Страница 105 из 150
ЛЕРСНЕР
ЗАМЕСТИТЕЛЬ СТАТС-СЕКРЕТАРЯ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ -- ГЕРМАНСКОМУ ПОСЛАННИКУ В КОПЕНГАГЕНЕ
Телеграмма No 956 Берлин, 17 декабря 1917 г.
Парвус должен приехать сюда как можно скорее. По дороге он должен явиться к Вашему превосходительству168. Пожалуйста, попросите его, посредством влияния на его друзей, срочно помочь успеху мирных переговоров, которые начнутся через несколько дней. Большевики, согласно надежным источникам, борются против растущих внутренних трудностей и поэтому всячески заинтересованы в укреплении своих позиций путем заключения мира как можно раньше.
БУСШЕ
ПОСОЛ В СТОКГОЛЬМЕ -- В МИД ГЕРМАНИИ
Телеграмма No 2065 18 декабря 1917, 19. 15
Получено: 18 декабря 21. 55
Парвус хотел бы, если нет особой срочности, остаться здесь до Рождества из-за переговоров с Радеком и Фюрстенбергом, которые вернутся из Петрограда. Пожалуйста, телеграфируйте инструкции. Рицлер.
ЛЮЦИУС
ЗАМЕСТИТЕЛЬ СТАТС-СЕКРЕТАРЯ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ -- ГЕРМАНСКОМУ ПОСЛАННИКУ
в СТОКГОЛЬМЕ
Телеграмма No 1750 Берлин, 19 декабря 1917 г.
На телеграмму No 2065 Для Рицлера
Очень важно немедленно выдворить Парвуса из Стокгольма в связи с предварительными переговорами, которые начнутся через несколько дней. Пожалуйста, еще раз попробуйте обеспечить его проезд сюда через Копенгаген.
БУСШЕ
ГЕРМАНСКИЙ СОВЕТНИК МИССИИ
В СТОКГОЛЬМЕ -
ПОСЛУ БЕРГЕНУ В МИД ГЕРМАНИИ
24 декабря 1917 г.
Дорогой господин фон Берген!
Парвус в течение нескольких дней не мог достать билет, поэтому он уезжает только сегодня. Прилагаю меморандум о его участии в развитии событий.
В настоящий момент, когда наши с ним интересы вновь совпадают, он снова приобрел для нас большое значение, и я настоятельно рекомендовал бы Вам конфиденциально попросить его о
неофициальной встрече в Берлине, чтобы посоветоваться, в частности, по румынскому вопросу (будущая роль Раковского и пр. ). Он действительно очень значительный человек, и у него бывают блестящие идеи. Вполне вероятно, что мы вскоре поймем, что нам выгодно закрепиться в России в более широких кругах, чем непосредственное окружение Ленина, и в этом случае он будет для нас очень важен.
Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он заподозрил, что в Стокгольме мы просто хотели отделаться от него.
Я ничего не имею против его возвращения, особенно при благоприятном развитии дел в Бресте. Однако я думаю, что за пределами Стокгольма мы можем использовать его лучше, так как Стокгольм вскоре перестанет иметь какое-либо значение в связи с Россией из-за плохого сообщения с Петроградом -- то есть это опять же при благоприятном развитии дел в Бресте. Будем надеяться, что все пойдет как надо. Отсюда трудно судить, но похоже, что Радек и Ко. плетут какую-то собственную международную революционную паутину.
С наилучшими рождественскими пожеланиями,
Ваш РИЦЛЕР
ПРИЛОЖЕНИЕ
Секретный меморандум
Прибыв сюда в середине ноября, Парвус сначала был уверен в возможности и необходимости социалистической конференции. Датское предложение созвать такую конференцию, которое пока что не дало никаких результатов и о котором забыли, следует считать плодом его усилий. Этим же объясняется и первоначальная готовность немецких социал-демократов работать над созывом конференции. Различные аспекты его деятельности не ясны нам до сих пор. Кроме желания созвать социалистическую конференцию, он также надеялся, что переговоры будут вестись здесь или в Копенгагене и он сможет использовать свое влияние, чтобы контролировать их с обеих сторон. Насколько сильно его влияние на русских социалистов -- не ясно. Он сам поначалу страстно ждал сообщений на этот предмет, а теперь он полагает, что Троцкий активно и открыто выступает против него, Ленин занимает нейтральную позицию, а деятели более мелкого масштаба -- на его стороне. Его предположение относительно Троцкого абсолютно верно, но не исключено, что и Ленин тоже против него и что он переоценивает свое влияние на других, точно так же как он переоценил доверие Воровского и Радека к нему. Он говорит, что эти двое ничего не предпринимают, не сообщив ему. Но я абсолютно точно выяснил, что он ошибается. Воровский относится к
нему с величайшим подозрением и говорит, что верить Парвусу нельзя. Сейчас доктор Гельфанд работает над укреплением своей позиции в России с помощью "унтер-офицеров", вопреки Ленину и Троцкому и даже, при необходимости, против них. В этих обстоятельствах, всячески стараясь сохранить с ним доверительные отношения, я был вынужден отстранить его от всех вопросов, касающихся способов переговоров.
