Страница 15 из 78
Питер и Дик прашу вас ни отказат от обедать ныньче в маем доме.
К сему А. Бозе.
Нада пагаварить о деле.
Обедать в доме Бозе им приходилось, но ни разу еще это не обставлялось столь церемонно.
– Как это понимать? – с растерянной улыбкой спросил Петр. – О каком деле речь?
Изабелла пожала плечами:
– Не знаю, Питер. – Глаза ее сделались лукавыми. – Может быть, отец хочет сообщить о том, что Якоб Мор просил моей руки, и посоветоваться с вами?
– А Якоб…
– Да, он сделал это вчера.
– Ты говоришь неправду, Белла? – выкрикнул Дмитрий.
Изабелла живо повернулась к нему:
– Что ты, Дик! Разве я могу взять такой грех на свою слабую душу? – В глазах ее по-прежнему плясали смешинки.
– Хочешь, я ему все кости переломаю? – совсем не шутливо сказал Дмитрий, комкая записку.
– О нет! Лишать отца лучшего надсмотрщика – это было бы жестоко, Дик. К тому же ведь еще неизвестно, какой ответ получит почтенный Якоб Мор… – Крутнувшись так, что юбка приподнялась колоколом, обнажив стройные загорелые ноги, Изабелла побежала к своему дому, крикнув: – Не опаздывайте!..
Они все же опоздали: Дмитрий не хотел идти, Петр еле уломал его.
В большой темноватой гостиной сидели хозяин и Якоб Мор. Бозе поднялся навстречу вошедшим:
– Я уж думал…
– Что вы! – с натянутой улыбкой возразил Петр. – После такого послания мы не могли не прийти.
Бозе ухмыльнулся в бороду:
– Значит, помогло. Специально написал, чтобы не отмахнулись от приглашения. Надо кое о чем поговорить.
Однако никакого особого разговора за обедом не произошло. Беседа вообще не вязалась, хотя Бозе, похоже, взволнованный чем-то, пытался расшевелить гостей потешными историями из своих охотничьих похождений.
Друзей сковывало присутствие неприятного для них человека. Якоб Мор всячески выказывал свое расположение Изабелле, старался ухаживать за ней, но та явно игнорировала его, изредка бросая смешливо-заговорщические взгляды на Дмитрия и Петра. Дмитрий угрюмо молчал. Ели вяло.
Подали кофе. Раскуривая трубку, Бозе сказал:
– Дочка, займись чем-нибудь, мы потолкуем о делах.
«Вот оно!» Петр обеспокоенно оглянулся на Дмитрия. Тот, ссутулившись, уставился в пол и, похоже, боялся шевельнуться.
– С господином Мором я уже советовался, – начал Бозе, – и рад, что мнения наши совпали. Последнее время дела на руднике, хвала богу, идут хорошо. – Бозе приветливо посмотрел на Петра. – Но я стреляная птица, и я не хочу быть в дураках. Один раз я уже чуть не вылетел в трубу из-за милейшего Сесиля Родса, когда он прибрал к рукам алмазные разработки. Чует мое сердце, на Витватерсранде скоро тоже что-то произойдет. У Родса длинные, загребущие руки, он силен, что-то больно уж нахальными становятся английские компании в Йоганнесбурге. – Бозе повернулся к Мору: – Вы извините, Якоб, надеюсь, эти слова не обижают вас.
Мор холодно улыбнулся:
– Я себя считаю больше голландцем, чем англичанином. И, кроме того, ваши интересы, Бозе, для меня неизмеримо выше чьих-либо.
– Спасибо, Якоб, я так это и понимал… Ну вот, повторяю, чтобы не оказаться в глупых, я решил… От верных людей мне стало известно о находках золота на Олифант-ривер, Слоновой реке, за Лиденбургом. Это северные отроги Драконовых гор. Надо хорошо понюхать и копнуть это местечко. Если и верно там есть металл, лучшего нам не надо. Область дикая, никто не помешает нам заложить рудничок и грести золото, если здесь начнут хозяйничать Родс и его акулы. Вам понятно, друзья?
Вопрос был обращен, прежде всего, к Петру и Дмитрию. Но ответа Бозе и не ждал: он продолжал говорить.
