Страница 112 из 112
Я был поражён его жёсткостью. Дважды он говорил о бесполезности проповедей морали злым людям. Фраза Ганди, «изменим сердце», ничего не начит для Сталина. Эту ситуацию можно сравнить с притчей о крестьянине, который отказался обсуждать вопросы морали с волком. Я телеграфировал моему правительству, что это, на мой взгляд, сущность сталинской философии».
Обаятельный и обезоруживающий, открытый и загадочный, очаровательный и беспокойный – многоликий Сталин покинул мир.
Глава 13: «Заключение: Сталин перед судом истории».
В Советском Союзе переоценка сталинского руководства началась сразу после того, как его тело было положено в мавзолей Ленина в марте 1953 года. В мае 1954 года маршал В.Д. Соколовский, начальноик советского генерального штаба, опубликовал статью в «Правде» к 9-й годовщине Победы в Великой патриотической войне. В ней даже не упоминался Сталин, кроме заключительных строк про «знамя Ленина и Сталина».
В декабре 1954 года «Новое время», советский журнал, пишущий о международных делах, опубликовал статью к 75-й годовщине рождения Сталина, в которой подчеркнул значение ленинского ученика. Годом позже, статья в том же журнале к 76-й годовщине рождения Сталина была главным образом посвящена Ленину. Сталина не критиковали напрямую, но его значение было сильно понижено, в то время, как главная роль Ленина в коммунистической партии особо подчёркивалась. Затем Хрущёв произнёс «секретную» речь на XX съезде партии в феврале 1956 года, и распахнулись шлюзы для критики Сталина, что привело, в конечном счёте, к потоку осуждений в 80-х и 90-х годах.
Со временем закрепилась хрущёвская идея, что победа была одержана коллективными усилиями коммунистической партии и её руководства, а не Сталиным, который играл главным образом пагубную роль. Согласно рассказам военных мемуаристов и историков, взявших на вооружение дубину хрущёвской критики, война была выиграна вопреки Сталину советскими вооружёнными силами, и их генералами.
Позже, под влиянием более позитивных оценок Сталина, как верховного главнокомандующего, данных Жуковым, Василевским и Штеменко, Великая патриотическая война стала победой Сталина и его генералов. Для многих представителей интеллигенции, однако, в Великой патриотической войне победил советский народ, чьи великие жертвы предал после войны Сталин, поскольку продолжил укреплять свою партийную диктатуру.
На западе ревизия репутации Сталина времён войны началась ещё при его жизни. Первое, полемика холодной войны описывала его и его режим, как наихудший, моральный эквивалент Гитлера, и нацистов. Согласно этому, сталинская победа над Гитлером скорее выглядела, как поражение для половины Европы, попавшей под его тоталитарное правление. Затем было более тонкое понижение роли Сталина Уинстоном Черчиллем и другими западными мемуаристами, и историками, старавшимися показать советско-немецкий конфликт, как играющий незначительную роль в общей картине второй мировой войны.
Наконец мемуары написанные выжившими немецкими генералами, которые рассказывали истории о гарантированной победе, потерянной из-за ошибок немецкого диктатора. Вторая мировая война была проиграна Гитлером, а не выиграна Сталиным, утверждали они. В последующие десятилетия сталинские записи времён войны позволили историкам в Советском Союзе и на западе продвинуться вперёд, и взглянуть на эту проблему более полно, и сбалансировано.
В ходе этой работы произошёл поворот к современному здравому смыслу в изложении истории сталинского руководства войной. В то время большинству народа казалось очевидным, что Сталин, как советский вождь, руководил военными действиями Советов. Без него усилия партии, народа, вооружённых сил и генералов были бы значительно менее эффективными. Он был великим военным вождём не потому, что победил, а потому, что он смог сделать так много для достижения победы.
Даже Гитлер отдавал должное значению Сталина в определении исхода войны. «В сравнении с Черчиллем Сталин является гигиантской фигурой», – признался Гитлер Геббельсу накануне битвы под Сталинградом. «Черчилль ничем не может похвастаться в жизни и в делах, кроме нескольких книг, и искусных речей в парламенте. Сталин, с другой стороны, несомненно реорганизовал государство со 170-миллионным народом и подготовил его к широкомасштабному военному конфликту.
Если Сталин когда-либо попадёт ко мне в руки, я, вероятно, пощажу его и сошлю куда-нибудь на воды; Черчилль и Рузвельт будут повешены». Взгляд Сталина на Гитлера был менее терпимым, и он ясно дал понять, что в любом случае фюрера, и других нацистских лидеров расстреляют. Черчилль и Рузвельт уважали Сталина, как великого военного лидера. Сталин, в свою очередь, оплакивал смерть Рузвельта и продолжал относиться к Черчиллю с уважением, невзирая на разрыв их политических взаимоотношений после войны.
В январе 1947 года Сталин сказал фельдмаршалу Монтгомери, посетившему его в Москве, что «он навсегда сохранит добрую память об их работе (с Черчиллем), как великим военным лидером Великобритании», и что «он испытывает к нему великое уважение, и восхищение тем, что (Черчилль) делал в военные годы». Черчилль был в равной степени экспансивен, когда писал Сталину, что «(ваша) жизнь драгоценна не только для вашей страны, спасённой вами, но и для дружбы между советской Россией, и англо-саксонским миром».
Эта книга показывает, что современное восприятие сталинского военного лидерства соответствует истине. Проблема описания исторических событий состоит в том, чтобы как можно больше абстрагироваться от идеологии, влияющей на беспристрастность. В случае со сталинским военным лидерством, чтобы показать правду, необходимо рассмотреть полемику времён холодной войны на западе и обстоятельства вокруг десталинизации в СССР.
Эта книга также стремится показать, что реальный масштаб способностей Сталина, обеспечивших возможность справиться с беспрецедентной катастрофой 1941-1942 года, был в сущности заслонён его личным культом, как военного гения, который не мог ошибаться. Сделать так много ошибок и подняться из глубин такого поражения к величайшей победе в истории, было его несомненным триумфом.
Неудача сталинской попытки лучше использовать результаты победы произошла несомненно из-за политической ограниченности его диктаторского режима. Но это случилось также потому, что западные политики, такие, как Черчилль и Трумэн, не желали дальнейшего увеличения коммунистической опасности, и отказались от послевоенного урегулирования разногласий, что могло предотвратить холодную войну, и избежать идеологического противостояния, которое скрыло парадоксальную правду, что именно Сталин, являясь диктатором, уничтожил Гитлера, и помог спасти мир для демократии.
История – это разновидность суда. Обвинение требует открыто осудить Сталина за его преступления и за его неадекватное руководство. Но наш долг, как присяжных заседателей, рассмотреть все доказательства, включая те, что служат в защиту, и увидеть полную картину. Приговор вынести нелегко, но необходимо, и сделать это нужно для того, чтобы повысить наше понимание истории, вооружиться знаниями, которые помогут нам в будущем. История может сделать нас мудрее, если мы позволим ей сделать это…
(Черновой вариант текста можно видеть по адресу: http://al0253.okis.ru/s1-1.html