Страница 17 из 150
этих позиций официально он сходит только в самом конце эмиграции, только совсем накануне революции февраля 1917г. Но на европейское рабочее движение вообще и на лидеров социалистических партий Запада, в частности, он уже с самого начала своей второй эмиграции начинает смотреть все более и более свысока, приучается все чаще и чаще писать о них тем самым "полуудивленным, полупрезрительным тоном", который Крупская у него впервые подметила после его беседы со швейцарским депутатом-социалистом.
Тем важнее значение этого рассказа Крупской: он показывает, что начало психологического разрыва Ленина с рабочим движением Запада стояло в непосредственной связи с экспроприаторской эпопеей БЦ 1906--1907 гг., --. что этот разрыв вырос на почве тех столкновений, которые Ленин тогда имел с социалистами Запада, считавшими такого рода деятельность недопустимой. Но этот психологический разрыв с рабочим движением Запада был исходным пунктом всего большого процесса развития Ленина от старых минималистских концепций "Группы освобождения труда" к новым максималистским концепциям октября 1917 г. -- к чистому ленинизму. V
Крупская права, когда говорит, что "не пережив революции 1905 г., не пережив второй эмиграции, Ильич не смог бы написать свою книгу Государство и революция". Эту формулу нужно только конкретизировать, на места неопределенных алгебраических знаков поставив конкретные арифметические величины, которые даны тою же Крупской: на данный характер развития Ленина влияние оказала не революция 1905 г. в ее целом, а эпопея "партизанских выступлений", организуемых БЦ; последний, решающий толчок для нее дала не "вторая эмиграция" вообще, а столкновение с европейскими социалистами в связи с попытками размена тифлисских пятисотрублевок.
И теория ("Государство и революция"), и практика Ленина 1917 г. была прямым порождением теории и практики "коллегии трех" 1906--1907 гг. Таков большой политический итог деятельности БЦ 1906--1907 гг.
* * *
Необходимо подчеркнуть теперь же, и со всей настойчивостью, что этот свой большой вывод из опыта большевистской деятельности 1906--1907 гг. Ленин в печати начал выявлять далеко не сразу. Вполне возможно, что он и сам его осознал лишь постепенно. Тем более ценен рассказ Крупской, который заставляет историка насторожиться и подмечать в словах и делах Ленина те элементы его новой концепции, которые начинают то здесь, то там прорываться на поверхность.
Как ни сильно было впечатление от беседы со швейцарским социалистом, как ни велико было возмущение против последнего, Ленин не пошел напролом против этих настроений, как он нередко делал во внутрироссийских спорах. В открытую борьбу для защиты тех сторон большевистской политики революционных лет, которые проходили по линии -- "коллегии трех", он не ввязался. Несомненно, он понимал невозможность политической защиты той деятельности, в которой было так много неполитических примесей. Только этим можно объяснить тот факт, что он не только сознательно отказался от попыток ее защиты, но и явно поставил своей задачей уйти от политической ответственности за ее деятельность. Во всяком случае, он не только никогда не высказывался по этим вопросам в печати, но и на закрытых партийных совещаниях, на конференциях и на пленумах ЦК, когда дебаты подходили к этим щекотливым темам, "честь" ответственных выступлений Ленин под тем или другим предлогом передавал другим, все усилия прилагая к тому, чтобы у сторонних наблюдателей складывалось впечатление, - будто инициативная роль в этого рода деятельности принадлежала не ему и будто он лишь из фракционной солидарности шел вместе со своими коллегами. Не случайно на пленумах 1908--1910 гг., когда обвинения в прямой причастности к экспроприаторским похождениям прямо или косвенно выдвигались против целого ряда деятелей большевистской фракции, против Ленина лично, насколько известно, такие обвинения ни разу никем брошены не были, хотя, как теперь документально установлено, его прямое участие в руководящей деятельности этого рода было весьма велико. Он умел прятать следы.
А немногим позднее, с осени 1908 г., Ленин внешне даже встал в ряды партийных деятелей, которые вели борьбу против экспроприаторской, эпидемии и начал в "Пролетарии" кампанию по разоблачению вредного влияния "эксизма" на рабочие организации. Правда, огонь своей критики "Пролетарий" сосредотачивал исключительно на экспроприациях анархистских или особенно "лбовских"92, участники которых выступали открыто в качестве внепартийных боевых отрядов (хотя последние и вышли из большевистских дружин, и до конца поддерживали с ними дружеские связи). Деятельность чисто большевистских партийных дружин, например Южного Урала (главным образом района Уфы), созданных братьями Кадомцевыми93, которые были подлинными насадителями "эксизма" на Урале, а тем более деятельность "кавказской группы" Камо-Петросяна, сыгравшей ту же роль в Закавказье на страницах "Пролетария" и всех вообще изданий, выходивших под редакцией Ленина, освещения, конечно, не нашла.
Взятая под этим углом зрения деятельность Ленина того времени объективно была не чем иным, как попыткою выбраться из тупика, в который большевистская фракция была заведена дея
тельностью "коллегии трех", свалив на других политическую ответственность за те деяния, в проведении которых решающее участие принимал и сам Ленин. Именно под этим углом зрения надлежит рассматривать и тот раскол внутри БЦ, который был проведен Лениным в 1908--1909 гг.
Идеологическая и политическая платформа для этого раскола Лениным была выбрана с точным расчетом и "с заранее обдуманным намерением" показать миру, что он рвет с тем крылом большевизма, который стремление к философской ревизии марксизма в области теории сочетает с упорным желанием сохранить бойкотистские и авантюристические элементы старой большевистской тактики 1905--1907 гг. Ленин, конечно, хорошо знал, что он делал, и в основном эта платформа действительно правильно выделяет наиболее характерные элементы позиции той группы вчерашних ближайших соратников Ленина, отмежеваться от которых он стремился, и возложить на которую ответственность за неудобные для него стороны их недавней общей деятельности он ставил своей задачей94. Не соответствующим правде было только стремление Ленина всемерно затушевать свою собственную активную роль в создании и применении на практике этой старой большевистской тактики, его попытки сложить с себя самого ответственность за содеянное, возложив ее исключительно на других, которые во многом были лишь его учениками и последователями. Это показывало, что во всем этом ленинском расколе целью был не действительный пересмотр старой большевистской тактики, а только тактический маневр, чтобы вывести себя из под удара, направив этот последний на других, и сохранить для себя возможность еще более беззастенчивых маневров в будущем.
Но идеологическими и политическими вопросами далеко не исчерпывалось содержание той большой игры, которую тогда вел Ленин. На авансцене велись споры о "Махах и Авенариусах", печатались статьи с опровержением аргументации "бойкотистов" и "отзовистов" и т. д., а за кулисами шла ожесточенная борьба за влияние в БЦ, которая, в переводе на язык реального соотношения сил была борьбой за право распоряжаться секретными капиталами большевистской фракции. И только на фоне этой последней борьбы становятся понятными многие загадки, которые сбивают с правильного пути исследователя, оперирующего материалами об одном только открытом для внешнего мира идеологическом и политическом конфликте между Лениным и группою Богданова, Красина, Луначарского и др.
Первые столкновения внутри "коллегии трех", она же "финансовая группа", имели место, несомненно, уже в первые дни по приезде Ленина в Женеву: тогда произошла первая встреча за границей членов этой коллегии, и во время нее не мог не быть поднят вопрос о положении, которое создалось в результате послед