Три пятнадцать

— Что за… — Я чуть не выругалась. Да, за три доллара в час нормальные сиделки не работают.

— Угу, без мата про нее не скажешь, — вздохнула Мози.

— Завтра с утра потолкую с ней. — Я замялась, желая продлить момент.

Увы, продлить момент хотелось только мне. Мози потупилась, словно ей претило соглашаться со мной даже в этом.

— Это все? У нас партия в самом разгаре.

Мози не дождалась моего кивка — развернулась и убежала к друзьям. Так развалилась наша команда.

Я вернулась в Лизину комнату, и, едва переступила порог, Заго испуганно тявкнул и спрятался за Лизу.

— Прекрати, а? — взмолилась я, но очень мягким голосом.

Если не ворковать и не сюсюкать, глупый пес начинает дрожать, зато с Лизой у них взаимная любовь. Глядя, как Заго жмется к Лизе и как старательно Лиза гладит его инсультной рукой, я поневоле проникалась к этому крысоиду. Когда он только появился у нас, Лиза инсультной рукой почти не шевелила.

В комнате царил хаос, но я решила, что уборка подождет. Хотелось расслабиться и вином приглушить мысли о несуществующем, черт его дери, сексе с Лоренсом, хотелось поговорить с Мози наедине, наконец пробить лед отчужденности, который вот-вот превратится в стену, но все это тоже подождет. Лиза явно что-то задумала, так же как в доме Сэнди и в квартире Лоренса. Побегами к Вудленд-стрит и морем фотографий Лиза пыталась достучаться до меня и что-то сказать.

— К чему ты хочешь меня подвести? — спросила я, сев возле дочери на корточки.

Вместо ответа Лиза здоровой рукой протянула мне несколько фотографий. Я расчистила место рядом с ней, опустилась на пол и просмотрела снимки. Вот чайная чашка. Вот рюмка на оранжевом табурете (это явно сняли в «Вороне»). Вот фужер, до краев полный молока. Вот кофейная кружка…

— Понятно, емкость, стакан, — проговорила я, отложив фотографии.

— Ста-кан! — с радостным облегчением повторила Лиза. — Ста-кан! Ста-кан!

Я накрыла Лизину ладонь своей, чтобы немного успокоить.

— Так, речь о стакане. Что именно ты хочешь сказать про стакан?

Из-под здоровой ноги Лиза вытащила еще несколько фотографий. Я просмотрела и их. Яркая древесная лягушка; кожа, сброшенная змеей на дюне; повязка на глаз с черепом и костями — это от старого костюма Мози на Хэллоуин; букет блеклых цветов и, наконец, Лизина рука с аккуратным маникюром. Последний снимок меня удивил. Стопы Лиза всегда шлифовала пемзой, красила ногти на ногах в летние цвета, а вот маникюр никогда не делала. На фотографии Лиза повернула кисть к объективу, словно хвастаясь кольцом, хотя оно было сломано — синий камень сидел криво и наполовину вылез из оправы.

— Снимки обозначают слово? — растерялась я.

Лиза раздраженно шлепнула по фотографиям в моей руке.

— Ста-кан! — повторила она.

Я снова просмотрела снимки. Стакан с лягушкой. Стакан с цветами. Стакан с пиратской повязкой. Без толку.

В дверях возникла Мози:

— Босс, можно Патти с нами поужинает?

— Не знаю, — рассеянно ответила я. — Сейчас рано темнеет.

Разумеется, это не было категоричным «нет». Реймонда Нотвуда я без проблем отсылала домой: пусть его мать ужином потчует, но одетая в обноски Патти вдыхала запах картофельного супа и мясного рулета, словно аромат французских духов, и во мне просыпалось чуть ли не животное желание ее накормить. Только как она потом на своем раздолбанном велосипеде вернется в Утятник? Солнце-то впрямь уже сядет.

Судя по вкрадчивому голосу, Мози очень хотела, чтобы Патти осталась.

— А если и Роджер с нами поест, он ее отвезет…

— Не видишь, я занята!

— Явно не уборкой, — отметила Мози. — Пожалуйста, позволь им остаться! — взмолилась она и чуть тише добавила: — По-моему, Патти очень голодная…

Меня проняло.

— У нас только замороженная лазанья и салат.

Мози ухмыльнулась, понимая, что это значит «да». Я решила воспользоваться ее временной благосклонностью.

— Раз ты здесь, включи свет и на секунду посмотри сюда. — Я вынесла Лизины фотографии в коридор и разложила на полу. — Вот, по-твоему, какая связь между этими снимками?

