Страница 7 из 8
— Так, как в Новгороде исстари всех киевских князей встречают. Ну, заорут, конечно, что никакой князь им не нужен, что сами со всем миром управятся, — добродушно ответил Радьша. — Ну, подерутся, конечно. А так все ладно. Когда драться начнут, ты, князь, свое слово скажи. У тебя найдется такое, чтоб звучно отозвалось?
— Найдется, — улыбнулся Владимир. — У моих богатырей давно уж кулаки чешутся.
— Ну и славно.
— А коли до смерти прибьют?
— Значит, сам виноват. Противника, княжич, нужно по силам выбирать.
И так сказал, что Владимир сразу все понял.
— Об этом и говорил с тобой, посадник Радьша, великий воевода Свенельд?
— Поговорили по душам. Ты уйдешь за рубеж, как только новоявленные удельные князья зашевелятся в жалованных им гнездах.
— Они пограбят Господин Великий Новгород, посадник Радьша.
— Пограбят, но — в меру. Уберут моих людей, но меня вряд ли тронут. Я лицо выборное, за меня не только новгородцы вступятся. Уйдут и начнут целиться друг в друга. А тут ты вернешься с варяжской дружиной.
— Варяжской?
— А зачем нам усобица?
— Вот и прольется кровь, — вздохнул Владимир. — Много прольется крови, посадник.
— Много, — согласился Радьша. — Твой дядька Добрыня Никитич правду тебе сказал. Власть без крови не добудешь, великий князь.
— Я еще не великий князь.
— Тебе это предрек слепой кудесник в селище Гнездово под Смоленском.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
— Но мы одни были в пещере.
— Слухами русская земля дышит.
Владимир вздохнул, сказал с горечью:
— Не по плечам ноша.
— Богатыри помогут. Покойная великая княгиня Ольга всех богатырей под тебя собрала.
— Бабки у меня больше нет, посадник. И матушка моя пропала.
— Знаю, князь Владимир.
Помолчали. Потом Владимир, еще раз горько вздохнув, произнес:
— Ну, веди в княжеский дворец.
— Туда нас и везут.
Княжеский дворец располагался за городской чертой, почему новгородцы и не обращали на него никакого внимания. Кормчий знал к нему протоку, и тяжелая торговая насада вскоре там и ошвартовалась. И все быстро, чтобы не привлекать внимания, сошли на берег. В том числе и воины Яромира.
— Разве ты не возвращаешься в Киев? — Владимир был очень удивлен.
— Повеление великой княгини не может быть отменено, новгородский князь.
Эта новость обрадовала юного новгородского князя. Он сразу понял, что опытная, проверенная в боях дружина расчетливого и решительного Яромира поможет ему справиться с неукротимым свободолюбием новгородцев.
— Я выеду в Новгород через два дня. Ты со своей дружиной останешься здесь.
— Я знаю, когда мне появиться, князь.
Передохнув, все обдумав и обговорив с Ладимиром, новый новгородский князь все же долго не мог собраться с духом. На это как раз и ушло целых два дня.
— Корзно великокняжеское накинуть не забудь, — посоветовал Ладимир.
— Зачем? Я не великий князь.
— Будешь. Если накинешь.
Лишь на третьи сутки Владимир вместе с Ладимиром выехал в Новгород, оставив Яромира с дружиной на Княжьем Дворе.
Он сразу ожидал яростного отпора, драки — но новгородцы пока никого не тронули, хотя на вечевой площади их было предостаточно.
— А говорили — «новгородцы», — проворчал Добрыня. — Тут и не подерешься…
В княжеском дворце Владимир по совету Ладимира все же надел парадный княжеский наряд, украшенный присланным из Византии золоченым оружием. Он очень волновался, в голове было пусто, и о чем говорить со своенравным новгородским народом, он не знал. Но был уверен: сказать какие-то слова просто необходимо…
— Говори от сердца, — посоветовал Ладимир.
Так он и не придумал ничего путного. А тут прибыли тиуны посадника с герольдом и трубачом. Ждать больше было уже невозможно, площадь бурлила, гомонила, ругалась, а кое-где уже и дралась для разминки и поднятия настроения. И новый новгородский князь вышел к посланцам и покорно поплелся в торжественной процессии, понимая, что он проиграл свой первый день.
