснастить рядом новых систем, которые прошли летную отработку на модифицированных ракетах Р-5 на Государственном центральном полигоне (ГЦП) Капустин Яр в 1956 г. Систему радиокоррекции испытали тремя пусками ракет Р-5Р с 31 мая по 15 июля, а систему одновременного опорожнения баков (СОБ) – в двух сериях по пять пусков ракет М5РД, проведенных с 16 февраля по 23 марта и с 20 июля по 18 августа.
В конце 1956 г. макетную ракету Р-7 отправили на полигон Тюра-Там.
Для проведения испытаний ракеты постановлением от 31 августа 1956 г. сформировали Государственную комиссию во главе с заместителем председателя Совета Министров СССР В.М. Рябиковым. Заместителем председателя комиссии назначили главного маршала артиллерии М.И. Неделина, техническим руководителем – С.П. Королева. Наземная отработка именовалась первым, а летная – вторым этапом испытаний ракеты.
Первый пуск «семерки» (машины с заводским номером М1 -5) с первой площадки НИИП-5 состоялся 15 мая 1957 г. в 19 ч 01 мин. Полторы минуты сердца участников испытаний переполнялись светлой радостью – ракета благополучно сошла со стартового сооружения и уверенно направилась к цели.
Но на 98-й секунде полета боковой блок «Д» оторвался от связки, которая еще некоторое время пыталась сохранять заданное направление полета. Но эффект от образовавшейся асимметрии оставшихся блоков оказался непреодолимым. На 103-й секунде полета сработала система аварийного подрыва. Фрагменты ракеты упали в 400 км от старта.