— В смысле? Эти фотки Лиза выбрала?

Я кивнула, и заинтригованная Мози опустилась рядом со мной на колени.

— Зачем она их выбрала?

Байку я сочинила мгновенно.

— Это новый вид лечения для тех, у кого после инсульта нарушилась речь.

Мози подозрительно нахмурилась.

— Теперь ведь неизвестно, когда нам поставят бассейн. Сегодня я весь обеденный перерыв искала в «Гугле» другие варианты. Этот на «Ю-тьюбе» увидела.

— Не «Ю-тьюб», а «Ютуб», хотя неважно. Порядок картинок имеет значение? — Мози ткнула пальцем в древесную лягушку: — Лягушка… может, это подлежащее? Ну, как в схеме предложения. Роджер! — закричала она так неожиданно, что я чуть не подскочила, а Заго, подползший к двери посмотреть, чем мы заняты, сбежал обратно к Лизе. — Роджер, иди сюда!

Крик Мози прозвучал совсем как Лизино «Босс, ко мне!». Я невольно улыбнулась: она наша девочка, пусть даже ее гены утверждают обратное.

— В любых шарадах и головоломках Роджер — просто гений, — куда тише пояснила Мози.

Реймонд Нотвуд явился вместе с Патти, которая мялась и жалась, словно не знала, ждут ли ее здесь.

— Глянь, — пригласила Мози. — Босс думает, эти фотки что-то обозначают. Их Лиза выбрала.

Я заглянула к Лизе. Она тихо сидела на полу и здоровой рукой гладила крысобаку.

— Здрасьте, Босс. — Патти называла меня так же, как Лиза и Мози.

— Опа, это что, зашифрованное послание? — Реймонд Нотвуд плюхнулся на колени, его огромные глазищи от любопытства казались еще больше.

Патти протиснулась по стеночке мимо него и встала рядом со мной.

— Нет! — чересчур громко выпалила я, но тут же выдавила улыбку и понизила голос: — Лизина задача — выбрать из множества фотографий связанные между собой. Это помогает ее мозгу восстановиться. Но какая связь между этими фотографиями, я не понимаю.

— Все равно класс! — восхитился Реймонд. Он разложил снимки на полу, как карты для пасьянса. — Ой, это кольцо Макиавелли! — Он показал на фотографию Лизиной руки.

— Какое кольцо? — переспросила я.

— На руках мама ногти не красит, — вставила Мози, пододвигаясь ближе.

— Это и меня удивило, — сказала я, — но что за кольцо Макиавелли?

— Видите, как камень выступает из оправы? Под ним секретное отделение, полость для ядов, типа того, — пояснил Реймонд Нотвуд. — Ну, в эпоху Ренессанса Медичи и другие любители убивать прятали яд под камень, потом незаметно открывали отделение и бросали яд в чужое вино. В смысле, при дворе.

— Секретное отделение… На других фотографиях ничего, обозначающего секретное место, я не вижу.

Я снова глянула на Лизу: она так и сидела на полу, устроив Заго на коленях. Лиза никак не отреагировала или она просто меня не слышала?

Щеки Мози чуть порозовели.

— С какой радости маме показывать тебе фотографии секретного места? У нее такого нет!

— Я и не говорю, что есть, — примирительно сказала я. Зачем только я обратилась к ней за помощью? Вдруг расшифруем Лизино послание, а я не смогу подогнать его под новый вид лечения?

Реймонд стоял с задумчивым видом и, наклонив голову, смотрел на Мози. Увидев, что я за ним наблюдаю, он густо покраснел и снова сосредоточился на фотографиях: дважды их перекладывал, менял порядок. А потом легонько постучал по снимку с кольцом и удовлетворенно хмыкнул.

— Понял! — Он гордо улыбнулся Мози, кичась соображалкой, как павлин — хвостом. — На фотке с кольцом смысл не в лаке и не в секретном отделении. Видите лягушку? Яркую окраску имеют только ядовитые, чтобы птицы понимали: их есть нельзя. Я про это на канале «Дискавери» смотрел. Змеиная кожа обозначает змеиный яд, тут все очевидно. А здесь… — он махнул снимком с повязкой на глаз, — дело совсем не в пиратах, а в черепе и костях. Такие значки ставят на моющих средствах, чтобы неграмотные люди щелочи не наглотались. — Реймонд чуть не дрожал от гордости, и Мози наградила его улыбкой обожания. Он поднял фотографию с бледными цветочками: — Не знаю, что это за цветы, но готов поспорить, они смертельно ядовиты.