По всем другим вопросам, там, где его интересы совпадают с нашими, он исключительно ценен для нас, поскольку обладает большим практическим политическим талантом, исключительным знанием революционной России и является сильной личностью. Его совет и помощь могут иметь для нас огромную ценность.
ОТЧЕТ НАССЕ
Берлин 26 декабря 1917 г.
Несомненно, в нынешнем русском правительстве есть силы, которые стараются всячески помешать тому, чтобы начавшиеся мирные переговоры закончились слишком быстро. Одна из причин -- это желание не слишком обострять отношения с Антантой, вторая -- надежда на революцию в Германии, которая может поставить вопрос о мире на более выгодную для большевиков основу.
Желание сохранить приличные отношения с Антантой в последнее время усилилось по нескольким причинам: это влияние Антанты среди русской буржуазии и отчасти также среди правых социалистов.
Следует постоянно указывать русским, что в этом отношении Антанта тоже преследует эгоистические цели и что только Германия, в силу своего географического положения, способна помочь России быстро и эффективно восстановить хозяйство.
Далее, русскому правительству надо дать понять, что оно только повредит себе, если будет колебаться и затягивать переговоры, поскольку все вышеупомянутые мероприятия Антанты будут проводиться параллельно с реставрацией буржуазного правительства. Во всяком случае, большевистское правительство понимает, что кадеты и правые социалисты ведут против них активную подрывную деятельность. Радек в Стокгольме сказал моему агенту, что они знают все об их деятельности и что в нужный момент они непременно примут жесткие меры, слабость Керенского им несвойственна. Правительство понимает, что такие движения могут нанести ему огромный вред даже при хорошо организованной полиции и твердой воле подавить контрреволюцию, особенно если внешнеполитическое положение не слишком надежно.
Второй фактор, который заставляет их затягивать время, это надежда на скорую революцию в Германии. Трудно сказать, насколько большевики действительно верят в эту возможность. Кое-какие высказывания Радека о немецких независимых могут свидетельствовать о том, что сам он не слишком на них полагается. Но даже здесь они могут принимать желаемое за действительное. Не следует забывать, что большевики часто провозглашали мир своей целью, однако не мир с буржуазными правительствами, заключенный путем переговоров, но путь разжигания революции в нашей стране, что тоже, естественно, приведет к миру. Согласно моей информации, независимым удалось переслать в Стокгольм послание, в котором они настаивают, что переговоры о мире окажут разрушительное воздействие на их надежды на революцию и поэтому их надо отменить. И если Радек и его друзья расценят эту попытку как признак слабости, невозможно предвидеть, какой эффект это может оказать на решения русского правительства.
Конечно, я потрудился разъяснить моему личному агенту, что он должен употребить в этом вопросе все свое влияние и не только показать, что эти попытки независимых вредны для истинных интересов петроградского правительства, но также объяснить, что согласно его сведениям ситуация в Германии не оставляет никаких надежд на революцию в скором времени.
Радек сказал моему агенту, что Германия настаивает на мире по двум причинам: она хочет начать крупное наступление на Западном фронте в феврале 1918 г. и разом освободить весь свой тыл, но главная причина -- она понимает безнадежность своего положения. Это стало ясно не только из факта, что Центральные державы так охотно вступили в переговоры с большевистским правительством, но и по тому, как они присоединились к переговорам. Работники министерства иностранных дел прибыли в Брест-Литовск в больших количествах, уже из этого факта большевики могут сделать важные выводы. Австрийцы в особенности были так милы, так вежливы и так старались услужить, что даже вызвали подозрение своих немецких друзей. За каждым австрийцем встало по пруссаку, чтобы удостовериться, что союзники не зайдут слишком далеко в своих предложениях и обещаниях.