Три пятнадцать

В эту самую секунду к нашему столику метнулся официант, плотный коротышка с круглыми глазами, совсем молодой. Когда он увидел Лоренса, его глаза стали еще круглее. Официант смотрел то на Лоренса, то на меня, старательно изображая спокойствие и доброжелательность, но у него плохо получалось.

— Привет, Джон! — промолвил Лоренс.

— Здравствуйте, офицер Роули. Что стряслось?

— Просто проголодался. — Спокойствие и доброжелательность у Лоренса получались лучше, чем у меня.

Официант кивнул и поинтересовался, что мы будем пить. Мы оба попросили воду и горячий чай, а потом Лоренс заказал еду — тушеные клецки с начинкой, свинину му-шу и цыпленка генерала Цо. Все наше любимое, как в старые времена. Лоренс вопросительно взглянул на меня — вдруг я желаю что-то другое, но я не желала. Официант записывал заказы медленно-медленно и смотрел на нас как на цирковых обезьян. Думаю, ему страшно хотелось дослушать разговор про отравление.

Лоренс смерил официанта терпеливым коповским взглядом, под которым тот нервно задергался и вскоре удрал.

— С чего ты это взяла? — спросил Лоренс, когда официант скрылся.

— Лиза сказала. Она несколько недель готовилась, чтобы мне сообщить.

Рот Лоренса сжался в тонкую полоску — он явно о чем-то размышлял.

— Что ты от меня скрываешь?

— Многое.

Белокурая официантка в кимоно из искусственного шелка, на вид еще школьница, провела очередного гостя мимо пруда с золотыми рыбками и усадила в кабинку напротив нашей. Лоренс смотрел на них, сдвинув брови. Мы молчали, пока не ушла официантка. Мужчина уткнулся в меню, и я уже открыла рот, чтобы заговорить, но Лоренс чуть заметно покачал головой, а потом выразительно взглянул на того мужчину. Я ничего особенного в нем не видела — вполне заурядный тип лет пятидесяти, лысеющий, в синем костюме и очках в металлической оправе.

Пока я рассматривала Мистера Заурядность, Лоренс одним плавным движением пересек проход между столиками. Раз — он толкнул очкарика бедром и сел рядом.

— Привет! — фальшиво бравурным голосом начал Лоренс.

— Лоренс! — позвала я, но он не сводил глаз с очкарика, который негодующе зароптал. Тогда я поднялась, прошла в ту же кабинку и села напротив мужчины. — Что ты делаешь?

— Да, да, что вы делаете? — гневно осведомился очкарик.

Лоренс придвинулся еще ближе к нему и растянул губы в дружелюбной улыбке.

— Уймись! Ты въехал на стоянку следом за этой дамой и, пока она не вошла в «Панду», сидел не шелохнувшись. Потом я видел, как ты заглядывал в окна ее машины. Дружище, что ты там искал?

Очкарик отодвинулся подальше от Лоренса.

— Не понимаю, о чем речь! — На сей раз его возмущение прозвучало так фальшиво, что даже я почувствовала.

— Здесь столики на четверых, а в другом крыле «Панды» полно двухместных. Вывод: ты попросился именно сюда, поближе к нам. — Лоренс склонился к очкарику. Тот испуганно отпрянул. Лоренс оскалился, именно оскалился, а не улыбнулся. — Тебя так интересует моя подруга, что мы решили к тебе подсесть. Вдруг сможем удовлетворить твое невинное любопытство?

Фальшивое негодование исчезло с лица очкарика, как тени в полдень.

— Отвали! — рявкнул он и тотчас перестал казаться мне заурядным.

Лоренс отодвинулся на несколько дюймов, подарив очкарику желанное свободное пространство. Очкарик сразу надулся, как ядовитая рыба фугу, и с видом победителя подался вперед, заняв освобожденное Лоренсом место.

— А теперь греби отсюда! — велел он.

Свободная рука Лоренса исчезла под столом, и слово «отсюда» очкарик почему-то произнес на октаву выше, чем начало фразы. Потом судорожно вдохнул, побелел как полотно, скривился и сел неестественно прямо. Его руки вдруг взлетели над столом почти до уровня плеч.

— Так лучше? — ласково спросил Лоренс.

— Нет… — прохрипел очкарик.

— Лоренс! — позвала я и сама удивилась: этот испуганный писк — мой голос?

