Страница 7 из 11
Несомненно, что Аль-Масуди пишет о национальном составе корпорации «Русь», поскольку он же и там же сообщает о славянах:
«Славяне разделяются на многие народы; некоторые из них суть христиане, между ними находятся также язычники, точно также солнцепоклонники».
В ПВЛ (Типографская летопись) есть ряд сообщений, которые позволяют норманнистам трактовать русов как скандинавов, например: «Утвердиша миръ, и рече Олегъ: «Исшийте паруси паволочиты Руси, а Словеномъ кропинныа»; и бысть тако. И повеся щитъ свой во вратьхъ, показаа победу, и поиде отъ Царяграда. И въспяша паруси паволочитыя, а Словени кропинныя, и раздра кропинныя ветр, и реша Словени: «Имемься своим толстинамъ, и едины соуть Словеномъ пре». И прииде Олегъ къ Киеву и ко Игорю, несый злато и паволоки и овощь и вина и всяко оузорочие».
Прошу обратить внимание, что здесь пишется не о славянах, а о словенах, т. е. о новгородцах. Это следует учитывать в дальнейшем. Дело в том, что, к примеру, есть такая нация словаки (самоназвание — словаци), народ, основное население Словакии. 5,6 млн. человек, в т. ч. в Словакии ок. 4,5 млн. человек (1992). Язык словацкий. Так вот, словаки есть славяне, но не всякие славяне есть словаки. Более того, есть еще и такие словаки, которые не славяне, а просто называются словаками, потому что живут в Словакии.
В сообщении Типографской летописи под русами следует понимать киевлян, а под словенами — новгородцев. Между прочим, я вовсе не исключаю, что в число словен могли входить подразделения скандинавских викингов. Но мы же не будем утверждать, что словене есть скандинавы?
Имена русое. «Повесть временных лет» (Лаврентьевская летопись) приводит следующие имена ру-сов: «Въ лето 6420 [912]. Посла мужи свои Олегъ построите мира и положити ряд межю Русью и Грекы, и посла глаголя: «Равно другаго свещания, бывшаго при тех же царьхъ Лва и Александра. Мы от рода рускаго, Карлы, Инегелдъ, Фарлоф, Веремуд, Рулавъ, Гуды, Руалдъ, Карнъ, Фрелавъ, Руаръ, Актеву, Труанъ, Лидул, фостъ, Стемид, иже послани от Олга, великого князя рускаго…»
В другой части «Повести временных лет» (Лаврентьевская летопись), в списке договора Игоря с греками дается другой перечень имен: «В лето 6453 [945] — Приела Романъ, и Костянтинъ и Степанъ слы к Игореви построите мира первого. Игорь же глагола с ними о мире. Посла Игорь муже своя къ Роману. Романъ же созва боляре и сановники. Приведоша руския слы, и велеша глаголати и псати обоих речи на харатье.
«Равно другаго свещанья, бывшаго при цари Рамане, и Костянтине и Стефане, христолюбивых владыкъ. Мы от рода рускаго съли и гостье, Иворъ, солъ Игоревъ, великаго князя рускаго, и объчии ели: Вуефастъ Святославль, сына Игореве; Искусеви Ольги княгини; Слуды Игоревъ, нети Игоревъ; Улебъ Володиславль; Каницаръ Передъславинъ; Шихъбернъ Сфанъдръ, жены Улебле; Прасьтенъ Туръдуви; Либиаръ Фастовъ; Гриме Сфирьковъ; Прастенъ Акунъ, нети Игоревъ; Кары Тудковъ; Каршевъ Туръдовъ; Егри Евлисковъ; Воистъ Воиковъ; Истръ Аминодовъ; Прастенъ Берновъ; Явтягь Гунаревъ; Шибридъ Алданъ; Колъ Клековъ; Стегги Етоновъ; Сфирка…; Алвадъ Гудов; Фудри Туадовъ; Мутуръ Утинъ; купець: Адунь, Адулбъ, Иггивладъ, Олебъ, Фрутанъ, Гомолъ, Куци, Емигь, Турбидъ, Фуръстенъ, Бруны, Роалдъ, Гунастръ, Фрастенъ, Игельдъ, Туръбернъ, Моны, Руалдъ, Свень, Стиръ, Ал-Данъ, Тилен, Апубьксарь, Вузлевъ, Синко, Боричь, послании от Игоря, великого князя рускаго, и от всякоя княжья и от всехъ людий Руския земля».