– То, что я сказал, должно остаться только между нами. Чтобы не пронюхал ни один шакал… Я думаю поручить все это Якобу, а в помощь ему пойдет Питер… Подожди, Дик. Ты останешься на руднике, вам с Вейденом придется поделить обязанности Якоба и Питера. А им выделим группу рабочих, и они надолго оставят нас. Путь сложный и длинный. Конечно, пригодится и железная дорога на восток. Можно доехать до Эрли или Махадодорпа, а оттуда…
– Это неосторожно, – прервал его Мор и недовольно пошевелил бровями. – И Эрли, и Махадодорп – паршивые маленькие местечки, и каждый баран обратит там на нас внимание.
– Пусть обращает, – весело усмехнулся Бозе. – Я надеюсь, вы не станете объяснять «каждому барану», куда и зачем вы держите путь. Давайте взглянем по карте…
К ночи обо всем договорились. Было решено, что экспедиция отправится из Претории железной дорогой до Миддельбурга. Цель – для любопытных – охота. А для большей предосторожности в Преторию выехать не всем сразу, а двумя группами, в различные дни. Вначале туда отправится Мор, там приобретет необходимое, потом к нему присоединится со второй группой Питер. Лошадей и воловьи упряжки они купят в Миддельбурге.
Приехав в Преторию, Петр остановился в одном из привокзальных постоялых дворов. Сопровождавших его негров расположили на дворе. Хозяин, рябой одноногий бур, спросил у Петра:
– Надолго?
– День, два.
Больше хозяина ничего не интересовало.
Позавтракав, Петр отправился к Мору.
Якоб Мор занимал громадную, обставленную с роскошью комнату в одной из гостиниц на главной, Церковной площади. Похоже, он разыгрывал из себя богатого путешественника, это льстило его натуре. С Петром Мор держался суховато, сразу дав почувствовать, что именно он возглавляет экспедицию. Он только спрашивал – Петр отвечал. Потом Мор отпустил его.
– Вы можете быть свободным до пяти вечера. В пять явитесь сюда, придет тот человек, который поведет отряд.
«Ну-ну, главнокомандующий!» – про себя ухмыльнулся Петр.
Он решил осмотреть город, но на это не понадобилось много времени. Столица Трансваальской республики, расположенная среди высоких голых холмов, по существу представляла собой большую деревню, зеленую и чистую. На город она походила лишь в центре, где были собор, банки, гостиницы, магазин и занимающий целый квартал дом правительства. На Церковной площади высилась гранитная глыба с плоским, выровненным верхом. Заинтересовавшись, Петр спросил у прохожего, зачем торчит этот камень. Тот глянул на Петра снисходительно:
– Приезжий?.. Это цоколь для памятника нашему дяде Полю, президенту.
Петр знал, как уважительно относятся буры к старому Павлу Крюгеру, и все же не мог не удивиться: живому готовят памятник. Он долго стоял у глыбы гранита, пытался представить, каким закаменеет на ней президент. Но для этого надо было знать хотя бы, каков он из себя. У Петра мелькнула озорная мысль – пойти в дом правительства; говорят, увидеть президента очень просто: он принимает любого, обходясь без всяких секретарей и адъютантов. Но с чего же это идти к нему? Просто так, из мальчишеского любопытства?
Петр двинулся в противоположную сторону.
От площади тянулись лишь две замощенные улицы, другие заросли травой, по ним бродили козы. Мрачноватые кирпичные особняки тонули в садах. Вдоль тротуаров журчала вода в аккуратных канавах: в Претории была искусственная оросительная сеть.
Петр миновал окраинные дома. Впереди буйно зеленел больничный парк. Солнце поднялось уже высоко, земля чуть парила, подсыхая после ночного ливня. Петр свернул с дороги и, бросив на траву куртку, прилег в тени баобаба.
В свои двадцать четыре года он уже немало побродил по земле, но всякий раз, оказываясь в новом месте, ощущал в душе тревожно-смутное предчувствие каких-то свершений, и радость познания, и необъятность мира, манившего его и ласково, и грозно. Вновь судьба сорвала его с обжитого места и вела теперь в незнаемую глубь континента, в дикую африканскую глухомань.
Он не страшился опасностей, только лучше было бы встречать их бок о бок с верным другом, нежели с этим злобным Якобом. Петр понимал, что жить с ним в мире ему едва ли удастся, тем более что и официальные их отношения были достаточно сложными. Формально во главе экспедиции стоял Мор, но за разведочные работы отвечал Петр. А ведь эти работы и составляли цель экспедиции.