Очкарик сжался как пружина, а Лоренс чуть придвинулся к нему и зашептал:

— Только попробуй, с удовольствием посмотрю, что у тебя получится. Я шустрый, и у меня чертовски сильные руки. Чувствуешь? (Очкарик громко охнул.) Обратно их не получишь. Не целиком, уж точно. — Тут Лоренс заговорил чуть громче, но совершенно спокойно: — Все в порядке. Поставь чай на наш столик и уходи.

Оказывается, вернулся Джон, наш официант, на губах которого застыло беззвучное О.

Глаза очкарика вылезали из орбит.

— Вызовите полицию! — выдавил он, обращаясь к Джону.

— Так он и есть полиция! — пролепетал тот, хлопая глазами. У молодого официанта дрожал голос, и упрекнуть его язык не поворачивался. Я ведь и сама дрожала как осиновый лист. Ладони я положила под бедра, чтобы унять дрожь или хотя бы не видеть, как они дрожат.

— Джон, поставь чай на стол. Вот молодец!

Лоренс словно успокаивал молодого официанта, но не сводил глаз с очкарика, да и выражение его лица невозмутимому голосу не соответствовало. Совершенно не соответствовало. Джон поставил весь поднос на наш столик и стремглав удрал на кухню.

— Вообще-то я мог бы звать тебя козлом, но хочется узнать твое имя. — Теперь Лоренс обращался к очкарику. — Покажи удостоверение личности.

Лоб очкарика покрылся испариной. Он проворно вытащил из нагрудного кармана бумажник и раскрыл.

— Митчелл Морисси, — прочел Лоренс, глянув на удостоверение личности. — Приятно познакомиться. Ты частный детектив? Интересно! А теперь медленно и аккуратно положи руки на стол. (Морисси послушался. Его бумажник оказался под правой ладонью.) — Молодец, славный песик! Джинни, с какой стати за тобой следит частный детектив?

— Следит за мной? — От страха в горле пересохло, сглотнуть не получалось, а рот переполняла слюна. — Я знать ничего не знаю!

— А ты расскажешь? — спросил Лоренс у Митчелла Морисси.

— Нет! — Получился скорее хриплый вопль, чем ответ.

Уму непостижимо. Мой благочестивый баптист Лоренс творил под столом что-то некоповское и, вероятно, незаконное.

Лоренс улыбнулся, но ничего приятного в той улыбке не было. Его рука чуть заметно согнулась, и на глазах у Морисси выступили слезы.

— Точно не объяснишь? Дама, к которой ты прилип, очень мне дорога.

— Нет, не объясню, — чуть ли не провизжал Морисси.

— Жаль! — сокрушенно проговорил Лоренс. — Надеюсь, ты уже познал радость отцовства.

Морисси в ответ лишь пискнул.

Все это было жутко, неправильно, но, что самое неприятное, самка, живущая в глубинах моего живота, получала дикое, звериное удовольствие. Хватит, пора заканчивать, не то у Лоренса будут проблемы.

— Последний шанс. — Лоренс придвинулся вплотную к Морисси. — Кто тебя нанял? Шепни мне имя, и я от тебя отстану.

Щеки у Морисси стали белее бумажной салфетки, но он молчал. Только ответа и не требовалось. Я поняла, что знаю ответ сама, и озвучила его, чтоб остановить Лоренса. Чтоб не превратиться в самку.

— Клэр Ричардсон.

На лице Морисси мелькнуло удивление, очевидно значившее, что я права. Промелькнуло и исчезло, но мы оба его видели. Лоренс лучше контролирует свои эмоции, но все-таки чуть заметно изогнул бровь и взглянул на меня. Я удивила и его.

Лоренс отпустил Морисси. Тот моментально согнулся крючком и прижал лицо к столу. Судорожный выдох напоминал кулдыканье индюка. Обе его руки нырнули под стол и оплели колени, прикрыв пострадавшее место.

Лоренс прильнул к его уху и зашептал так тихо, что я едва расслышала:

— По-моему, ты не голоден. Садись в машину и уезжай. Еще раз увижу тебя рядом с моей девочкой… Обратно их точно не получишь. Мы ведь понимаем друг друга?

— Да-да, я вас понимаю, — простонал Морисси, нервно сглотнув и скользя лбом по прохладной столешнице.

Лоренс коротко кивнул, а я прищурилась. Как Лизина мать, я давно усвоила: понимание — это одно, а согласие — принципиально другое.

Лоренс встал, и я, торопливо последовав его примеру, вернулась в нашу кабинку. Лоренс задержался последить за Морисси. Тот с трудом поднялся на ноги, бросил на стол пятерку и заковылял прочь. Лоренс смотрел вслед Морисси, и по холодному блеску карих глаз я догадалась: разница между пониманием и согласием ему известна не хуже моего.