Страница 3 из 33
И вот защитил он диссертацию, денег прикопил, купил машину и на этой машине к ее дому подкатил. Давно об этом мечтал.
Глядь, она с ребенком гуляет. И вот стали они друг против друга. Шагах в двадцати. Он рядом с машиной, она с ребенком. Смотрят друг на друга. Глаз отвести не могут, да подойти бояться. Взял он тут осколок кирпича и написал на асфальте: "Я люблю тебя, Лена". Сел в машину и укатил. Она стоит и плачет. Может, хоть тут бы ей плюнуть на все, позвонить бы ему и объясниться. А она опять нет. Может, ей и не нужно это было. А тогда чего плакать? А он прождал ее звонка-то, сел и какое-то такое открытие сделал, что ему через год доктора дали безо всякой защиты. И тут ему совсем плохо стало. И начал он по телевизору выступать, ему бы жениться на ком другом, а он нет, не может. И все свое доказывает. И вот уж он совсем знаменитым стал, вся грудь в премиях. Да все вы его, может, знаете, почему я его имени и не называю.
И вот умирать ему уже время пришло. И приехал он в ее двор. Взял осколок кирпичный и пишет на асфальте: "Я люблю тебя, Лена". А тут и Лена вышла, с внуками уже. Смотрит, как он пишет это. Он глаза на нее поднял, а уж самому подняться трудновато. Помогла она ему и говорит:
— Доказал? Доволен теперь?
А он ей отвечает:
— Ничего мне не надо. Мне бы видеть только тебя, разговаривать бы только с тобой.
А она ему только волосы погладила, а они уж все седые. Вот так вот.
— Глупый ты, — говорит.
А он-то всю жизнь доказывал ей, что это не так, а теперь взял да сразу с этим и согласился. Сели они на лавочку, и он ей говорит:
— Все бы премии отдал, только бы эти внуки моими были.
А она вообще двух слов связать не может. Слезы ручьем.
Он после этого, конечно, и умирать совсем передумал. Так вот каждый день на лавке этой и сидят. Говорят все между собой, как будто и не расставались никогда. А чего говорить-то! Раньше говорить надо было.
1974
Круглое колесо
Душа Пафнутия пела. Он изобрел круглое колесо. Мимо него по улице громыхали телеги с квадратными колесами. На перекрестке движение застопорилось. Регулировщик, дед Аркадий, опять забыл переключить изобретенный им самим светофор. Осыпаемый бранью, дед Аркадий взял шест, поджег на его конце прессованную солому и положил ее в зеленое гнездо. Движение возобновилось. Пафнутий постоял с дедом Аркадием. Поделились планами на будущее. Дед хотел подать заявку на будку регулировщика и фосфоресцирующий жезл. Конечно, экономии от этого никакой, и светлячков ловить замучаешься. Но все же усовершенствование. Прогресс.
Пафнутий про круглое колесо говорить не стал, знал легкость дедова характера на плагиат. Сел в трамвай, поехал в бюро патентов. В трамвае быстро надоело. Устал крутить трамвайную лебедку. Народу было мало, приходилось работать за троих.
Вышел из трамвая, пошел пешком.
По обе стороны улицы начались инстанции. Пафнутий зашел в первую. Шло заседание небольшого ученого совета. Обсуждался вопрос об окончании бронзового века. С бронзовым веком покончили быстро. Пафнутий дождался паузы, встал и нарисовал на доске большое круглое колесо. Все замерли.
Председатель взял квадратный графин, налил воды в квадратный стакан. Посмотрел на Пафнутия квадратными глазами и сказал:
— Красиво, ну и что?
Народ заерзал, зашумел, предчувствуя развлечение.
— Круглое колесо, — сказал Пафнутий, — получаем экономию материала на углах, и стука не будет.
— Телега не поедет, — возразил председатель.
— Почему?
— Нет углов. От земли отталкиваться нечем.
— Имею опытный образец, — парировал Пафнутий. — Силы трения достаточно для движения.
— Демагогия! — выкрикнул с места дед Антип, энтузиаст бионики, большой любитель подглядывать все у природы. — Углов у колеса четыре. По числу ног кобылы. А оборви кобыле ноги, далеко ли она уползет? Неизвестно. А то и не встанет.
