Страница 12 из 83
Мы с Пеком поплелись прочь, и думал я как раз о гулькенах — так назывались местные деньги. Валюта смешная, бумажки вида нелепого, но если честно, гулькены — это единственное, что меня интересовало на Клохсе. Да и что еще может быть интересно умному человеку на убогой, промышленной, забытой Великим Чудесником планетке, затерявшейся на самой окраине Галактики?
Обычно гастроли на провинциальных планетах проходят на ура. Лучшей публики для торговли чудесами не сыскать, и доить ее одно удовольствие. Тогда зачем Голос развернул меня к дому Тютика? Намудрил Голос с выбором первого клиента. Тютик может все испортить. Такие, как он, гадят с наслаждением. И ведь не спросишь у Голоса ничего. Не ответит. Ну что за манера постоянно держать меня в напряге.
Я щелкнул «мышкой» по пиктограмме кресла, из столешницы поднялось кресло-седло, которое я тут же придавил своим задом. Шестеренки Пека жалобно заскрипели. Не любит он работать средством передвижения, видите ли, я ему логарифмы считать мешаю. Ничего, пусть терпит.
Дорожка свернула в парк.
Слепило солнце. Цвиринькали птички. Клумбы ласкали взгляд цветочками. Весна старалась вовсю, словно тоже хотела что-то продать.
Апрель. Идеальное время для торговли чудесами.
За спиной послышались частые шаги. Нас кто-то догонял, и я, кажется, догадывался, кто именно. Стук каблучков доносился уже из-за ближнего поворота.
Пек остановился, я привычным движением открыл лоток. К моему удивлению, из-за поворота показалась не старшая дочь Тютика, а младшая. Вот тебе и тихоня.
Впрочем, какая разница? На моей ладони заискрился приворотный чуд-камень. О каком другом чуде может мечтать весной восемнадцатилетняя девушка? Правильно?
Значит, и вы ошиблись. Подошедшая брюнеточка попросила продать совсем другое чудо.
Не без уважения посмотрев на девчонку и обеспокоенно зацокав языком, я стал копаться в камешках: делал вид, что требуемый чуд-камень может и не найтись. Обычные торговые хитрости. А сам присматривался к девушке.
Губы сжаты, побелевшие пальцы вцепились в пухлый кошелек, вся, как струночка. Еще бы, судьба решается. С характером девчонка. Такая может и понять, что купить чуд-камень — это еще далеко не все.
Наконец нужный камешек нашелся. Она вырвала его из моих рук, взамен сунула пачку гулькенов и убежала. Еле успел вручить ей чек и инструкцию пользователя. Похоже, Наполеондора Тютика скоро ожидает большой сюрприз.
Потрепав пачкой гулькенов по колену Пека — на торговую удачу, я спрятал деньги в карман. Дело пошло, пора устраиваться на постой, пива холодненького принять. Ну и готовить массовую распродажу чудес. Не гоняться же по городу за каждой девчонкой.
Настроение понемногу улучшалось: грели душу гулькены, впереди — отдых. Неплохая планетка эта Клохса. Да если все чуды уйдут по такой цене, то до следующих гастролей жить можно припеваючи. Куплю Пеку новую пси-квантовую память, своей старухе шубу справлю из марсианской лесобурки, рвану отдыхать на Ласковый Сюрприз, а то и на Нежную Развратиловку. Есть еще в Галактике лихие планеты!
Дорожка из парка вывела к перекрестку.
Налево — гостиница с баром, направо — библиоинфотека. На такой развилке и идиот сообразит, куда надо поворачивать.
Сквозь стекла гостиничного бара я уже различал белошапочные пивные кружки в руках официантов. Уф-ф. Притоптать на ходу ледяную кружечку, устроиться в номер, а потом спуститься на первый этаж и заказать целый поднос белых шапок.
Щелчок «мышью» влево ничего не дал — стол повернул направо. Обожающий библиотеки Пек явно собрался испортить мне вечер.
Я спрыгнул на землю, ухватился, как за узду, за титанопластиковый провод «мыши» и принялся тащить компьютер в сторону бара. Компьютер упирался всеми четырьмя колесами.
— В чем дело, Пек?!
На экране Пек нарисовал озабоченную физиономию.
— Для эффективной чуд-торговли не хватает информации.
— Сколько можно? Ведь мы в столице Клохсы целый месяц в инфотеках просидели.