Ревела труба, кричал герольд:
— Дорогу князю Владимиру Новгородскому! Дорогу князю Владимиру Новгородскому!..
Пропустили. Даже на помост перед палатой, в которой заседали реальные правители Господина Великого Новгорода, «Золотые пояса», подняться помогли. Правда, Владимир не видел, кто именно. То ли новгородцы, то ли богатыри, то ли Ладимир, то ли тиуны посадника.
Вновь взревела труба. Смолк гомон на площади. Потом герольд прокричал:
— Посадник Господина Великого Новгорода представляет вам, новгородцы, князя Владимира!
И тут началось…
— Не желаем его! — вразнобой заорала площадь. — Незаконный он! Незаконный!.. Сирота безродный, сирота!.. Вон ублюдка!..
И почему-то сразу же вспыхнула драка. Кто кого бил, Владимир не понимал. Все били друг друга.
— Пошли богатырей, — сказал ему посадник.
— Ступай, дядька, — повелел Владимир Добрыне, стоявшему за его левым плечом.
— Ну что, ребята, разомнемся малость для порядка? — спросил Добрыня.
И первым стал неторопливо спускаться с помоста. За ним шли Поток, Будислав и Путята. Четырьмя волнорезами они разделили столпившихся у помоста новгородских ротозеев и вышли на простор вечевой площади, на которой непонятно кто, кого и за что именно бил.
И драчуны стали падать один за другим как подкошенные. Такого Новгород еще не видывал. Богатыри били не задумываясь, не готовясь и как-то неспешно, что ли. Троих убили насмерть, четверых сбросили в Волхов, двое из них утопли. И площадь замерла.
— Ну и бьют!.. — ахнул Ладимир.
— Останови, князь, — сказал посадник. — Они полгорода перебьют.
— Не отзывай! — крикнул Ладимир. — Пусть колотят, чтоб знали нас тут!..
Отозвать своих богатырей Владимир не успел. Площадь внезапно взревела каким-то иным ревом, яростным и негодующим. Откуда-то вдруг появились мечи, копья, дреколье. Из толпы неожиданно выдвинулись рослые молодые мужчины, широкие, развернутые плечи которых наглядно доказывали их умение не только сражаться, но и навязывать противнику свою манеру сражения в этом городе.
— Отзови стражу, князь Владимир! — громко крикнул посадник. — Немедля отзови стражу!..
— Добрыня! — что есть силы заорал новый новгородский князь. — Уводи богатырей! Уводи!..
— Уводи, Добрыня!.. — кричал и Ладимир.
Добрыня не успел отдать приказ, и его бы смяли на вечевой площади, но…
Раздался согласный топот копыт, и на площадь, давя тех ротозеев, которые не успевали уступить дорогу, карьером вылетела добрая сотня конников Яромира. Промчавшись по периметру вечевой площади, конники Яромира развернулись перед палатой «Золотых поясов». Середина площади быстро стала пустеть, и первыми с нее исчезли рослые молодцы с развернутыми плечами профессиональных воинов.
На площади стало непривычно тихо. Казалось, буйные новгородцы и дышат-то через раз.
И все замерло.
— Что молчишь? — шепнул Ладимир.
— Говори, князь, — твердо сказал посадник.
— Да, незаконный я сын, — тихо и не очень уверенно начал новый новгородский князь, но замершая площадь слышала каждое его слово. — Но я — законный внук Законный внук великой киевской княгини Ольги. Великий воевода Свенельд сказал мне, что оставила она этот свет, нет ее больше. Нет моей бабки, королевы русов. И матушки моей больше нет. Пропала моя матушка. Вот теперь я и вправду сирота.
Он замолчал. Молчала и площадь.
— Мой отец, великий киевский князь Святослав разделил Киевское Великое княжение на уделы. Старшему сыну, Ярополку, отдал Киев, Олегу — Овруч. И сам отказался от Великого Киевского княжения, заявив, что построит собственное княжество в Болгарии. Как по-вашему, что сделают братья в первую очередь? Первым делом они объединятся, чтобы совместными силами уничтожить меня. И вас. Вас, вольные жители Господина Великого Новгорода.
Он опять замолчал, ожидая, что новгородцы отзовутся возмущенными криками. Однако площадь упорно помалкивала, предпочитая слушать.