Здесь мы имеем вообще полный интернационал. Есть германское имя — Роальд, есть тюркское — Алдан. есть славянское — Воист и все носители этих имен, представьте только, считают себя «от рода русского», что доказывает не этнический, а профессиональный характер русской общности. С другой стороны, мы не должны забывать, что в прежние времена, равно как и в сегодняшние, могло происходить заимствование имен. Мое имя, к примеру, греческое — Константин. Это вовсе не означает, что я грек.
О погребениях русов и славян. Ал-Истархи сообщает:
«И русы — народ, сжигающий своих мертвых…» (Откуда есть пошла русская земля… Т. II. М., «Молодая гвардия», 1986.) Ибн-Вахшия: «Я удивляюсь Славянам, которые, несмотря на крайнее свое невежество и удаление от всякой науки и мудрости, постановили о сожжении всех своих мертвецов, так что не оставляют ни царя, ни другого человека без сожжения после смерти» (Абу-Бекр Ахмед ибн-Али ибн-Кайс аль-Касдани ас-Суфи аль-Куссини (Ибн-Вахшия). Книга о Набатайском земледелии // Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870.).
Ибн-Мискавейх о погребении русов: «Когда умирал один из них (русов. — К.П.), хоронили его, а вместе с ним его оружие, платье и орудия, и жену или кого-нибудь другого из женщин, и слугу его, если он любил его, согласно их обычаю» (Откуда есть пошла русская земля…).
Ибн-Фадлан о погребении русов: «… если [это] бедный человек из их числа, то делают маленький корабль, кладут его в него и сжигают его [корабль]. Что же касается богатого, то собирают то, что у него имеется, и делят это на три трети, причем [одна] треть — для его семьи, [одна] треть на то, чтобы на нее скроить для него одежды, и [одна] треть, чтобы на нее приготовить набиз, который они пьют до дня, когда его девушка убьет сама себя и будет сожжена вместе со своим господином».
Ибн-Руст о погребении русов сообщает следующее: «Когда у них умирает кто-либо из знатных, ему выкапывают могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу его одежду и золотые браслеты, которые он носил. Затем опускают туда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец, в могилу кладут живую любимую жену покойника. После этого отверстие могилы закладывают, и жена умирает в заключении» (Откуда есть пошла русская земля…).
А вот сообщение Ибн-Руста о погребении славян: «Когда умирает у них кто-либо, труп его сжигают. Женщины же, когда случится у них покойник, царапают себе ножом руки и лица. На другой день после сожжения покойника они идут на место, где это происходило, собирают пепел с того места и кладут его на холм. И по прошествии года после смерти покойника берут они бочонков двадцать больше или меньше меда, отправляются на тот холм, где собирается семья покойного, едят там и пьют, а затем расходятся».
И у Ибн-Фадлана, рассказывающего о погребении русов, и у Ибн-Руста, рассказывающего о погребении славян, есть один общий момент позволяющий уверенно говорить, что оба автора писали о людях, принадлежащих к одному этносу. Этот общий момент — сати, так индусы называют существовавший у некоторых высших индийских каст обычай самосожжения вдов на погребальном костре мужа.
Ал-Бекри пишет о славянах: «И у них (у славян. — К.П.) обычаи, подобные обычаям Индийцев (выделено мной. — К.П.). Они граничат с востоком и далеки от запада. И они радуются и веселятся при сжигании умершего и утверждают, что их радость и их веселость [происходит] от того что его [покойника] господь сжалился над ним. Жены же мертвого режут себе руки и лица ножами. А когда одна из них утверждала, что она его любила, то она [по его смерти] прикрепляет веревку, поднимается к ней на стуле, крепко обвязывает себе ею шею; затем вытаскивается из-под нее стул, и она остается повешенной, болтаясь, пока не умрет. Затем ее сжигают, и так она соединяется с мужем»1.
Ибн-Фадлан о сати у русов: «Потом положили ее на бок рядом с ее господином, и двое схватили обе ее ноги, двое обе ее руки, и наложила старуха, называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи веревку, расходящуюся в противоположные стороны, и дала ее двум (мужам), чтобы они оба тянули ее, и она подошла, держа (в руке) кинжал с широким лезвием, и вот начала втыкать его между ее ребрами и вынимать его, в то время, как оба мужа душили ее веревкой, пока она не умерла. Потом подошел ближайший родственник [этого] мертвеца, взял деревяшку и зажег ее у огня… И принимается огонь за дрова, потом за корабль, потом за палатку и [за] мужа, и [за] девушку, и [за] все, что в ней [находилось]…»