— А что технолог думает? — спросил председатель.
— Вообще-то можно, — сказал технолог, — путем увеличения числа сторон квадрата приблизиться к окружности. Но у нас уже налажено массовое производство квадратных колес. Переделывать не имеет никакого смысла.
— А что дорожный отдел думает? — спросил председатель.
— Новое колесо — это новые дороги. Новые дороги — это, значит, старые ремонтировать. А ремонт у нас на будущий год запланирован. Значит, раньше чем года через два-три не начнем. А колесо что ж, конечно, оно хорошее.
— Ездить быстрее будем, — сказал Пафнутий, — велосипед сделаем.
И тут поднялся сам дед Пахом, родоначальник квадратостроения.
— Хорда, — сказал он, — есть диаметр окружности, не проходящей через центр. Это аксиома. А попирать аксиому мы никому не позволим. Даже такой талантливой молодежи, как дед Пафнутий.
— Правильно, — поддержал с задней лавки дед Пантелей. — У нас этими квадратами все амбары завалены. Куда же их теперь?
— Лучше бы ты, Пафнутий, электричеством занялся, — сказал председатель. — А то сидим, как сычи, в темноте, глаза портим. — И уже официальным тоном добавил: — Конечно, изобретение круглого колеса имеет значение для развития науки, но практического применения пока не имеет. — Подумал и еще добавил: — А колесо свое в цирк отдай. Пусть клоуны на нем покатаются. Смешно будет.
— Ладно, — сказал Пафнутий.
Он пошел домой и сунул колесо в печку. Посидел, глядя на огонь. Пригрелся. Стал изобретать электричество. И душа его снова запела.
1974
Железная логика
— Ты меня любишь?
— Люблю.
— Сильно?
— Сильно.
— Тогда давай поженимся.
— Ну, я в общем-то не против…
— Что же нам мешает?
— Мне ничего не мешает.
— Тогда пойдем и поженимся.
— Пойдем… А где мы будем жить?
— Ну… На первое время комнату снимем.
— Да, пожалуй. А на какие финансы мы ее снимем?
— Перейдем на вечернее и начнем работать.
— Это хорошо. А кто будет готовить?
— Моя мама хорошо готовит, и твоя бабушка будет приходить.
— Так. А для чего нам, собственно, жениться?
— Ребенка заведем, воспитывать будем.
— А он кричать будет, с ним сидеть надо, кормить. В кино не сходить, а в театр и подавно.
— Ну, тогда не будем ребенка заводить. Будем в кино ходить, в театры и собаку заведем.
— С собакой в театр не пустят.
— Тогда не будем заводить собаку, а будем просто ходить в кино и театры.
— Но ведь мы и сейчас ходим в кино и театры.
— Ходим.
— Ну?
— А тогда будем все время вместе.
— А ты хочешь, чтобы мы были все время вместе?
— Ну, все время, пожалуй, надоест… Если мы будем работать, то получится, что не все время.
— Значит, нам нужно работать, чтобы не быть все время вместе, ведь так?
— Ну, тогда не будем работать…
— Тогда жить вместе будет не на что.
— Ну, тогда не будем жить вместе…
— Тогда и комнату не надо будет снимать.
— А не будет своей комнаты, тогда моя мама будет у меня дома готовить.
— А моя бабушка — у меня дома.
— Но тогда и жениться незачем.
— А я что говорил!
— Вообще-то, конечно, какое имеет значение, женаты мы или нет. Главное, что мы любим друг друга. Ведь ты меня любишь?
— Люблю.
— Сильно?
— Сильно.
— Тогда давай поженимся…
1975
Отстаньте
Она и ходит как-то не так. Походка у нее какая-то звенящая. Но ведь мне с ней не в разведку ходить. А по комнате пусть себе звенит.
И говорит она по-чудному. Не как все. Не все слова знает. А другие знает, но что они значат, не догадывается. Иной раз с утра скажет несколько фраз. Другой бы услышал и ушел от нее навсегда. А я нет. Я выслушаю и потом весь день что-то делаю. По магазинам хожу, полы подметаю и даже винтик в ящике найду и к часам приверну. Значит, был какой-то смысл в ее словах.