— Требуется корректировка местной инфой.
— Пива мне требуется! — дернул я изо всех сил за «мышь», но проклятая железяка и не думала сдаваться.
Я пыхтел, он дымил колесами, и на нас стали оборачиваться прохожие. А что тут такого? Ну ссорится хозяин со своим столом. С кем не бывает?
Протащив меня метра три, Пек вырвал «мышку» из моих рук и ласково завилял ею.
— Тит, — сказал он, — будь разумным. Информация — это основа чудесничанья. Вспомни, как нас чуть не догнали покупатели на Омикроне-17.
— Хорошо, катись в библиотеку сам.
— Нельзя, Тит, мы на провинциальной планете, вокруг полно тайных и явных расистов. Они не потерпят, чтобы компьютер расхаживал по городу без хозяина. Или ты хочешь, чтобы меня побили камнями?
— О-хо-хо…
До пива в этот день мне так и не удалось добраться.
Утром я отправился в церковь.
Лучше места для торговли чудесами не найти: аура соответствующая, да и народу можно собрать тучу. А согнанный в стадо народ глупеет, возбуждается, начинает блеять и алкать чудес — тут не зевай, выхватывай ножницы и стриги гулькены.
Со священником мы быстро договорились. Пять минут — и храм арендован на два торговых дня с недельным интервалом между ними. Чудеса в оплату святой отец не взял, предпочел наличные — умнейший человек.
По дороге в гостиницу я приговорил три кружечки и, никуда уже не торопясь, гулял себе, изучал достопримечательности. Милый городишко. Есть в провинциальных городках свое очарование, особенно если ты уверен, что через несколько дней и духу твоего здесь не будет.
От пива ноги отяжелели, зато на душе стало легко, как у ангела. Разве что Тютик немного беспокоил. И зачем Голос привел меня к дому этого орангутанга?
Гостиничный лифт не работал, так что пришлось мне плестись пешком на пятый, верхний, этаж. Почему мы всегда снимаем номера на самом верхнем этаже, я потом объясню.
Узнав расписание торговых дней (первый — послезавтра, второй — через неделю после первого), Пек тут же распечатал десяток афиш, приглашающих в церковь на распродажу чудес, после чего мы взялись за доводку чуд-камней.
О подробностях умолчу. Программирование чуд-камней есть таинство, секрет любого мага и чудесника. Такие секреты в могилу уносят. Или — в металлолом.
И зачем я вспомнил это слово?
В дверь заколотили кулаком. Потом — ногой. Снова кулаком, тяжелым. Рявкнули:
— Нашел я тебя! Отпирай сейчас же!
Открывать не хотелось, может, это вовсе и не меня нашли, но на всякий случай я спрятал чуд-камни. Мне бы еще и афиши догадаться прибрать.
Из-за двери рявкнули снова:
— Я знаю, ты здесь! Отпирай, прохвост!
Все-таки искали меня. Пришлось открыть, и в номер разъяренным орангутангом ворвался Наполеондор Тютик. Пытаясь ухватить меня за грудки, он орал:
— Верни мне дочь! Что ты сделал с моей дочерью, мошенник?
Пек быстро покатил в дальний угол — все эти чуд-гастроли изрядно подпортили нервы моему компьютеру.
— Какую дочь, уважаемый? Не видел я никакой дочери.
— Опять врешь! — На кровать полетел смятый чек. — А кто ей чудо продал?
— Ах чудо, так бы сразу и сказали. Только проданное чудо не повод, чтобы меня душить. Уберите лапы с горла, уважаемый, мы ведь цивилизованные люди.
На последние слова орангутанг только зарычал, но руки убрал.
— Что случилось с вашей дочерью?
— Она исчезла.
— Отлично!
— Что значит «отлично»? Нет, я тебя точно задушу!
— Подождите минуточку.
И я принялся втолковывать слегка озверевшему папаше, что за человек его дочь (отцы редко это понимают), объяснять, что его младшенькая, эта тихоня, давным-давно мечтает стать великой актрисой, но любые намеки на артистическую карьеру резко в семье пресекались. Так? Так. Поэтому она пыталась пробиться в театр тайком от родителей. Но безрезультатно. У нее нет таланта. Точнее, есть, но мелкий, ничтожный талантишко, с которым к успеху своими силами никак не пробиться.